Выиграть в куклы (джен)

Лиза вышла из костюмерной, неся что-то в руках.

— Вот, Ленка, это для тебя реквизит — платье, парик и бантик. Я считаю, роль Мальвины должна быть именно твоей.

— Я буду Мальвиной?! Здорово! А ты, Лизочкина, кого сыграешь?

— А я... а я, пожалуй, сыграю Дуремара! — заявила Лиза. — Я высокая. Хоть и не очень похожа, но что-нибудь придумаю — грим, костюм и голос попротивнее... Мои дорогие пияявочки! — наморщившись, протянула она перед зеркалом. Нахмурилась, засомневалась. — Или может, лучше пуделя Артемона?

— Вот и давай, лучше Артемона играй! Дуремаром Василия сделаем, он тощий, и у него голос как раз гнусавый, подходящий. Себя любить надо и не отказываться от персонажей посимпатичнее, — назидательно заявила Алёна.

— Да я себя вообще-то люблю, — рассеянно отозвалась Лиза. — Просто что-то подумала, что пока недостаточно проявила себя в отрицательных ролях.

— А что, неужели хочется?

— Нуу... надо же мне когда-то расширять свой репертуар, — задумчиво протянула она. — Но ладно, могу и в другой раз, пусть уж Вася Дуремара играет.

— А вот я что-то вообще не хочу играть злодеев. Трудно вжиться в роль. Удовольствия никакого, — хмыкнула Алёна. — Не буду расширять свой репертуар в эту сторону.

— Да и как хочешь. Могу подбирать тебе только добрых героев, договорились. Так, а Буратино у нас кто будет? — озадачилась Лиза. — Ксения, может быть?

Ксения Белогорская была сравнительно новой участницей театрального кружка Зайкиных, она пришла к ним этой осенью, закончив учиться по специальности "театральное творчество". Это была невысокая и простоватая с виду девушка. Она ещё не освоилась в "Радуге" как следует, но Лизе и Алёне было уже заметно, что Ксении присуще любопытство, незлобное чувство юмора и неистребимая любовь к волшебным сказкам и приключениям. Казалось, ей так и не удалось до конца повзрослеть.

— А кто же ещё? — Алёна пожала плечами. — Ксюша ростом маленькая, подвижная и мордашку весёлую делать умеет, как раз подходит! И ей тоже когда-то надо начинать играть главные роли, а то всё в сторонке да в массовке, — девушка сочувственно вздохнула. — Только вот Карабаса-Барабаса где взять? Никого у нас нет похожих... Он же должен быть таким, ну, солидным, крупнее и выше всех, правильно?

— Правильно. Он ведь большой и страшный человек, а остальные — маленькие куклы, которые его боятся и слушаются, до поры до времени. Контраст должен быть заметен. Ой, а вот, кажется, и Ксения идёт! — заметила Лиза в окне подошедшую девушку.

Дверь скрипнула, колокольчик над ней зазвенел, и на пороге действительно показалась Ксюша в лёгкой, чуть ли не осенней куртке, с хвостиком и без шапки.

— Опять не по погоде оделась! — упрекнула её Алёна. — Морозы же начались, смотри, простудишься ещё. А у нас на тебя, между прочим, особые планы!

Ксюша пропустила мимо ушей это замечание, вытерла ноги об тряпку и, отряхнувшись от припорошившего снега, посмотрела на сестёр Зайкиных сияющими глазами.

— Особые планы! — передразнила она. — А вот у меня, между прочим, для вас отличные новости! Кажется, я нашла нам Карабаса-Барабаса!

— Настоящего?! — изумилась Алёна.

— Самого настоящего! — Ксюша рассмеялась. — Меня тут сейчас по дороге мальчик остановил. Он из театрально-музыкально-художественной школы "Фантазия". Сказал, что их руководитель, Пётр Иванович Громославский, видел наше объявление и согласен помочь нам в постановке. Он сам сыграет эту роль! Вот, — протянула она визитку с серебристыми цифрами на фоне полумрака сцены, обрамлённой пёстрыми, разноцветными занавесками. — Тут есть его телефон, можно будет договориться о встрече и начать репетировать.

