Эйлин (джен)

Долго лежать в больнице не пришлось. Уже на следующее утро в палату заглянул знакомый целитель — тот самый немолодой мужчина в светло-зелёной хламиде, который встретил её в первый день. На этот раз он выглядел куда веселее: бодро пролистал пергамент с результатами диагностики и с явным удовольствием сообщил, что миссис Снейп полностью здорова.

Алёна Сергеевна и сама это чувствовала. Ещё вчера, окончательно придя в себя, она с удивлением отметила, что боль ушла без следа — ни шрамов, ни стянутой кожи на месте ожогов, словно их не было вовсе. А сегодня к хорошему самочувствию добавилось кое-что новое: мягкое, живое тепло в животе и странное ощущение, будто окружающий мир стал ярче. Краски сделались насыщеннее, контуры — чётче, даже тусклый больничный свет казался теперь золотистым. Магия Эйлин Принц, придавленная годами вынужденного брака и вечной экономии на себе, словно расправляла крылья в исцелённом теле.

Задерживаться Алёна Сергеевна не стала. Поблагодарила целителей — сдержанно, но искренне, — подписала пергамент о выписке и узнала, что плату за лечение и зелья уже списали с её личного счёта в Гринготтсе. Сумма, надо полагать, была ощутимой, но ругаться она не стала. Не сейчас. Подхватила со стула поношенное пальто Эйлин, шагнула в больничный камин, бросила в пламя щепотку летучего пороха и чётко произнесла адрес.

Зелёное пламя взметнулось — и через мгновение она стояла в тесной гостиной дома в Тупике Прядильщиков.

Дом встретил её чистотой и запустением. Тикали часы на каминной полке. Пахло застоявшимся воздухом, пылью и едва уловимо — сушёной лавандой из пучка, давно забытого на крючке у двери. Всё было аккуратно прибрано: кружевные салфетки на подлокотниках старого кресла, вязаная скатерть на обеденном столе, ряд склянок на полке над плитой. Дом женщины, которая привыкла поддерживать порядок даже тогда, когда всё остальное в жизни летит под откос.

Место было для Алёны Сергеевны одновременно знакомым и чужим. Память Эйлин подсказывала, что в этих стенах прожито без малого семнадцать лет — каждый угол, каждая скрипучая ступенька были ей известны. Но прожила эти годы не совсем она. Или всё-таки она? Женщина опустилась в продавленное кресло у камина и некоторое время честно пыталась разобраться: она попаданка в чужом теле? Или родилась в нём и просто на фоне стресса вспомнила прошлую жизнь, другую страну, другое время? Граница между двумя наборами воспоминаний была размытой, и чем больше она думала об этом, тем меньше понимала.

В конце концов Алёна Сергеевна поступила так, как поступила бы на её месте любая практичная женщина с тридцатилетним стажем на муниципальной службе. Она, подобно Скарлетт О’Хара, решила подумать об этом завтра. Потому что сегодня были дела поважнее.

Положение молодой вдовы Тобиаса Снейпа оставалось серьёзным. Да, от непосредственной расправы её отбили авроры, но сама проблема никуда не делась. Эйлин Снейп по-прежнему была, выражаясь языком, хорошо знакомым Алёне Сергеевне по прежней жизни, «поставлена на счётчик» неизвестным криминальным боссом. А по опыту общения с жалобами граждан и материалами прокурорских проверок она твёрдо знала одно: подобные типы просто так не отстают. Переехать в другой город? Найдут. Спрятаться за магией? Ненадолго — раз уже нашли один раз, найдут и второй. Вопрос должен быть решён, и желательно в её пользу.

Алёна Сергеевна поднялась из кресла, прошла на кухню, поставила чайник на плиту и, пока вода закипала, начала рассуждать — методично, как привыкла на службе, раскладывая задачу на составные части.

