Правила съемной квартиры (гет)

Восемь часов утра. Город ещё спал, но тишину прорезал мерзкий хруст — Неон открыла глаза последней, мгновенно осознав источник звука. Прямо перед её лицом Вингмен с абсолютно невинным видом пережёвывал её зарядный кабель, словно тот был деликатесной травой.

Рефлекс сработал быстрее мысли. Она рывком села, вырвала остатки провода из его пасти и, чувствуя, как дёргается веко от праведной ярости, бесшумно поднялась с постели. Где-то за стеной раздавалось мерзкое насвистывание — она знала, кто там: Гекко оккупировал ванную и, судя по звукам, чувствовал себя превосходно.

Неон толкнула дверь плечом, не входя внутрь, — только сунула голову в облако пара.

— Гекко!

Он вздрогнул так резко, что из рук выскользнула лейка душа и с грохотом рухнула на кафель. Обернувшись, прикрыл ладонью наготу и одарил её взглядом, в котором смешались испуг и глухое раздражение.

— Ты дура, что ли?! — голос сорвался на фальцет. — Я, блядь, душ принимаю! А ты врываешься, как ненормальная!

Неон молча сунула ему в лицо изуродованный кабель. Тот повисел секунду, качнулся — и Гекко вдруг сбавил тон, скосил глаза на провод и не нашёл, что сказать. Только фыркнул и отвернулся к стене, демонстративно включив воду громче.

Она не стала спорить — бесполезно. Захлопнула дверь, и пока за спиной вспыхивала отборная ругань, перевела взгляд на пустую ладонь. Где-то в груди пульсировала глухая злость, но она знала: если позволить ей выплеснуться сейчас — утро превратится в кровавую мелодраму. А у неё нет на это времени.

Неон разжала пальцы — кабель уже лежал в ведре. Печальный стук резины о пластик поставил точку. Она постояла, глядя в стену, и вдруг усмехнулась — уголками губ, холодно и жёстко. Потом накинула ветровку, сунула ноги в кеды и вышла в коридор.

За дверью её ждал новый день. И сегодня она хотя бы купит нормальный провод. А Гекко — если он думает, что она будет терпеть его выходки — сильно ошибается.

Неон вышла из подъезда и направилась к остановке. Она не спешила — прекрасно знала расписание и была уверена, что времени достаточно.

По дороге взгляд лениво скользил по фасадам домов, припаркованным вдоль обочины машинам и возне детей на площадках. Вдыхая прохладный воздух, девушка поймала себя на мысли, что эти несколько минут на улице — единственное, что сейчас можно назвать свободой. Здесь не было ни Гекко, ни его неугомонных зверей, лишь редкий шум города и возможность побыть наедине с собой.

Но стоило ей подойти к остановке, как прямо перед носом промчался нужный автобус. Он даже не притормозил: на остановке никого не было, а выходить, судя по всему, некому.

Несколько секунд Неон стояла, не веря своим глазам. Затем медленно мотнула головой, с досадой топнула ногой и так крепко сжала кулаки, что побелели костяшки.

— Проклятье! Это ты во всём виноват! — выкрикнула она на всю улицу.

Конечно, Гекко никак не мог повлиять на расписание автобусов. Но именно из-за него она вообще оказалась здесь, и сейчас ей отчаянно хотелось свалить всю накопившуюся злость хоть на кого-то.

Она не стала ждать следующий и решила идти пешком — до самого магазина. Автобус довёз бы её за считанные минуты, но теперь дорога растягивалась почти на час.

Первые несколько кварталов она всё ещё мысленно возвращалась к утренней ссоре. Перед глазами вновь и вновь возникали сгрызенный кабель, растерянное лицо Гекко и собственная вспышка раздражения. Но шаг за шагом эти мысли становились тише. Их постепенно заглушали шум просыпающегося города, прохладный ветер и ровный перестук подошв по асфальту.

Впервые за долгое время ей не хотелось никуда торопиться. Каждый новый квартал словно оставлял позади часть накопившегося напряжения. Когда впереди наконец показались вывески магазинов, Неон поймала себя на том, что плечи уже не были так напряжены, а дышать стало заметно легче. Иногда несколько часов вдали от дома могли дать больше, чем целый день, проведённый в четырёх стенах.

* * *

Гекко вышел из душа, затянув полотенце на бёдрах. Вторым полотенцем он машинально вытирал мокрые волосы, даже не замечая, как капли воды падают на пол. Челюсть была плотно сжата, а на виске едва заметно пульсировала жилка — верный признак того, что Неон сегодня всё-таки вывела его из себя.