— Вот это удача! — изумилась Лиза. — Вовремя! Я уж думала, никто не откликнется на объявление. Спасибо, Ксюша. Кстати, ты у нас с этого дня — Буратино.

— Отлично! С остальными ролями определились уже? — деловито поинтересовалась Ксения, расстёгивая куртку и приглаживая перед зеркалом чёлку.

— Сейчас, все остальные придут — тогда и распределим роли, наконец. Книжка при тебе? Сценарий?

— Да, всё в пакете. Сейчас... — девушка повесила куртку на крючок, достала сценарий, раскрыла его на столе и принялась перечитывать. — Если я Буратино, то нужно разыграть первую сцену с его участием.

— Да. Я пока за шарманщика папу Карло, — предупредила Лиза. — А ты изображай, будто ты сначала как кукла, а потом оживаешь по частям — головой вертишь, руками-ногами шевелить начинаешь, прыгаешь, топаешь, голос подаёшь, осматриваешься и с папой Карло знакомишься.

— Угу, — кивнула Ксюша. — Сейчас, только вспомню, как.

Репетиция шла полным ходом, потихоньку подключались другие участники. Роли кое-как удалось распределить в ходе обсуждения. Оказалось, что Артемона сыграет Саша Кротова, весёлая девочка с громким голосом и заядлая любительница собак. Вася Новиков, тот самый тощий и гнусавый паренёк, не возражал против роли Дуремара. Лизе же пришлось выбрать Пьеро, и теперь она украдкой хихикала, представляя, как будет изображать меланхоличного влюблённого поэта и читать стихи прямо перед своей сестрой. Несмотря на уже приличный опыт в самых разных ролях и сценах, девушку всё ещё забавляли такие моменты. Почему-то мужские роли Лиза выбирала для себя чаще, в отличие от миловидной курносой Алёны, с удовольствием игравшей всевозможных красавиц в нарядных платьях.

— Чур, в следующей сказке ты сыграешь главную героиню! — заявила ей тем же вечером Алёна. — Принцессу, Белоснежку или там Золушку, Русалочку или, может быть, Снегурочку. Или что мы будем ставить?

— А я пока не решила. Новый Год скоро, пора уже что-нибудь тематическое, — задумалась Лиза. — Но не приевшееся. Мне нужен оригинальный сценарий, что-то такое, что дети ещё не видели. Но пока что-то не придумывается.

— А подключи всех наших ребят к придумыванию! — предложила Алёна. — Устроим мозговой штурм, или, например, такую игру, когда один за другим продолжает историю, все по очереди — глядишь, что-то интересное получится. Самое главное — чтобы про Новый Год, и чтобы там героиня была красивая. Ну, красивая... хрупкая, с тоненьким голоском, женственная и нежная, понимаешь?

— Последнее — это обязательно?

— Да, — упрямо заявила Зайкина-младшая. — Я хочу видеть, что ты ещё можешь такую играть. И чтобы все зрители тоже видели.

— Ленка, ну я же актриса, — напомнила Лиза. — Я кого угодно могу сыграть, если надо будет!

"Вот только поздно мне уже всяких... хрупких, женственных и нежных, — грустно подумала она. — Как-то не хватает на такое вдохновения. Отчего бы это? Внешность вроде бы вполне позволяет, и нос у меня давным-давно нормальный, на него тоже не свалишь. А вот не вижу себя почему-то ни Золушкой, ни Русалочкой, ни Белоснежкой..."

— Найти бы ещё принца подходящего, — вздохнула она. — А то Дуремаров-то хватает, а вот на роль принца совсем взять некого. Вот и приходится всё самой да самой.

После занятий, пока все понемногу собирались домой, Лиза позвонила по номеру с визитки и договорилась о встрече с руководителем "Фантазии".

— Ждите прямо завтра, в любое время! — сказал он. — Костюм у меня свой будет, с вас только сценарий. Строго по книге играете или, так сказать, с переосмыслением?

— По мотивам музыкального фильма из нашего детства, но кое-что будет и по-новому. У нас сценарий пока в процессе активной доработки, — ответила Лиза. — И да, наш спектакль планируется тоже музыкальным. Будут песни из фильма и наши собственные.