Итак, главный вопрос: зачем Тобиас пошёл на обман своего криминального хозяина? От ответа зависел дальнейший план действий. Зачем ему понадобились деньги сверх и без того немалого заработка? И почему он так отчаянно шифровался? Жене он не говорил ни слова. Сына за своего давно не считал. Значит, копил не для семьи. Тогда для чего?

Чайник закипел. Алёна Сергеевна машинально залила кипяток в старый фаянсовый чайник, бросила щепотку заварки — и тут её осенило.

Развод. Он копил на развод.

В Британии семидесятых это удовольствие стоило целое состояние. Даже при лояльном отношении жены мистер Снейп при разводе лишился бы дома — как ни крути, а несовершеннолетний Северус по документам сын Тобиаса. А значит, ему нужны были деньги не просто на адвоката, а на собственное жильё. Причём в хорошем районе, подальше от Тупика Прядильщиков и его дурной славы.

Алёна Сергеевна отхлебнула чаю и прищурилась, перебирая воспоминания Эйлин. Кто там был последней любовницей Тобиаса? Кэтрин. Точно — Кэтрин Доусон, продавщица из магазина одежды на Хай-стрит. Память Эйлин услужливо подбросила образ: пышная, бледно-рыжая, с тусклыми водянистыми глазами и вечно приоткрытым ртом, придававшим ей выражение перманентного удивления. Полная противоположность худощавой, черноволосой, остроносой Эйлин. Что Тобиас в ней нашёл — вопрос риторический, а Алёна Сергеевна была не из тех женщин, что спорят о вкусах.

Зато она была из тех, что умеют считать деньги, особенно свои. И если Тобиас действительно копил на дом и развод, то где-то эти деньги лежали. А найти их — не просто не помешает. Возможно, именно это и поможет решить проблему с криминальным боссом раз и навсегда.

Алёна Сергеевна допила чай, поставила чашку в раковину и позволила себе скупую, чисто чиновничью улыбку. Задача формулировалась предельно ясно. Оставалось приступить к исполнению.

Пассия покойного мужа проживала на другом берегу реки, в одном из тех одинаковых муниципальных домиков, что выстроились вдоль улицы ровным рядом, как солдаты на плацу: красный кирпич, низкая крыша, крохотный палисадник за невысокой оградой. Днём Кэтрин Доусон совершенно точно была на работе — магазин на Хай-стрит открывался в девять и закрывался не раньше шести.

Именно с её дома Алёна Сергеевна решила начать.

Логика была проста и, как всякая хорошая логика, беспощадна. Девица Доусон была, мягко говоря, недалёкого ума и верила своему любовнику на слово. Если Тобиас копил деньги, то прятал их подальше от жены, а его простодушная подруга вряд ли стала бы рыться по углам в поисках чужих заначек. Сама Алёна Сергеевна, разумеется, никогда не хранила бы наличные в чужом доме. Но то она — с тридцатилетним опытом работы в системе, где каждый третий посетитель приходил решать проблемы именно из-за пропавших денег. А бывший фабричный рабочий, всю жизнь прятавший заначки под половицей, мыслил иначе. К слову сказать, в их собственном доме в Тупике Прядильщиков Эйлин могла бы найти тайники мужа с закрытыми глазами — память услужливо подсказывала каждую скрипучую доску и каждый подозрительный стык в кладке. А уж если учесть, что в арсенале этой дамы имелась пара весьма специфических поисковых заклинаний для выявления скрытых полостей и тайников, то шансы мистера Снейпа спрятать от жены хоть пенни стремились к нулю.

Не откладывая дело в долгий ящик, Алёна Сергеевна набросила пальто, проверила палочку — на этот раз она лежала не в кармане, а в кобуре на руке, урок был усвоен — и вышла на улицу, предварительно наложив на себя чары отвода глаз.

