Через века (гет)

— Началось всё с донны Марии…

— Какой Марии?

— Супруги виконта Вентадорнского.

— О, Мария Вентадорнская! Точно, ведь в вашем варианте она тоже была...

— Не знаю, как её аналог в вашем мире, но та, которую знали мы, была прекрасная женщина — такая умная, такая утончённая... словом, мы с ней сразу общий язык нашли!

— А тут ещё брат Василий имел неосторожность назвать тебя Владычицей, и нам пришлось «расколоться», — напомнила Маргарита.

— Да, пришлось объясниться, кто мы есть… не знаю, насколько она поняла сущность нашего Братства, но, видимо, мы там воспринимались как нечто вроде рыцарского ордена, существующего, правда, в немыслимых условиях — и потому существующего тайно, а члены его вынуждены скрываться под самыми низкими занятиями… и меня, как главу такого ордена, она воспринимала как равную — и общалась со мной соответственно.

— А как вы с ней встретились?

— Да совершенно случайно. Мы там приземлились, леталку спрятали и расхаживали по окрестностям, осматриваясь. Донна Мария тоже была в пути — и подверглась нападению разбойников…

— Так называемых разбойников, — загадочно заметила Маргарита.

— … пришлось нам вмешаться. Не скрою, применяли Силу — но наши братья и без Силы драться неплохо умеют. Сама Мария не пострадала, но всех, кто с ней был, успели прикончить, пришлось нам сопровождать её до замка Гильома…

— Какого Гильома?

— Вассал ихний, — пояснил Николка. — Муж-то её тогда паломничество совершал, так что пришлось ей дела взять на себя. Вот, и к Гильому этому ехать — тоже… хотя удовольствия это ей не доставляло.

— А кому доставляло-то! — усмехнулась Маргарита. — Мне этот Гильом сразу не понравился…

— … и братьям-законникам тоже. Михаилу показалось подозрительным, что он как-то уж очень снисходительно обошёлся с нападавшими на донну Марию, коих мы привели… но вмешиваться не стал — в конце концов, порядки везде свои.

— Потом брат Михаил говорил, что опростоволосился не хуже Парсифаля, — добавила Маргарита.

— Но, так или иначе, — продолжала Елена, — именно в этом замке мы и встретились с Эльясом. Вечером, на пиру…сидел там со своей виолой и пел. Павда, слушать его пытались только мы с Марией, что было нелегко в тамошнем обществе. Но, впрочем, ему и дела не было до всех этих пьяных, жующих и галдящих рож! Он, казалось, полностью «ушёл» в то, что пел — это читалось в его взгляде. Потом он заметил, что мы с донной Марией его слушаем — и стал петь, обращаясь к нам… Потом, в спальне, донна Мария высказала всё, что думала про вассала, которым Создатель неизвестно за что наказал её мужа — и про его, так сказать, «боевые качества», и про его манеры, и про всё на свете… «Первый раз, — говорит, — вижу у него в замке трубадура, и того послушать не дают!» Я тоже высказала сожаление, что нам не дали толком послушать Эльяса, но она посоветовала мне не расстраиваться — поскольку она кое о чём распорядилась. И тут заявляется сам Эльяс с виолой — так сказать, в полной боевой готовности…

— Как, в спальню?!

— Вот именно! Мне стало ясно, о чём она распорядилась. Я заметила, что он смущён этим — но куда ему было деваться? Я отговорила донну Марию от столь жестокой затеи — ведь человек весь вечер пел, да ещё перед такой тяжёлой публикой — и после этого ещё и ночью не дать ему отдохнуть! В конце концов, она со мной согласилась. Правда, Эльяс сказал мне: «Для вас я мог бы петь всю ночь», а я ответила, что завтра, пожалуй, поймаю его на слове. Когда он ушёл, я упрекнула донну Марию, что она его совсем засмущала — ведь он казался таким застенчивым. Она возразила: «Вы так думаете? Да он весь вечер смотрел на вас!» Я объяснила, что это был всего лишь исполнительский приём, но она в ответ рассмеялась и сказала: «Вы так думаете? А как он на вас сейчас смотрел — вы тоже не заметили?»