— И спою! — обрадовался Пётр Иванович. — А дуэт с Дуремаром у вас в сценарии подразумевается?

— Подразумевается! Это должна быть самая противная и... антиподражательная сцена в спектакле! — засмеялась Лиза. — И первая песня Карабаса тоже будет как есть. Так что вспоминайте всё — не ошибётесь. В общем, ждём вас на репетицию. У нас завтра вторая смена, с трёх часов дня и до семи. Приходите, звоните в дверь, если не услышим — стучите.

— Я приду ещё до репетиции, так что услышите, — ответил Пётр. — Готовьтесь!

"Как-то зловеще это прозвучало, — подумалось Лизе, когда она уже положила трубку. — Чувствуется, что к отрицательным ролям вкус имеется. Посмотрим, какой из него получится Карабас-Барабас..."

— Ну что? — спросила на следующий день Ксюша, пришедшая в "Радугу" практически одновременно с сёстрами Зайкиными. — Мне уже готовиться к встрече Буратино и Карабаса-Барабаса? — она начала искать соответствующие куски сценария.

— Да-да, как раз можешь начинать готовиться, — кивнула Алёна. — Лиза вчера договорилась, он сегодня придёт. Скоро уже должен.

— А я знаю! — улыбнулась она. — Я, пока обувалась, слышала, как вы договаривались.

— Да у нашей Ксюшки прямо ушки на макушке! — рассмеялась Лиза. — Теперь понятно, почему ты сегодня так рано — хочешь, значит, встретить Петра Ивановича вместе с нами. Что ж, тогда ждём его... Карабас-Барабас-пообедаем-сейчас! — весело пропела она. — Ксюшка, мне прямо-таки не терпится увидеть, как у тебя получится сыграть... ну, хотя бы ту сцену, где Буратино узнаёт у Карабаса про потайную дверцу и камин.

— "Он добрый, пока чихает!" — вспомнила Ксения момент из старой экранизации сказки. — Мне нравится, что в нашем сценарии тоже так говорится. Надеюсь, я отыграю всё убедительно. Мне такое знакомо. В смысле, иногда вот так приходится ловить момент, пока человек готов говорить, а в остальное время его боишься. Это бывает интересно, так что я и сама хочу скорее начать играть ту сцену. Главное, чтобы и Карабас-Барабас тоже был... ну, таким, в какого веришь. Грозным, внушительным, страшным... и добрым, пока чихает, — улыбнулась девушка.

— Ксюша, а ты его вообще уже видела? Ну, Петра Громославского? — поинтересовалась Лиза.

— Нет ещё. Сегодня как раз и познакомимся.

Короткий отрывистый звонок прервал их.

— Ой, это, наверное, уже он, — предположила Ксюша.

— Услышал, небось, как вы его тут обсуждаете, — добродушно пошутила Алёна. — Я пойду открою.

Она подошла к двери:

— Да? Кто там?

— Главный злодей в вашей сказке! Прошу любить и не жаловаться, — ответил шутливо-торжественный голос. Алёна с улыбкой открыла дверь. На пороге стоял человек в длинной куртке, темноволосый, едва ли больше тридцати лет на вид. Девушка сразу отметила, что у него пристальный, оценивающий, немного прищуренный взгляд, но при этом довольно симпатичное лицо и приветливая улыбка. И это производило странное впечатление.

— Добрый день, красавица! — поприветствовал он Алёну. — Пётр Иванович Громославский, руководитель "Фантазии". Ваш будущий Карабас-Барабас, — он в шутку состроил страшную рожу.

— А я Алёна... Алёна Зайкина, я за Мальвину буду, — выдохнула она, вдруг растерявшись. Пётр Иванович тем временем снял свою куртку и вместе с сумкой повесил на крючок. — Вы проходите, проходите, — Алёна повела Петра Ивановича за собой. — Лизка, Ксюшка, ээ... поздоровайтесь, — она всё ещё отчего-то нервничала.