Коукворт открылся перед ней во всей своей неприглядности. Городок был совсем невелик — тысяч десять жителей, меньше иного райцентра в области из её прошлой жизни. Серые улицы с рядами одинаковых рабочих домов, закопчённая труба давно остановившейся фабрики на горизонте, пустырь со ржавыми качелями, мутная речушка в бетонных берегах. Пройти город из конца в конец можно было за час неспешным шагом.

Через двадцать минут Эйлин уже стояла перед домом мисс Доусон. Палисадник выглядел неухоженным: прошлогодняя трава, покосившийся почтовый ящик, пара горшков с чем-то давно засохшим на подоконнике. Короткое диагностическое заклинание подтвердило — дом пуст. Даже кот бродил где-то по соседним дворам.

Алёна Сергеевна аккуратно открыла замок заклинанием, вошла и прикрыла за собой дверь.

Внутри было именно так, как она ожидала: дешёвая, но старательно подобранная мебель, цветастые занавески, запах сладких духов и подгоревших тостов. На каминной полке — фотография Кэтрин в обнимку с рыжим котом и открытка ко Дню святого Валентина, не подписанная, но явно от Тобиаса. Уютное гнёздышко женщины, которая ждала, что вот-вот всё наладится.

Эйлин взмахнула палочкой, активируя поисковые чары, и едва не присвистнула.

Восемь вероятных тайников. Восемь. И ещё одно место, светившееся в магическом спектре подозрительно ярко, — не типичная заначка, а что-то серьёзнее. С него волшебница и начала.

Два часа методичной работы. Вскрытые половицы, аккуратно возвращённые на место. Отодвинутый и придвинутый обратно комод. Простуканная стена в чулане. Алёна Сергеевна действовала спокойно и сосредоточенно, как на ревизии, — вскрывала тайник, пересчитывала купюры, убирала в расширенный магией карман пальто и переходила к следующему.

Итог превзошёл ожидания: около восемнадцати тысяч фунтов стерлингов. Для тысяча девятьсот семьдесят шестого года сумма была более чем серьёзной — хватило бы на покупку небольшого дома в приличном районе. Именно это Тобиас, по всей видимости, и планировал.

Единственную заначку Алёна Сергеевна не тронула — ту, что обнаружилась среди аккуратно сложенного постельного белья в спальне. Тоненькая пачка пятифунтовых банкнот, перетянутая резинкой. Это были деньги самой Кэтрин — почерк хранения совершенно другой, женский, осторожный. А вдове чужого не нужно. Только вернуть своё.

Выйдя из дома и тщательно вернув замок в исходное состояние, Алёна Сергеевна позволила себе глубокий удовлетворённый вдох. Первая часть задачи выполнена. Деньги есть, а значит, есть и рычаг, и подушка безопасности.

Теперь можно было заняться остальным. Во-первых, оформиться в муниципалитете как нуждающаяся мать-одиночка. Какие-никакие, а льготы вдове с несовершеннолетним ребёнком в семьдесят шестом году уже полагались, и пренебрегать ими было бы глупо. А во-вторых, и это куда важнее, наведаться в Министерство магии. У Алёны Сергеевны имелась пара идей насчёт того, как раз и навсегда избавиться от назойливого маггловского криминала.

Визит в маггловский муниципалитет Алёна Сергеевна совершила на следующий же день и чувствовала себя при этом как рыба в воде. Пусть всё было другим, включая страну и язык, но суть оставалась неизменной: казённые коридоры, очереди, усталые клерки за перегородками и тот особый канцелярский запах — смесь бумажной пыли, чернил и дешёвого кофе, — который одинаков по обе стороны Ла-Манша.

Оформить пособие на несовершеннолетнего ребёнка оказалось делом нехитрым. Работы для миссис Снейп в графстве не нашлось, муниципального жилья тоже, но пособие до восемнадцатилетия Северуса выписали без проволочек. А вот насчёт жилья чиновница за стойкой — немолодая, сухощавая женщина в очках на цепочке, из тех, что знают свой округ наизусть, — дала пару по-настоящему ценных рекомендаций. Не зря Алёна Сергеевна пустила в ход весь свой арсенал: и профессиональное обаяние, отточенное годами работы с коллегами по цеху, и безошибочное чутьё на то, как разговаривать с человеком по ту сторону окошка — уважительно, конкретно, без заискивания. Ворон ворону глаз не выклюет.

