Гарри Поттер: Путь к свету софитов (джен)

Гарри долго сидел перед чистым листом бумаги. Хедвиг, его верная полярная сова, тихо ухала на спинке стула, словно чувствуя важность момента. Он больше не хотел быть «Избранным» в мире, который вспоминал о нём только тогда, когда случалась беда. В Корее он нашёл нечто более ценное — заботу тёти Петунии и право быть самим собой.

«Уважаемый директор Дамблдор, — начал он, и рука его не дрогнула. — Я пишу, чтобы сообщить, что не вернусь в Хогвартс на четвёртый курс. Моя жизнь изменилась. Я живу в Сеуле с тётей, и впервые за тринадцать лет я чувствую, что у меня есть настоящий дом. Я поступил в школу Гарамвихак. Здесь магия — это не только защита от тёмных искусств, это созидание и гармония. Пожалуйста, не ищите меня. Я больше не тот мальчик, которого вы оставили на пороге дома номер четыре. С уважением, Гарри Поттер».

Когда Хедвиг исчезла в ночном небе Сеула, Гарри почувствовал, как с его плеч свалилась невидимая гора. Тётя Петуния вошла в комнату с тарелкой кимбапа. Она увидела его решительный взгляд и мягко улыбнулась.

— Ты молодец, Гарри. Здесь у нас будет новая фамилия. Для всех соседей и учителей ты — Чон Уён. Это имя означает 'выдающийся и удачливый'. Пусть оно принесёт тебе счастье!

Учёба в Гарамвихаке требовала невероятных усилий. Оказалось, что корейские магические школы делают упор на контроль внутренней энергии — «ки». Вместо того чтобы просто махать палочкой, Уён (как теперь его все называли) часами тренировался в танцевальном классе.

— Магия должна петь в твоих жилах, Уён-а! — подбадривал его Минхо. — Если ты не можешь контролировать своё тело, ты не сможешь направить заклинание в цель без палочки!

К четырнадцати годам Уён стал лучшим учеником в классе магических перформансов. Его шрам почти исчез под стильной чёлкой, а движения стали отточенными и грациозными. Однажды в школу приехали скауты из крупного агентства талантов, которое искало необычных подростков для новой группы. Они искали не просто певцов, а тех, кто обладает «особой искрой». Когда Уён вышел на сцену и исполнил танец, совмещённый с иллюзией летящих лепестков сакуры, в зале воцарилась тишина. Это была не просто магия — это было искусство.

Однако, пока Уён готовился к своему первому прослушиванию в качестве трейни, в Англии его письмо вызвало настоящий шторм. Сириус Блэк и Ремус Люпин были в отчаянии, а Дамблдор осознал, что защита крови на Тисовой улице пала. Но магический мир Кореи был надёжно скрыт древними печатями, и найти «Чон Уёна» среди миллионов жителей Сеула было почти невозможно. Но однажды, во время тренировки, Уён почувствовал странный холод. Дементоры? Нет, в Корее их не было. Это было что-то другое... зов из кубка, который только что зажёгся в далёком Хогвартсе.