Вирус моего сердца (гет)

После побега из испанской деревни мы добрались до безопасного места, где нас уже ждали представители правительства США. Эшли воссоединилась с отцом — президент не скрывал облегчения и радости. Леон кратко доложил о ситуации, особо отметив моё участие в спасении его дочери.

— Сэр, — обратился Леон к президенту, когда тот благодарил его за проделанную работу, — я бы хотел порекомендовать эту девушку в качестве личного охранника Эшли. Она проявила исключительную выдержку, смелость и навыки обращения с оружием в самых экстремальных условиях. Без её помощи нам было бы куда сложнее выбраться.

Президент внимательно посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на дочь. Эшли кивнула:

— Он прав, папа. Она действительно нас спасла. Я буду чувствовать себя в большей безопасности, если она будет рядом.

Так я оказалась в США — с официальным назначением, новым статусом и ответственностью, которая поначалу казалась почти непосильной. Но я была готова.

**

Следующие несколько недель я провела, осваиваясь в новой роли. Тренировки, инструктажи, изучение маршрутов и протоколов безопасности — дни летели незаметно. Постепенно я начала чувствовать себя увереннее.

Леон часто появлялся поблизости: то заходил проверить, как идут дела, то давал советы по тактике, то просто спрашивал, всё ли у меня в порядке. Мы стали чаще общаться вне службы — за чашкой кофе после смены или во время коротких прогулок.

Однажды вечером, когда я заканчивала смену у резиденции Эшли, он неожиданно появился у ворот. В руках — бумажный пакет с чем‑то аппетитно пахнущим, на лице — привычная полуулыбка.

— Ну что, охранник номер один, — начал он с привычной сарказмом, — ты, кажется, уже третий день подряд пропускаешь ужин. Или ты решила сесть на диету из кофеина и адреналина?

Я рассмеялась:

— Просто много работы. Да и не до еды, когда отвечаешь за безопасность дочери президента.

— Вот именно, — кивнул Леон. — Поэтому я взял на себя смелость решить эту проблему. Тут бургеры из того места у набережной. И да, я знаю, что ты любишь острый соус.

Я подняла бровь:

— Ты что, следил за мной?

— Скажем так, я внимателен к деталям, — он подмигнул. — И к тому же, если ты упадёшь от истощения прямо на посту, это будет удар по моей репутации. Я же тебя рекомендовал.

Мы присели на скамейку неподалёку. Пока ели, Леон вдруг стал серьёзнее:

— Слушай, раз уж мы тут… У меня выходной завтра. И я подумал — может, ты согласишься составить мне компанию? Скажем, в кино? Или в боулинг? Что угодно, лишь бы не сидеть одному в пустой квартире и не пересматривать старые отчёты.

Его тон оставался небрежным, почти шутливым, но в глазах читалось что‑то ещё — что‑то более искреннее и тёплое.

Я сделала вид, что глубоко задумалась, потом улыбнулась:

— Ну, если это поможет поддержать твою репутацию… Я согласна. Но только если ты проиграешь в боулинге.

Леон рассмеялся:

— Договорились. Но не говори потом, что я не предупреждал.

На следующий день мы действительно пошли в боулинг. Потом — в кафе, а потом просто гуляли по городу, разговаривая обо всём на свете. И впервые за долгое время я почувствовала, что нахожусь там, где должна быть — рядом с человеком, который не просто спас мне жизнь, но и помог найти в ней новый смысл.