— Пётр Иванович, а мы вас ждали! Я Елизавета Сергеевна Зайкина, руководитель "Радуги", — Лиза подошла и уверенно протянула ему ладонь для рукопожатия. — А это Ксения Сергеевна, — так же официально представила она Ксюшу.

— Ваша третья сестра? — удивился Пётр.

— Что? Да нет, просто отчество такое же, — Ксюша смутилась. — Я здесь не очень давно ещё. В общем, Буратино — это будет моя первая серьёзная роль здесь. Так-то я с некоторым опытом, а вот именно в "Радуге"...

— С некоторым опытом... — повторил Пётр Иванович, как-то оценивающе посмотрев на девушку, и тут же бодро улыбнулся. — Вот и хорошо! А я ещё и с реквизитом, — добавил он. — Костюм у меня с собой. И накладная борода есть, длинная-предлинная! Хотите посмотреть?

— Я хочу! — выпалила Ксюша.

— Да, было бы любопытно посмотреть на вас в образе, — поддержала её Лиза.

Алёна же почему-то оставалась настороженной и притихшей. Лиза вопросительно посмотрела на сестру — мол, что такое? Но та лишь пожала плечами. Она не смогла бы сказать, отчего ей вдруг сделалось так не по себе, едва только она увидела этого Петра Громославского. Он оказался каким-то неожиданным и напоминал ей не то фокусника, не то гипнотизёра, не то ещё кого-то. Алёна вдруг подумала, что Ксюша была права насчёт "самого настоящего" — из этого человека и впрямь выйдет убедительный Карабас-Барабас, которого боятся куклы.

Когда Пётр Иванович надел пальто с большими пуговицами, шляпу и накладную бороду — это впечатление только усилилось. А когда он состроил грозную физиономию вида "я здесь главный, мне всё можно" — Алёна аж вздрогнула, почувствовав себя одной из тех кукол, которые по сюжету должны были бояться Карабаса.

— Как бы и дети его не испугались, — обеспокоенно прошептала она на ухо Лизе.

— Ничего, придёт Буратино и прогонит весь страх! — не увидела проблемы более оптимистичная Лиза. — Правильно, Ксюша? Ты ж у нас не растеряешься и уболтаешь страшного-грозного-свирепого Карабаса-Барабаса?

— А как же! — отозвалась та. — Правда, не терпится сперва самой посмотреть и послушать...

— Грозного и свирепого Карабаса-Барабаса? — вдруг закончил за неё Пётр, усмехнувшись. — Ну, отчего же только грозного? Я ведь руковожу театром кукол! Дарю моим дорогим зрителям радость! — он вытянулся во весь рост, самодовольно пригладил бороду и запел, довольно удачно подражая Карабасу-Барабасу из старого фильма:

— Я на спектакль приглашаю,

Там будет множество затей!

Я этих кукол обожаю,

Как будто собственных детей.

Мы вам покажем представленье -

Ах, это просто загляденье,

Эх, это просто наслажденье,

Ух, это просто объеденье!

— То, что надо! — Лиза подняла палец вверх. — Пётр Иванович, ну это прямо правда ваша роль! А ты, Ксюша, что скажешь?

— А я полностью согласна! И считаю, что самому настоящему Карабасу должен противостоять такой же самый настоящий Буратино. И да, где все остальные? Пьеро-то у нас ты, а вот где Арлекин? А массовка? Они там скоро будут-то? А то как мы репетировать будем?

В ответ Лиза рассмеялась, показывая на часы:

— Нетерпеливый ты наш Буратино! У нас занятия-то официально начинаются ещё через пять минут, так что скоро уже ребята подтянутся. Ты ж тут раньше всех сегодня, а не как обычно.

— Аа, ну да, точно... — смутилась Ксения. — Просто так не терпелось посмотреть, какой у нас теперь Карабас-Барабас. Пётр Иванович, вы и правда как настоящий! Особенно с такой бородой. Да здравствует наш Карабас удалой!

— И я никакой не мучитель... — тихо пропел в ответ Пётр Иванович, вспоминая слова из фильма. — А просто их добрый учитель...

Никто, кроме Алёны, не заметил, как зловеще он при этом ухмыльнулся. По-настоящему зловеще.