Вернувшись домой, женщина разложила на кухонном столе полученные бумаги и принялась тщательнейшим образом изучать список муниципалитетов, предоставлявших льготное жильё её социальной категории — вдове с несовершеннолетним ребёнком. Список был не слишком длинным, но и не безнадёжным. Она перебирала варианты методично, как привыкла, отсеивая один за другим: слишком далеко от магической инфраструктуры, слишком депрессивный район, слишком дорого даже с учётом льгот.

Выбор пал на Ипсвич. Точнее, на район Уиттон в восточной части города.

Ипсвич был провинциальным портом в Саффолке, на юго-восточном побережье Англии. Куда более благополучный регион, чем задыхающийся от безработицы северный Дарем, под крылом которого чах Коукворт. И что немаловажно — поблизости имелась неплохая магическая инфраструктура: филиал торговой гильдии, отделение совиной почты и каминное сообщение с Косым переулком.

Вообще-то, у самой Эйлин был свой план на случай вдовства — Алёна Сергеевна хорошо его помнила и в общих чертах была согласна. Но сейчас, с учётом того, что она знала из канона, план требовал серьёзных корректив. Её сын находился в самом опасном месте магической Британии — Хогвартсе. Школа, в которой через несколько лет развернутся события, и о них Алёна Сергеевна предпочитала пока не думать слишком подробно, чтобы не впасть в панику. Одно она знала точно: дольше необходимого задерживать там Северуса не было никакого практического смысла.

Впрочем, план в общих чертах уже складывался у неё в голове, пока ещё расплывчатый, как набросок рисунка карандашом, но с каждым днём обретавший всё более чёткие контуры. В прошлой жизни она вырастила и выучила двоих детей, и оба, слава богу, выросли людьми приличными. А здесь у неё один мальчик. Да, с непростым характером, но покажите ей покладистого подростка, и она скажет, что с ним что-то не так. Алёна Сергеевна была убеждена: с дочерью в этом возрасте было бы куда сложнее. А мальчику, как говорила её собственная мать, не рожать и обязательная служба в армии магической Британии отсутствует. С остальным справимся.

Через неделю Эйлин Принц — именно Принц, а не Снейп: вернуть девичью фамилию в Министерстве магии оказалось проще, чем получить справку в маггловском муниципалитете, — въехала в новый дом.

Хетеркрофт-роуд, Уиттон, Ипсвич. Тихая улочка с подстриженными живыми изгородями и аккуратными палисадниками. Дом представлял собой одноэтажный кирпичный дуплекс на двух хозяев — небольшой, но вполне уютный: две спальни, гостиная с камином, крохотная кухня и задний дворик, где можно было разбить грядку с целебными травами. Стены были свежевыбеленные, окна вымыты, а у входа стояли два терракотовых горшка с геранью — оставленные, видимо, прежними жильцами. Соседями оказалась пожилая пара — мистер и миссис Хаммонд, — которые при знакомстве вежливо кивнули и не стали задавать лишних вопросов. Для Эйлин, привыкшей к косым взглядам Коукворта, это было просто великолепно.

Платить муниципалитету следовало строго вовремя — здесь Алёна Сергеевна не питала иллюзий. Поэтому, едва разобрав немногочисленные вещи и подключив камин к сети, обновлённая Эйлин Принц вернулась к тому, что умела лучше всего, — к зельеварению. Старик Шайверетч, узнав о её выздоровлении и переезде, был только рад. Его лучший сотрудник-подмастерье снова в строю, а камин, как известно, расстояний не знает.

* * *

Первая часть плана была выполнена успешно: новый дом, пособие, работа. Теперь настало время приступать ко второй части Марлезонского балета.

