Забвение (джен)

Угроза пришла, как и предсказывал Стайлз. Древний Дух Распри, призрачная сущность, питавшаяся конфликтом. Он не атаковал сам — он заставлял их атаковать друг друга, искажая восприятие, вкладывая в уши шепот подозрений.

Битва разгорелась на старом кладбище. Все было хаосом, кошмаром наяву.

Айзек, находясь под влиянием иллюзии, увидел не Мэйсона, а самого себя — но не того парня, которым он стал рядом со Скоттом. Перед ним стоял его отец, версия самого себя, которой он всегда боялся: с холодными, пустыми глазами и жестокой усмешкой. Этот «Айзек-отец» смотрел на Скотта с таким презрением и ненавистью, что у настоящего Айзека кровь остановилась в жилах.

— Он сделал тебя слабым, — прошипел призрак, и его голос был точной копией голоса отца Айзека. — Он превратил тебя в ручную собачонку. Настоящий альфа сломал бы его давным-давно. Или убил.

Иллюзия была настолько сильной, так била по самым больным точкам его памяти, что Айзек не выдержал. С рыком, в котором смешались ярость, ужас и отчаяние, он ринулся не на призрак, а на Скотта — на источник этой «слабости», на того, кто, как шептал в его сознании Дух, мешал ему стать сильным по-настоящему.

Скотт, увидев, как его бету с безумными глазами мчится на него, не стал атаковать. Он попытался уклониться, схватить его за руки.

— Айзек, это не я! Очнись!

Но Айзек был быстрее. Его когти, острые как бритвы, впились Скотту в плечо и грудь, оставив три глубоких, кровоточащих раны. Боль, физическая и душевная, исказила лицо Скотта.

— Я не слабый! — кричал Айзек, заливаясь кровью друга, его голос срывался от рыданий, которые он пытался подавить рыком. — Я не как он! Я НЕ КАК ОН!

В это же время Лидия закричала, ее крик банши был направлен на Малию, которая, под влиянием видений, замахивалась на Киру, приняв ее за одного из охотников, убивших ее семью.

— Малия, нет! За тобой!

Но ее предупреждение утонуло в общем хаосе. Дерек, пытаясь защитить Питера от невидимого противника, отбросил Киру, и та с хрустом ударилась плечом о мраморное надгробие.

Стайлз, вооруженный лишь баллончиком с горной золой и своим умом, метался между ними, как сумасшедший диспетчер на разгромленном аэродроме.

— Это не он! Это иллюзия! Оглянитесь! Он питается вашим гневом!

Его голос был сиреной, на которую никто не обращал внимания. Он видел боль в глазах Скотта, не столько физическую, сколько от предательства. Видел животный ужас в глазах Айзека. Видел, как рушится все, что он пытался построить.

В итоге они победили. Случайно, от отчаяния. Атака Скотта и ответный удар Дерека одновременно достигли ядра существа, разорвав его изнутри. Дух рассеялся с визгом, оставив их стоять среди надгробий — избитых, окровавленных, тяжело дышащих от усталости, боли и стыда.

Они смотрели друг на друга, и в их глазах читалось одно и то же: это был полный, унизительный провал. Они не были героями. Они были марионетками в чужих руках.

И единственный, кто не был удивлен, был Стайлз. Он молча смотрел на них, опираясь руками о колени, и в его взгляде не было «я же говорил». Была лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

— Ладно, — хрипло проговорил Скотт, держась за кровоточащий бок. — Может... может, он был прав.

Дерек, вытирая кровь с губ, молча кивнул. Его взгляд на секунду встретился со взглядом Стайлза, и в нем мелькнуло нечто, похожее на уважение. Или сожаление.