— Донна Мария была старше тебя и не в пример опытнее в такого рода делах, — многозначительно прокомментировала Маргарита.

Елена предпочла пропустить это мимо ушей и продолжала:

— Днём нам удалось поговорить — и мы беседовали довольно долго. С ним легко было говорить, мне почему-то казалось, что мы давно друг друга знаем, — она помолчала, словно задумавшись, обо всём ли следует рассказывать. — Но вот что касается «петь всю ночь», нам тогда это осуществить не удалось. Ночью мне, как всегда, не спалось, и я прогуливалась по внутреннему двору *. Там-то я и увидела Эльяса — лежал с колотой раной в груди.

— О Боже! — воскликнула Инга.

— Я позвала наших — мысленным зовом. Примчались все шестеро. Он ведь ещё дышал… К счастью, за сутки, проведённые в замке, мы успели заслужить расположение одной служанки — вот, к ней в жилище мы его и перенесли. Брат Юрий остановил кровотечение, но там требовалось более серьёзное вмешательство. А оставлять Эльяса в этом замке, где кто-то желал его смерти… мы ведь понятия не имели, что происходит! Но почему-то мы все были уверены, что он стал жертвой чьих-то грязных дел — что он сам не может быть замешан в чём-то недостойном… мы все были в этом уверены, хотя знали его только сутки — даже братья-законники, а уж они-то привыкли не доверять первому впечатлению.

— Между прочим, — напомнил Николай, — это был единственный из твоих поклонников, которого наш брат Александр не пытался ни споить, ни побить.

— Изверг я, что ли — этакого бить!

Елена продолжала:

— Словом, было ясно, что Эльяса нужно немедленно увезти из замка Гильома — увезти куда-нибудь, где брат Юрий мог бы в спокойной обстановке сделать всё необходимое… нужно было надёжное убежище. Я вспомнила, что Эльяс упоминал одного господина, который хорошо к нему относился и не раз выручал. Вот, к нему в замок мы и решили направиться.

— Тут нам здорово помог муж этой служанки, — сказала Маргарита. — Он был стражник. Во-первых, без его помощи мы бы вряд ли выбрались из замка среди ночи. Во-вторых, он обеспечил Александру лошадь, и Александр быстро добрался туда, где мы спрятали леталку, и пригнал её.

— Долетели мы быстро, — продолжала Елена. — Эльяс, слава Создателю, этот перелёт выдержал, и я послала брата Михаила беседовать с тем сеньором. К счастью, с возможностями нашей леталки и навыками Михаила не составила труда проникнуть и в замок, и в спальню. Брат Михаил потом рассказывал, как это выглядело…

— Да уж, можете себе представить! — перебила Маргарита. — Будит он человека среди ночи, представившись, заявляет, что в его интересах быть предельно откровенным, и спрашивает — знает ли он такого-то и согласится ли ему помочь.

— На его счастье, сеньор Ги был не робкого десятка, — добавил Николка. — А то мог бы с перепугу и двинуть чем-нибудь. А так — только сказал, что Эльяса знает, и спросил, в какую переделку тот попал на этот раз..

— В общем, сеньор Ги был настолько любезен, что согласился принять у себя всех нас. Правда, за это потом пришлось показать ему нашу леталку.

— И пока вы с Юрием делали операцию, а мы не могли уснуть, — вновь взяла слово Маргарита, — Михаил с Василием усиленно обрабатывали хозяина на предмет сведений о характере потерпевшего. Как выяснилось, он не в первый раз предоставлял Эльясу убежище и всегда подозревал, что он плохо кончит… и давно советовал ему завязывать с сирвентами. Я спрашиваю: «А что, он их сочинять не умеет?» — «Да в том-то и дело, — говорит, — что умеет. Вовремя ноги уносить, к счастью, тоже умеет — вот только некуда, кроме моего замка». В отношении кого именно он так нарывался, Ги уточнять не стал — похоже, что речь шла о высокородных и влиятельных особах…

— Это как раз известно — о большинстве из сохранившихся его сирвент, — сообщила Инга.