Ещё во время первого визита в Министерство магии Алёна Сергеевна не только вернула девичью фамилию, но и — по старой привычке — внимательно огляделась. Прошлась по коридорам, заглянула в пару приёмных, непринуждённо поболтала с секретарём на этаже. И, разумеется, взяла на заметку нужных людей из числа старых знакомых Эйлин Принц.

Главной находкой оказалась миссис Доротея Блишвик, урождённая Хопкирк. Дора служила в Отделе неправомерного использования магии несовершеннолетними — должность, которая была негласно закреплена за семейством Хопкирков уже не одно десятилетие и передавалась, как фамильное серебро, от тётушки к племяннице. Но куда важнее было другое: когда-то, в хогвартские годы, Дора Хопкирк была ближайшей подругой Эйлин.

Дружба их казалась на первый взгляд маловероятной — слизеринка и хаффлпаффка, — но девочки нашли общий язык ещё на первом курсе. Обе любили посплетничать на переменах, устроившись в укромной нише у лестницы на третьем этаже, и почти каждые выходные ходили вместе в Хогсмид — за сливочным пивом в «Три метлы» и сахарными перьями в «Сладкое королевство». Для магического мира это было очень близкое знакомство. И Алёна Сергеевна намеревалась использовать его на полную катушку.

Едва обустроившись в новом доме на Хетеркрофт-роуд и разобрав последний чемодан, женщина отправила сову бывшей подруге с предложением встретиться — непринуждённо, за чашечкой чая, как в старые добрые времена. Местом встречи она выбрала кафе «Белый единорог» на Косой аллее — модное заведение из разряда «для приличных ведьм», с белоснежными скатертями, фарфоровыми чашками и негромкой музыкой волшебной арфы в углу. Именно такое место, где две дамы могут спокойно поговорить, не привлекая лишнего внимания, и при этом произвести друг на друга нужное впечатление.

Дора ответила с энтузиазмом. Открытка, надушенная лавандой, прилетела в тот же вечер совиной почтой.

В назначенный день Эйлин пришла заранее. Заняла заказанный столик у окна, выходившего на брусчатку Косой аллеи, заказала чайник жасминового чая и стала ждать, рассеянно наблюдая за прохожими сквозь витрину. Ровно в назначенное время дверь кафе распахнулась, и вошла Дора.

Миссис Блишвик выглядела великолепно. Пышная, розовощёкая, весьма привлекательная блондинка на вид лет двадцати с небольшим — из тех женщин, что с возрастом не увядают, а расцветают, обретая ту уверенную, щедрую красоту, которую не дашь двадцатилетней девчонке. Облегающее платье длиной чуть ниже колен, мягкого сливочного оттенка, выгодно подчёркивало округлую фигуру. Светлые волосы были уложены в модную высокую причёску, а на шее поблёскивала тонкая золотая цепочка с кулоном в виде крошечной пчелы — фамильный символ Хопкирков, как услужливо подсказала память Эйлин.

Впрочем, и сама Эйлин Принц в этот день выглядела так, что мужчины за соседними столиками то и дело бросали в её сторону заинтересованные взгляды, а юноша-официант, принёсший чайник, покраснел до ушей. Алёна Сергеевна, готовясь к встрече, обдуманно выбрала образ, который мысленно окрестила «стиль Мортиши Адамс» — и с точёной фигурой, тёмными волосами и бледной кожей Эйлин он заходил безупречно. Хватит одеваться серой мышкой, довольно прятать себя в бесформенные платья, лишь бы не разжигать ревность Тобиаса. Мистера Снейпа больше нет. А Эйлин Принц — есть.

Чёрное платье сидело как влитое: строгое, элегантное, с глубоким вырезом, выгодно подчёркивавшим бюст. Под тканью угадывался кружевной корсет — его ажурная отделка едва заметно проглядывала в области декольте, добавляя образу ровно столько дерзости, сколько позволяли рамки приличия. И ни граном больше.