Переступив порог комнаты, он застыл. Взгляд сразу наткнулся на ведро, из которого, словно немой укор, торчал искорёженный кусок кабеля.

Медленно подойдя, Матео достал его и провёл пальцами по глубоким следам зубов Вингмена. Перед глазами тут же всплыло лицо Неон: перекошенное от злости, с дёргающимся веком и побелевшими костяшками пальцев. Она тогда ворвалась в ванную, но даже не стала устраивать скандал. Просто молча показала ему испорченный провод и ушла. Тишина захлопнувшейся двери оказалась громче любых криков.

Пальцы сами собой сжали кабель так сильно, что повреждённая оплётка впилась в ладонь. Короткая боль отрезвила его быстрее любых мыслей. Вместе с раздражением пришло тяжёлое чувство вины.

Он обернулся.

Вингмен сидел посреди кухни, преданно глядя на хозяина, и осторожно постукивал хвостом по линолеуму. Приоткрытая пасть и любопытный взгляд выдавали простую уверенность: он ждал привычной похвалы, даже не понимая, что натворил.

Матео медленно подошёл и присел перед ним на корточки.

— Ты… ты хоть понимаешь, что сделал?

Вингмен моргнул и, уловив непривычную жёсткость в голосе хозяина, перестал вилять хвостом. Уши прижались, голова медленно опустилась.

Гекко тяжело поднялся и перевёл взгляд на остальных.

Мош уже свернулся клубком у стены, стараясь стать как можно незаметнее. Диззи неподвижно завис под потолком, словно его здесь вовсе не было. Трэш виновато прижал плавники и медленно отвёл взгляд.

— Безмозглые твари... — глухо произнёс он. — Мы с Неон пустили вас в этот дом, а вы сожрали её вещи. Вы вообще видели, какой она была?

Голос дрогнул.

Матео устало провёл ладонями по лицу, будто пытался стереть с себя остатки злости. За его спиной Вингмен тихо заскулил, почувствовав настроение хозяина.

После разговора со зверьками он ещё некоторое время сидел, бессмысленно вертя в руках испорченный кабель. Гекко понимал: обычные извинения здесь уже ничего не изменят. Неон вряд ли станет его слушать — слишком много слов было сказано раньше, и слишком мало они значили. Если он действительно хотел хоть что-то исправить, говорить было недостаточно.

Поэтому Матео решил действовать.

Быстро одевшись, он отправился в другой магазин электроники. Не в тот, куда ушла Неон, а в более крупный — там выбор был куда больше, а значит, и шанс найти подходящую замену.

Оказавшись внутри, Гекко на мгновение растерялся. Полки были заставлены десятками кабелей: разной длины, толщины, цвета, с самыми разными характеристиками. Глаза невольно разбегались, и выбрать что-то самостоятельно оказалось сложнее, чем он ожидал.

Недолго думая, парень подошёл к консультанту и виновато протянул телефон с фотографией погрызенного провода:

— Мне нужен кабель, который переживёт ядерный взрыв, — мрачно пошутил он. — Или хотя бы встречу с моими питомцами. Только чтобы к телефону подошёл, разъём тот же.

Продавец улыбнулся, глядя на фото:

— Ого, с этим товарищем не поспоришь. Смотрите, — он снял с полки коробку и протянул Гекко, — у этой модели оплётка из кевлара. Даже если ваш питомец решит её перетереть, ему придётся очень постараться. И разъём тот же, подойдёт идеально.

Матео внимательно осмотрел упаковку, покрутил в руках, проверяя, не сдавливает ли пальцы, и довольно кивнул:

— Беру.

С коробкой в руках он вышел из магазина и зашагал к дому. По дороге он поймал себя на мысли, что слишком переживает из-за какой-то зарядки, но отступать уже поздно: он готов купить хоть три таких кабеля, лишь бы в следующий раз она улыбнулась, а не сверлила его ледяным взглядом.

* * *

Неон всё же добралась до того магазина и с удивлением обнаружила, что дорога, которую она мысленно оценила в час, заняла всего полчаса. Наверное, сказался азарт: она настолько увлеклась мыслями о скором решении проблемы, что даже не заметила, как пролетело время.

Внутри она принялась изучать витрины с зарядными устройствами, но, как назло, ни одно не подходило к её телефону — лишь дешёвый китайский ширпотреб. Тяжело выдохнув, Неон подошла к продавцу с надеждой, не завалялся ли где-нибудь подходящий экземпляр. Ответ оказался неутешительным: подходящих нет, а следующая поставка ожидается только через неделю-две. Заметив её разочарование, продавец попытался предложить универсальный вариант, но тот не подходил по мощности — лишь пустая трата времени.