— Однако же, — сказал Александр, — В тот раз он не нарывался. Просто оказался в неудачном месте в неудачное время.

— Да, так и было. Эльяс очнулся ещё до рассвета и рассказал мне, что произошло — пришлось даже прибегнуть к мысленному зову. В тот вечер он случайно услышал разговор… один из голосов был ему незнаком, другой принадлежал Бертрану…

— Какому Бертрану? — спросила Кэйльт.

— Да так, прихлебатель Гильомов, — пояснил брат Николай, а Елена продолжала:

— Бертран говорил этому второму, что господин Гильом не для того их нанял, чтоб они позволили каким-то чужеземцам себя скрутить, а тот оправдывался, что, мол, у этих чужеземцев какая-то дьявольская сила, и теперь главное — либо избавиться от них, либо не допустить, чтобы Мария отправилась восвояси в их сопровождении… Потом они заметили его присутствие и поняли, что он всё слышал — и тогда к нему обратились, что называется, открытым текстом: «Ты приглянулся иноземной ведьме, помоги нам её одолеть» Это они меня так назвали — «иноземная ведьма».

— А что Эльяс?

— А что он? Разумеется, заявил, что не намерен в этом участвовать.

— Не особенно умно, — заметил Джеймс. — Надо было согласиться — и выведать их планы.

— Может, это и было бы разумно — но не с его точки зрения… и тогда один из них выкрутил ему руки сзади, а другой ударил кинжалом в грудь. Больше он ничего не помнил… Так вот, когда он мне всё это рассказал, я немедленно передала всё нашим и велела отправляться в замок к Гильому — разбираться с этим делом.

— И мы впятером туда отправились, — продолжила Маргарита. — Успели долететь до утра и побеседовать с Марией. Собственно, варианта было всего два: либо применение военной силы против мятежного вассала, либо — обращаться к вышестоящему сеньору, обладающему правом суда. Она согласилась с нами, что предпочтительнее второй путь.

— Ну вот, — подхватил Николка. — Мы с Маргаритой весьма убедительно делали вид, что ничего не происходит, Александр охранял Марию, Михаил продолжал по тихой раскапывать информацию, а Василий в то же утро сел в леталку и рванул к герцогу

— Нам здорово помогло то, — продолжала Маргарита, — Что это семейство герцог уважал. И Эльяса тоже знал и ценил. А вот Гильом уже успел создать себе вполне определённую репутацию. Словом, Гильом очень удивился, когда к нему в замок пожаловал герцог с изрядным отрядом. И в конечном итоге дело довели до суда…

— До Божьего суда, — уточнил Владыка.

— Да уж, братец, заставил ты нас всех поволноваться!

— Так значит, Александр Петрович, за донну Марию сражались вы?

— А кто ж ещё…

— Вы бы видели, что он там выкинул накануне!

— А что?

— Заявил этому Гильому: «Да будь ты хоть в полном вооружении и на коне — я выйду с одним кинжалом и полунагой — и тебя опрокину, потому что я прав!»

— И что же?

— Что-что… вот именно так и пришлось сражаться.

— Брат Василий мне тогда чуть мозги не разнёс — так на связь вышел: «Запрети, — говорит, — ему!». А я-то что могла сделать, если процедура уже запущена!

— Да уж, — подтвердила Маргарита. — Если дело передано в высшие инстанции, земным вождям остаётся только молчать.

— … и сходить с ума! Что я и делала всю ночь и полдня. Хуже всего было, что Эльяс это заметил… я-то думала, что умею скрывать эмоции — но от этого, пожалуй, что-нибудь скроешь! Пришлось рассказать… конечно, таких ужасных подробностей я ему не рассказывала, сказала только, что сегодня Божий суд — но он заметил, что я что-то не договариваю. Вот так и переживал вместе со мной, да ещё пытался меня успокаивать — пока с ним всерьёз плохо не стало… и нам с братом Юрием пришлось его откачивать.

