РМЖ. Наследие (джен)

Утром Гарри первым делом заглянул в каморку для мётел… То есть в кабинет артефактора.

Пять лет назад в Лондоне случилось ЧП, погибло несколько авроров и десяток мирных жителей, и Робардс — а с ним и добрая половина старших авроров — подал рапорт на увольнение. С далёкого марта 1979 года, когда штатный артефактор отправился на заслуженный отдых, Аврорат с любой бедой оставался один на один. Точнее, сталкиваясь с чем-то опасным или просто непонятным, авроры не имели возможности оперативно реагировать и вместо того исписывали горы пергаментов на запросы в Отдел тайн, а спустя дни, а иногда и недели, получали ответы. На раскрываемость такой порядок вещей влиял понятным образом, да и число травм среди личного состава было слишком высоким, но ситуация не менялась. Робардс регулярно напоминал и требовал укомплектации Аврората, с ним соглашались, кивали… И на этом всё.

Но почти два десятка смертей и стопка рапортов на увольнение заставили министра зашевелиться, он не мог допустить обезглавливание Аврората и наконец снизошёл до учреждения должности штатного артефактора при Аврорате, упразднённой году эдак в восемьдесят пятом по банальной причине: вакансия годами пустовала из-за нищенской зарплаты и гигантской ответственности.

Робардс выругался, получив «бумажку, которой можно лишь подтереться», весь Аврорат смиренно вздохнул, но пару недель спустя в общем зале появился тот, кого никто не ожидал там увидеть.

Грегори Гойл. Пожиратель смерти, чью вину признали не настолько серьёзной, чтобы приговорить к заключению в Азкабане, но достаточной для семилетнего условного срока.

На суде Гойла Гарри выступал в защиту обвиняемого, понимая, что с отцом-Пожирателем да учась на Слизерине у Гойла просто-напросто не было иного пути, кроме как тоже подставить руку под метку… ну а после этого его поступки диктовались страхом.

Но Аврорат?! Только вернувшийся из отпуска Гарри от шока даже не возмутился.

Впрочем, Робардс не поставил подчинённых перед фактом, а пояснил резоны. Артефакторикой Гойл владел, и неплохо, опять же другие желающие в очереди не толкались, ну и приглядывать за условником аврорам будет удобнее, когда он у них на виду. За годы наблюдения за находящимся на условном сроке Гойлом инспекторы ни разу ни в чём его не уличили, тот вёл себя образцово-показательно и, по общему мнению, более чем заслуживал второй шанс. Личный кабинет условнику, конечно же, никто не предоставил, однако в общем зале артефактору работать было откровенно не с руки, так что нашёлся «компромисс»: в коморку для мётел запихнули стол со стулом, и хватит с новичка. Пополнение в штате встретили без восторга, хотя полезность Гойла вскоре стала очевидна, потом привыкли и смягчились, а последние пару лет авроры стояли за Гойла горой: своё дело он действительно знал, под ногами не мешался, в расследованиях помогал, а его «простенькие поделки» немало раз спасали жизни аврорам, да и человеком он оказался неплохим.

Гарри с Симусом сложнее всего было принять перемену: в отличие от остальных коллег, они знали Гойла с одиннадцати лет и у них была общая история. Но давно утратившее актуальность школьное соперничество не имело значения здесь и сейчас, так что пусть и позже других, но и они поняли полезность бывшего сокурсника.

И сейчас Гарри не колебался.

— Здорово, — без стука распахивая дверь, Гарри остался стоять в коридоре, по опыту зная, что в «кабинете» места для посетителей нет. Все немало удивлялись, как Гойл вообще умудряется оказываться за своим столом: крупный мужчина едва ли мог развернуться и протиснуться на рабочее место. — Минута найдётся?

— Привет. — Хмуро кивнул Гойл и качнул головой: — Нету, надо бежать к министру. Если срочное что, пошли со мной. Ну или потом зайди.

— С тобой прогуляюсь, — выбрал Гарри и, подождав, пока Гойл протиснется к выходу, двинулся вместе с ним. — Вчера наткнулся на кое-что странное. Глянешь?

