Последнее воспоминание: Сердце памяти (джен)

Дверь медленно приоткрылась.

Не сама.

Словно кто-то с другой стороны осторожно потянул за тяжёлую бронзовую ручку.

Из щели не вырвался ни свет, ни тьма.

Только холод.

Не тот, что приходит с осенним ветром, а другой — древний, неподвижный, будто его не тревожили сотни лет.

Гарри крепче сжал палочку.

— Я пойду первым.

— Даже не думай, — тут же возразила Гермиона. — Мы не знаем, что там.

— Именно поэтому.

— Тогда вместе, — спокойно сказал Рон. — После всего, что было, разделяться — плохая привычка.

Элиас Морроу долго смотрел на руны.

Его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы заметно дрожали.

— Запомните одно правило, — тихо произнёс он. — Если внутри вы увидите человека, которого потеряли... не бегите к нему.

Гарри нахмурился.

— Почему?

— Потому что это может оказаться не воспоминание.

Он замолчал.

— А ваша собственная надежда.

Комната оказалась огромной.

Настолько огромной, что стены исчезали в туманной дымке.

Под ногами лежал идеально гладкий каменный пол, отражавший фигуры вошедших так отчётливо, словно был сделан из чёрного стекла.

Над головой не было потолка.

Только ночное небо.

Тысячи звёзд.

Ни одной знакомой.

В центре помещения стояли десятки высоких зеркал.

Одни были новыми.

Другие — потрескавшимися.

Некоторые скрывались под серебристыми тканями.

Каждое отличалось рамой.

Каждое словно принадлежало своей эпохе.

— Это...

Гермиона медленно подошла ближе.

— Здесь сотни зеркал.

— Нет, — ответил Элиас.

— Их гораздо больше.

Просто остальные мы пока не можем увидеть.

Как только Гарри сделал ещё один шаг, ближайшее зеркало ожило.

Поверхность задрожала.

Вместо отражения возникла улица Тисовая.

Маленький мальчик сидел у окна чулана под лестницей.

В руках он держал старую книжку о драконах.

— Это...

Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он давно не вспоминал этот день.

Мальчик поднял голову.

И неожиданно посмотрел прямо на взрослого Гарри.

Не сквозь него.

Именно на него.

— Ты долго не приходил.

У Гермионы перехватило дыхание.

— Он... разговаривает с тобой?

Гарри не ответил.

Мальчик в зеркале грустно улыбнулся.

— Я ждал.

Изображение исчезло.

Рон тем временем остановился возле другого зеркала.

Он сначала рассмеялся.

Потом улыбка исчезла.

Гарри подошёл ближе.

В зеркале стояли Фред и Джордж.

Совсем молодые.

Они возились с какой-то очередной коробкой своих изобретений.

Фред поднял голову.

— Ну что, младший брат?

Опять серьёзный?

Рон застыл.

— Фред...

— Ты всё ещё считаешь, что виноват?

Тишина.

Такая тяжёлая, что даже воздух перестал двигаться.

— Не стоит.

Фред улыбнулся той самой улыбкой, которой всегда разгонял любую тоску.

— Ты же знаешь.

Я всё равно сделал бы то же самое.

Рон сделал шаг вперёд.

Гермиона мгновенно схватила его за руку.

— Не надо.

Он словно очнулся.

Зеркало погасло.

Элиас не подходил ни к одному из зеркал.

Он обходил их стороной.

Слишком старательно.

Гарри заметил это.

— Вы чего-то боитесь?

Элиас долго молчал.

Потом тихо сказал:

— Нет.

Я знаю, что увижу.

В самом дальнем конце зала стояло зеркало, полностью закрытое чёрной тканью.

Только оно одно.

Все остальные были открыты.

Элиас резко остановился.

Его лицо побледнело.

— Нет...

— Что такое?

Он почти шёпотом произнёс:

— Оно не должно было проснуться.

— Что это?

— Первое зеркало.

То, ради которого построили всю комнату.