— А вы что же… победили?

— Как видите, я до сих пор жив.

— Так вы убили Гильома?

— Зачем убил? Я же обещал его только опрокинуть. Так и сказал ему: «Пока что я тебе жизнь оставляю, но если Эльяс от этой раны умрёт — я тебя из-под земли достану и голову откручу». Пусть знают, что такое справедливость по-нуменорски!

— К счастью, осуществлять свою угрозу брату Александру не пришлось — Эльяс выжил.

— Поскольку даже на уровне физического тела был ненормальный!

— Что вы имеете в виду? — удивилась Инга.

— Брат Николай говорит об анатомической аномалии … брат Юрий тогда сразу обратил внимание, что при таком расположении раны неминуемо должно быть задето сердце — а симптомов, характерных для этого, нет… потом он обнаружил, что сердце у Эльяса справа — так называемое зеркальное расположение органов. А будь у него обычное расположение — сердце было бы повреждено, и вряд ли бы он выжил.

— Ненормальный он был — во всех смыслах! Вот и запал на нашу Владычицу.

Елена бросила на Николку выразительный взгляд и продолжала:

— Когда он поправился, мы, воспользовавшись приглашением донны Марии, отправились в Вентадорн.

— И, как я помню, вы с Эльясом были там почти неразлучны, — заметила Маргарита.

— Насколько позволяло приличие, — почти холодно заметила Елена. — Да, мы немало с ним общались.

— Ещё бы! — усмехнулся Николай. — Где б ещё ты нашла такой источник информации!

— Между прочим, он осуществил там то, что обещал мне в замке Гильома.

— «Петь всю ночь»?

— Ну да…

— Диски-то под юбкой успевала менять?

— Перестань, брат Николай! Вообще-то, мы с ним о многом говорили — в основном об искусстве, конечно… но не только. Мне всё время казалось, что у него на уме что-то ещё, о чём он так и не заговорил.

— Но я-то догадываюсь — что! — усмехнулся Николка.

— Кстати, об искусстве, — начала Инга. — Если уж вы были в Вентадорне, то хотелось бы…

— Милые дамы! — перебил вдруг Клементий. — У вас ещё будет время уединиться и обсудить ваши специальные тонкости, а сейчас позволь Елене Анатольевне закончить.

Поистине, он напоминал судью, выслушивающего показания.

— Да, конечно, — смутилась Инга, — что было потом?

— Да, собственно, ничего не было, — ответила Елена, — это всё произошло уже под конец нашей экспедиции, так что потом мы вернулись.

— Какой, вы говорили, это был год?

— Уехали мы оттуда ближе к началу 1200го.

— Жаль, ведь именно после 1201го о нём нет никаких сведений.

— Нет сведений… Может, его уже и в живых-то не было.

— Вот я и надеялась — может, вы знаете, что сталось с ним потом.

— Да всё, что угодно могло случиться. Может, был убит разбойниками где-нибудь на дороге; может, умер от какой-нибудь болезни.

— Может, в конце концов, нарвался на неприятности всерьёз, — добавил Николка.

— Да, и это могло быть. В те времена обычно долго не жили, — она вздохнула, — особенно такие вот неприкаянные…

— Елена Анатольевна, — сказала вдруг Инга. — А это случайно не вы та «донна с севера», о которой идёт речь в поздних его кансонах? Ведь всё сходится — и время, и «связана священным обетом»…

— Откуда мне знать, кого он имел в виду?! — воскликнула вдруг Елена. — Этих трубадуров попробуй разбери с их сеньялями — честное слово, скальдов понимать проще!

Такой поворот темы ей явно не нравился, но неожиданно на помощь пришел Клементий:

— Между прочим, в одной из экспедиций в ваш альт-мир со мной произошла весьма примечательная история, — сказал он. — Думаю, вам будет интересно…

*Разумеется, Елена лукавит: она уже в ту ночь назначила ему встречу. Непонятно, почему она не хотела говорить вслух о том, что и так всем ясно.