Прозрачный фиал перекочевал из рук в руки.

— Навскидку ничего не скажу, — едва взглянув, снова покачал головой Гойл. — Но мыслишка имеется. Где нашёл кристалл?

— Была наводка на убийство. Я осмотрел место возможного преступления, но там всё было стерильно. Только вот этот осколок.

— Поттер, — Гойл резко остановился, — не лезь в это в одиночку.

То, как Гойл это произнёс, само по себе могло остановить, но Гарри всё-таки уточнил:

— По твоей части?

— Я в коридоре заключения не даю, — хмыкнул тот. Они вошли в лифт, и на пару минут разговор прервался. — Кто убит? Я всю ночь работал, но ничего не слышал…

— В этом и проблема, — вздохнул Гарри и поделился: — Интуиция шепчет, что дело серьёзное, но у меня нет ничего. В том числе и тела.

— А наводка?

— Помнишь Луну Лавгуд?

Грегори закатил глаза.

— Ясно. Слушай, я посмотрю эту штуку, а ты пока поболтай о Полоумной с шефом. Не знаю, что с серьёзностью, а что дело грязное — это наверняка.

— Сначала я с тобой поболтаю, — хмыкнул Гарри, останавливаясь перед ведущими в приёмную министра дверями. — Займусь отчётами пока, если никуда не дёрнут, и буду ждать тебя.

— Ладно, — согласился Гойл и, не прощаясь, двинулся дальше — отчитываться по найденным в ходе обыска одной из лавок в Лютном артефактам.

Бумажная работа никогда Поттеру не нравилась, но он прекрасно понимал, что избежать её никак нельзя, а потому принимал как неизбежное зло и не пытался отлынивать. В ожидании Гойла Гарри успел оформить все документы по прошлому делу и устроить разнос ленивому стажёру, навестить информатора в Лютном и заскучать.

— Ты не забыл про меня? — вновь открывая дверь в каморку артефактора, всунул голову в щель Гарри.

— Не, как раз занимаюсь… Пойдём-ка к шефу.

Гарри напрягся.

— Уверен? Что выяснил?

Гойл молча протиснулся к двери и ответил, лишь оказавшись в коридоре:

— Идём, не хочу повторяться.

Робардс незапланированному визиту подчинённых не обрадовался, однако указал на стулья у стены и велел:

— Кратко и по существу.

Гарри повернулся к Гойлу, но тот, наоборот, кивнул ему, предлагая ввести в курс дела. Пришлось рассказывать про Луну и осмотр террасы Забини.

— Поттер, — едва не простонал Робардс, закатывая глаза, но больше не перебивал и, когда Гарри закончил рассказ упоминанием странного осколка и слово взял Гойл, просто перевёл взгляд на него.

В такие моменты Гарри каждый раз задавался вопросом, почему они с друзьями в детстве считали Гойла тупым. Ну да, он обычно отмалчивался и просто создавал массовку рядом с Малфоем, но… На самом деле ведь у него даже оценки были нормальными. Не «превосходно» по всем предметам на каждом уроке, понятное дело, но и не «тролли». А за зелья Гарри с Роном не реже Гойла получали «ноль».

Гойл в артефакторике разбирался. Не хорошо или что-то такое, просто — разбирался. И говорить об этом любил. Но без дополнительных вопросов никогда не грузил излишними деталями и объяснял всё доступно.

Вот и сейчас он кратко описал представленный на анализ образец и резюмировал:

— Образцы с осколка я взял, но когда будут результаты анализа, не возьмусь предполагать. Пока могу точно сказать одно: в Отделе тайн в зале времени из такого материала изготовлены все клепсидры. Также этот материал используют для создания оболочек для ментальных артефактов, — Гойл запнулся и неуверенно признался: — Я не работал с такими, но основы знаю и уверен, что это не просто стекло.

— Хочешь сказать, в доме Забини кто-то разбил хроноворот? — поставив локти на стол, Робардс положил подбородок на сцепленные замком пальцы и перевёл взгляд на Поттера. — Что за заклинание видела твоя подружка?