Гермиона осторожно коснулась ткани.

Элиас едва не вскрикнул.

— Не трогайте!

Поздно.

Материя сама медленно соскользнула вниз.

Перед ними оказалось зеркало без единого украшения.

Простая серебристая рама.

Но стекла не было.

Внутри клубился густой белый туман.

Из него начали появляться силуэты.

Один.

Второй.

Третий.

Это были четыре волшебника.

Высокий мужчина с длинной белой бородой.

Рыжеволосая ведьма.

Темнокожий колдун с тяжёлым посохом.

И женщина в зелёной мантии, державшая книгу толщиной почти в человеческую руку.

— Основатели? — едва слышно спросила Гермиона.

Элиас покачал головой.

— Нет.

Они жили ещё раньше.

Те, кто создал магию памяти.

Фигуры одновременно посмотрели на гостей.

И заговорили.

Но голос был один.

Будто принадлежал сразу всем.

— Замок снова зовёт хранителя.

Гарри нахмурился.

— Какого хранителя?

— Того, кто однажды отказался.

Элиас сделал шаг назад.

— Нет...

— Вы знаете, о ком речь? — спросила Гермиона.

Он закрыл глаза.

— Да.

Неожиданно весь зал задрожал.

Зеркала вспыхнули.

В каждом одновременно начали мелькать воспоминания.

Битва за Хогвартс.

Первый матч по квиддичу.

Распределение первокурсников.

Бал Турнира Трёх Волшебников.

Дамблдор.

Сириус.

Снейп.

Люпин.

Тонкс.

Колин Криви.

Фред.

Тысячи лиц.

Тысячи историй.

Всё прошлое Хогвартса ожило сразу.

И вдруг...

Из каждого зеркала начали выходить люди.

Неторопливо.

Беззвучно.

Они были почти прозрачными.

Словно сотканы из серебряного дыма.

— Это невозможно... — прошептала Гермиона.

Элиас покачал головой.

— Нет.

Это хуже.

— Почему?

— Потому что они не призраки.

Они воспоминания.

И если воспоминания начали жить собственной жизнью...

Значит, кто-то нарушил древний закон.

Один из серебристых силуэтов приблизился к Гарри.

Он сразу узнал его.

Высокий мужчина.

Чёрные растрёпанные волосы.

Очки.

Та самая добрая улыбка.

Джеймс Поттер.

Рядом появилась Лили.

Совсем молодая.

Такая, какой Гарри видел её только на фотографиях.

Она смотрела на сына так тепло, что у него защипало глаза.

— Мам...

Лили подняла руку.

Но не смогла коснуться его.

Её ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от лица Гарри, будто между ними существовала невидимая преграда.

По её щекам текли слёзы.

Джеймс тихо произнёс:

— Не верь комнате.

Гарри вздрогнул.

— Что?

— Она показывает правду.

Но никогда не говорит всей правды.

В следующее мгновение лица родителей исказились.

Словно по воде пошла рябь.

Их силуэты рассыпались на тысячи серебристых искр.

Зал содрогнулся ещё сильнее.

С потолка — если это вообще был потолок — начали падать крошечные светящиеся частицы.

Они не долетали до пола.

Замирали в воздухе.

Соединялись друг с другом.

Постепенно складываясь в карту Хогвартса.

На ней медленно вспыхнула одна-единственная точка.

Подземелья.

Ниже самых глубоких подвалов.

Там, где, по всем известным планам, ничего не существовало.

Элиас посмотрел на карту с ужасом человека, который слишком долго надеялся никогда больше этого не увидеть.

— Нашли...

— Что? — спросил Гарри.

Элиас ответил едва слышно:

— Сердце Комнаты памяти.

И если оно пробудилось...

Значит, кто-то уже начал переписывать прошлое.

А если прошлое изменится...

Настоящее исчезнет вместе с ним.

В этот момент все зеркала одновременно потемнели.

И на их поверхности одна за другой проступили слова:

«Первое воспоминание уже украдено.»