Поблагодарив его усталым кивком, Неон вышла на улицу. Пнув воздух от досады, она присела на лавочку, запрокинула голову к небу и горько усмехнулась:

— Весь мир против меня, — пробормотала она, но прозвучало это скорее как усталая шутка, чем как истинная трагедия.

Она поднялась, чтобы идти обратно, но ноги будто налились свинцом — возвращение предстояло куда более тяжёлым, чем эта короткая, обманчиво лёгкая прогулка.

Когда впереди показалась знакомая пятиэтажка, Неон машинально вскинула взгляд кверху — словно искала там хоть какой-то ответ, — но, не найдя его, опустила голову и бесцельно побрела в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, она поймала себя на мысли, что устала не столько от дороги, сколько от ощущения, будто весь день прошёл впустую. Переступив порог, Неон молча стянула ветровку и потянулась повесить её на крючок. Куртка соскользнула и упала на пол. Она посмотрела на неё пару секунд, но поднимать не стала.

Потом молча прошла на кухню.

Там её уже ждал Гекко — он невозмутимо пил чай, не предпринимая ни одной попытки подколоть. Но едва поймал её взгляд, как сразу поднялся. По тому, как Неон двигалась, стало ясно: день выдался не из лёгких.

— Ты чего это? Зарядку, что ли, нужную не нашла? — спросил он неожиданно мягко, будто заранее опасался, что она услышит насмешку там, где её нет.

Неон лишь качнула головой.

Гекко почесал затылок, помялся пару секунд, а затем выудил из-за спины небольшой пакет.

— Это… Вингмен виноват. Да и я хорош. Короче, держи.

Он почти насильно вложил свёрток ей в руки.

Неон растерянно развернула пакет — и в глазах впервые за весь вечер мелькнул живой огонёк. Внутри лежал новый кабель.

— Спасибо, — тихо сказала она. Искренне.

Гекко тут же отмахнулся с показной небрежностью:

— Не привыкни только.

Но фальшить у него не получалось. Слишком заметно расслабились плечи, слишком легко выдохнулось напряжение. Он и сам не ожидал, что простая возможность увидеть Неон нехмурой принесёт такое облегчение.

Между ними повисла пауза — не колючая, от которой хочется сжаться, а скорее удивлённая, как тишина после долгого шума. Неон чуть дрогнула уголками губ — почти улыбнулась.

И именно в этот момент с кухни донёсся отчётливый хруст.

Мерзкий. Протяжный. С привкусом необратимости.

Гекко медленно обернулся.

Под столом Треш с сосредоточенным счастьем перемалывал челюстями её любимый нож с алой рукояткой. Хвост методично подёргивался, глаза сияли восторгом, а зубы оставляли на пластике глубокие борозды.

Неон застыла.

Кажется, даже воздух перестал двигаться.

— …Треш, — выдохнула она так тихо, что это прозвучало страшнее крика.

Несколько секунд она просто смотрела на нож. Радость от неожиданного подарка будто треснула пополам. Потом медленно подняла взгляд на Гекко.

Тот уже прикрыл ладонью лицо — не столько чтобы защититься, сколько чтобы не видеть, как рушится только что появившийся между ними мост.

А Треш, приняв всё происходящее за игру, замахал хвостом ещё энергичнее.

В следующую секунду Неон всё-таки сорвалась:

— Почему твой зверинец бесконечно жрёт мои вещи?! Это был мой любимый нож! Ты вообще следишь за ними или нет?

Гекко попытался выхватить нож, но Треш решил, что началось весёлое соревнование, прижал добычу лапами и довольно зарычал.

— Да я только что тебе новый кабель притащил! — вспыхнул Гекко. — Серьёзно старался всё исправить, а теперь опять во всём виноват только я?

Но в этой ссоре уже не было прежнего холода.

Они не ранили друг друга — они натыкались друг на друга, как люди, которые уже перестали быть чужими, но ещё не научились быть рядом. Слова летели громкие, местами обидные, но в них не чувствовалось той ледяной беспросветности, что была утром.

Скорее это напоминало неловкую тренировку: шумную, упрямую, но необходимую. Они учились ссориться по-новому — не разрушая, а проверяя границы.

И поэтому их спор звучал не трагично, а почти по-домашнему — живо, нелепо и по-настоящему.