Признавать, что не придал значения упоминанию зелёного луча заклинания, Гарри не стал и пожал плечами:

— Пока не удалось идентифицировать.

— Опиши.

— Со слов мисс Лавгуд заклинание было зелёным, но совсем не похожим на цвет убивающего проклятия.

— Гойл? — В голосе шефа что-то такое прозвучало, что Гарри посмотрел на Гойла… и почувствовал холодок между лопаток. — Озвучивай версию.

— Эм… Я не…

— Гойл, — мягче повторил шеф, — я не требую отчёт и показания под присягой. Версия у тебя явно появилась же?

— Да, но… — Гойл покачал головой и перестал мямлить. — Вы взяли меня в Аврорат потому, что знали, какими отличными артефакторами были мой отец и дед. Меня учили с детства, но у меня в разы меньше знаний, а уж опыта и подавно. Как сотрудник Аврората я рекомендую вам поговорить с моим отцом. Не уверен, захочет ли он что-то рассказывать, но… Шеф, поймите правильно, я не пытаюсь выбить для отца амнистию или послабление. У меня вправду нет ответов. Моя догадка… Это даже не версия, а рябь на воде. Мой отец в восемьдесят первом не попал в Азкабан, сославшись на Империус. Не то чтобы ему поверили, но не посадили. Никакого Империуса на нём не было, а вот кое-что похуже — было. И на отце, и на Малфое, и на Лестрейнджах… Да почти на всех. Я не знаю, что. Пусть у меня и была метка, Пожирателем я так и не стал, слава Мерлину, а значит, доверия не удостоился. Но всем известно, что Тёмный Лорд любил менталистику… И был гением. При всех своих недостатках и… — Гойл замолчал, бросил на Гарри странный взгляд и со вздохом продолжил. — Сэр, Лорд был параноиком и не доверял никому, даже ближайшему окружению. И он придумал немало способов, как обезопасить себя от предательства. И что-то из этих заклинаний и было принято Визенгамотом за Империус на моём отце, Малфое и других. Я видел применение особых ментальных заклинаний, придуманных самим Лордом, к Пожирателям смерти, все видели, но то… Было и другое. Не для «своих», так сказать. Те четыре раза, о которых говорю, это было что-то совсем другое. Схема была простой: сначала людям давали фиалы из такого вот материала, — он ткнул пальцем на лежащую на столе Робардса улику, — а затем сверкала зелёная вспышка — не как Авада, другого оттенка зелёного. Я не знаю, как действовало то заклинание или что это было за зелье. Отца я спрашивал, но вместо ответа получил жалящим по заднице и приказ не лезть в это. Сэр, понимаю, у вас нет причин хорошо думать о моём отце, но…

Робардс отмахнулся.

— Мистер Гойл, давайте ещё раз. С вас сняты все обвинения в причастности к делам Волдеморта, но я могу вас уверить: всё сказанное в этом кабинете останется тут, — он бросил строгий взгляд на Поттера, и тот быстро кивнул: понял, что Гойлу не слишком-то хочется закапывать отца и всех знакомых, в том числе тех, кто избежал заключения в Азкабан. — Говорите прямо, положение вашего отца или ваше от этого не ухудшится.

— Сэр, — губы Гойла тронула лёгкая усмешка, — я сделал выбор, когда подписал контракт с Авроратом. Я не пытаюсь что-то утаить, я действительно не владею информацией. Собственно, я потому и упомянул, что у меня был хороший отец, пусть для всех остальных Джаред Гойл и представал в роли чудовища. Отец никогда не отмахивался от моих вопросов, тем более в том, что касалось знаний. Учителем он был строгим, но очень хорошим, и такого рода интерес всегда поощрял. Именно потому я запомнил тот день. Это был последний раз, когда я видел то зелёное заклинание. Лорд ни разу не знал, что я был свидетелем… Хотя какой из меня свидетель? Я ничего толком и не видел. Тень на двери да отсвет луча — вот и всё.

