Из двух зол... (джен)

* * *

Наутро они встретились в суде.

— …Я требую развода, я требую компенсации морального вреда и средств на содержание детей! И чтобы этот старый кобель не смел приближаться к ним под страхом смертной казни!

— Мадам...

— Заприте его в Азкабан, в конце концов!

— Мадам!

— Пусть целуется там с дементорами!

— Мадам! Извольте уважать суд!...

...- Я хотела бы, чтобы уважаемый суд рассмотрел возможность возмещения убытков по ремонту здания. В конце концов, я и мои служащие не виноваты в том, что супруги не умеют решать свои семейные проблемы без применения... скажем так, цивилизованных методов...

-...Я просто встретил старую знакомую и мы зашли в первый попавшийся бар...

— Оказавшийся борделем!

— ...ведь не мог я разговаривать с дамой...

— С сукой!

— Мэм! Соблюдайте порядок!

-...под дождём...

Обыватели смаковали подробности в утренних и вечерних тиражах, журналисты носились от Селии к Горацию, от Горация к Мадам Тюссо, придумывая всё новые и новые подробности скандала...

— Горацио, родной, сходи в Мунго, на тебе лица нет.

— Оно появится, как только всё закончится, и я исчезну, — слабо улыбнулся замученный газетчиками муж.

— Я не хочу, чтобы ты исчезал насовсем... Не забывай об этом, ладно?

— Что ты, милая, я слишком тебя люблю, чтобы уйти, не попрощавшись.

— Любимый, не шути так... Мне страшно.

— Не бойся, все будет хорошо. Я просто устал. Извини.

— Выпей восстанавливающего зелья и поспи.

— Хорошо. Завтра обязательно.

— Сегодня, дорогой.

— Сегодня нельзя, Селли, завтра суд, будь он проклят, так что выглядеть нужно соответствующим образом.

— Слизеринец... — чуть не плача улыбнулась жена.

— До костей мозга, — поддержал шутку муж. — Когда опасность минует, я вернусь.

— Мы ждем тебя всегда.

* * *

После завершающего акта скандальной пьесы (который сам по себе наделал шуму и дал прессе пищу для измышлений еще на неделю!) Селия уехала в Европу. Разумеется под своей девичьей, уже давно всеми позабытой фамилией Инид, разумеется маггловским транспортом и в тот же день, на который взяла паромные билеты, ещё будучи миссис Слагхорн.

Горацио наспех снял квартирку неподалеку от "Дырявого котла" и, даже не особенно притворяясь, захворал. Газетчики, бдительные, как гоблины при подсчёте расходов, терпеливо слонялись вокруг в ожидании поводов для очередных публикаций, и это по-прежнему делало Слагхорна человеком публичным, следовательно гарантировало безопасность и давало возможность перевести дух перед новым этапом гонки за выживание. В том, что он будет, экс-декан Слизерина не сомневался: Волдеморт прислал пространное сочувственно-угрожающее письмо, а Дамблдор не преминул поприсутствовать на паре судебных заседаний и понимающе поулыбаться в белоснежную бороду.

Впрочем, то, что они оба взяли его на карандаш, радовало Горацио несказанно! Всегда можно соврать собеседнику, что бегал от его оппонента. А уж манипулировать воспоминаниями Слагхорн умел как никто...

* * *

— Горацио, ты выглядишь усталым...

— Это потому, что я устал. — Он слабо улыбнулся. — Не переживай! Вот высплюсь, и всё пройдет.

— Может, все-таки приедешь к нам?

— Рано, милая, пока ещё очень рано. Потерпи. В таком деле лучше перестраховаться. Я не хочу, чтобы вас нашли, понимаешь?

Она понимала. Но, увы, это совершенно не сводило к нулю её тревоги и желание того, чтобы он был рядом, чтобы можно было почувствовать тепло его рук, уютность дыхания и запах одеколона. Чтобы жизнь шла своим чередом, а не выкидывала непредсказуемые фортели, ужасные в своей бесполезной и бессмысленной жестокости. По его глазам она видела, что их желания совпадают. Может быть, их чувства и не пылали, и на роль Ромео и Джульетты они, два уже повидавших жизнь человека, не годились, но…

— Береги себя, дорогой.

— Я постараюсь.