— На кого накладывались те заклинания, знаешь? — поморщившись, уточнил Робардс.

Гойл задумался, но покачал головой.

— Вообще Лорд немало заклинаний придумал, но конкретно то зелёное он накладывал на Амелию Боунс и, насколько мне известно, ещё трёх магов.

— Боунс? — опешил Робардс, и Гойл пояснил:

— После похищения она несколько месяцев прожила в ставке. Домовиков к ней не подпускали на всякий случай, так что использовали нас как эльфов. Я около недели носил мисс Боунс еду, так что знаю, что её постоянно допрашивали… Не пытали и не морили голодом, но легилименцию и веритасерум применяли регулярно, выспрашивая всё и обо всём.

Гарри вспомнил захват Министерства после своего шестого курса и вздохнул: теперь понятно, как Волдеморту удалось осуществить практически бескровный переворот.

— И ты не был знаком с Амелией, чтобы определить, изменилось ли её поведение, — резюмировал Робардс с досадой.

Однако Гойл смог удивить:

— Ну что вы, сэр, это было совершенно очевидно! Мисс Боунс после заклинания без всякого принуждения стала раскрывать все тайны, как личные, так и служебные.

Робардс выругался, и в кабинете повисла тишина.

— Так, — не меньше пяти минут спустя, которое Поттер и Гойл провели молча, наконец принял решение глава Аврората. — Поттер, открывай дело. Ордера я подпишу. Собирай группу, и переверните там всё вверх дном. Было убийство или нет — надо узнать точно. Но и без трупа к Забини и Акерману есть вопросы. Теперь ты, Гойл. Отправишься с ними. Поттер не знал, что искать, это чудо, что он обратил внимание на невзрачный непонятный осколок. Изымайте всё подозрительное, с недовольством отправляйте ко мне, удар я приму на себя. А я пока попробую потрясти невыразимцев… А когда они меня пошлют, видимо, подпишу запрос на допрос заключённого. Всё, приступайте.

* * *

Собрать группу было делом быстрым, так что им ещё и подождать пришлось, пока ордера оформят.

В дом Забини Аврорат нагрянул аккурат к ужину.

Худенькая эльфийка ойкнула и исчезла, оставив дверь открытой, а потому Поттер с командой свободно вошли.

— У нас ордер на обыск, — громко объявил Гарри и двинулся в сторону террасы, — двое и Гойл со мной, остальные — осмотритесь.

Мадам Забини, которой доложили о вторжении, растерянно смотрела на бордовые мантии и не знала, что предпринять.

Обыск выявил немало интересного. С каждой новой находкой Забини бледнела, но когда один из авроров попытался переступить порог библиотеки, сорвалась.

— Что вам вообще надо?! — практически прокричала она, преграждая путь в книгохранилище.

— Сотрудничество, — почти вкрадчиво ответил Поттер, выразительно глядя на хозяйку. — Вот это, — он кивнул на выложенные на обеденном столе артефакты, признанные Гойлом тёмными, — потянет на небольшой срок, лет семь, к примеру, но в библиотеке, я абсолютно уверен, мы найдём намного больше интересного.

И без того бледная женщина посерела. Теперь ей никто не дал бы меньше сорока пяти.

— Спрашивайте, — отчаянно простонала она, не двигаясь с места.

— Что вчера произошло?

— Мистер Поттер! Я вчера ответила на ваши вопросы! И я ни разу не солгала. Я понятия не имею, что несла девчонка Лавгуд! Может, она выпила лишнего… Да подождите вы!!! — сорвалась на крик Забини, когда Гарри попытался отвернуться. — Я не лгу!

Гарри посверлил её взглядом на протяжении показавшейся Забини вечностью минуты и вздохнул.

— У нас есть ордер, поэтому если вы откажетесь отвечать на вопросы, мы продолжим с того места, на котором остановились, и непременно тщательнейшим образом исследуем библиотеку. Криминалисты закончили работу, поэтому мы с вами можем продолжить разговор в Аврорате. Где вы дадите показания и под веритасерумом ответите на ряд вопросов о вчерашнем вечере.