— Эйлин, дорогая, ты прекрасно выглядишь! — воскликнула Дора, подходя к столику. Она окинула подругу оценивающим и явно одобрительным взглядом, после чего добавила с деланым сочувствием: — Слышала, ты недавно овдовела?

— О да, — Алёна Сергеевна чуть откинулась на спинку стула и усмехнулась, небрежным жестом коснувшись ворота платья так, чтобы кружевная отделка стала чуть заметнее. — Полгода как. Но, сама видишь, до сих пор в глубоком трауре.

Дора прыснула, прикрыв рот ладонью, и опустилась на стул напротив. Лёд был сломан.

Дальше потекла обычная женская болтовня — правда, предусмотрительно отгороженная от зала чарами приватности. Тонкий купол мерцающего заклинания окутал столик невидимой завесой, и для остальных посетителей кафе две элегантные дамы у окна просто мило беседовали, время от времени смеясь и подливая друг другу чаю.

А говорили они, как и положено подругам, не видевшимся больше десяти лет, обо всём сразу. Дора рассказывала о муже: Артуром Блишвиком, начальником оперативной группы аврората, она явно гордилась, хотя и жаловалась, что видит его реже, чем хотелось бы. Двое детей — сын-подросток, учился на втором курсе Слизерина, и дочь, пока ещё ждала письмо из Хогвартса. Дом в Кенсингтоне — магическая его часть, разумеется. Словом, жизнь у Доры Блишвик сложилась именно так, как и должна была сложиться у хорошенькой хаффлпаффки из уважаемой семьи, — ровно, благополучно и с правильным мужем.

Эйлин, в свою очередь, рассказала о себе — честно, но подав всё в нужном ракурсе. Последняя из рода Принц? Именно так. Северус — чистокровный наследник? Разумеется. А то, что ради выживания пришлось выйти за маггла, — так в магическом сообществе подобное скорее ставили в заслугу: не сломалась, не побиралась, нашла выход. Дора сочувственно кивала и подливала подруге чаю.

А потом Алёна Сергеевна, выждав нужный момент — аккурат после второго пирожного, когда Дора была сыта, благодушна и максимально расположена к откровенности, — аккуратно перевела разговор.

— Знаешь, Дора, — она понизила голос и слегка подалась вперёд, — я ведь до сих пор не могу толком прийти в себя после всей этой истории с Тобиасом. Эти маггловские бандиты... Авроры тогда меня спасли, и я бесконечно благодарна. Но сама проблема ведь никуда не делась. Они считают, что муж остался должен, и боюсь, однажды они придут снова. А я даже не знаю, к кому в аврорате с этим обратиться.

Она не плакала — Алёна Сергеевна была не из тех, кто давит на жалость слезами. Но голос звучал устало и чуть растерянно — ровно настолько, чтобы в Доре проснулась не только дружеское участие, но и практичность.

Наживку подруга заглотила даже быстрее, чем рассчитывала Алёна Сергеевна.

— Дорогая, да это же пустяк! — Дора махнула рукой, едва не опрокинув чашку. — Мой Артур такие мелкие дела решает... ну, скажем так, в частном порядке. За небольшой процент от суммы, разумеется. Маггловский криминал — для аврора это даже не работа, а разминка перед обедом.

Алёна Сергеевна изобразила робкую надежду — получилось, надо признать, весьма убедительно.

— Только я хотела бы всё оформить как положено, — добавила она мягко, но твёрдо. — Через расписку у поверенного моей семьи. Принцы всегда вели дела аккуратно.

Дора и бровью не повела — для неё это было в порядке вещей. Так что дамы быстро договорились.

Вернувшись домой, Алёна Сергеевна сбросила туфли, повесила пальто и устроилась за кухонным столом — подводить итоги. Перед ней лежал пергамент, перо и чернильница, извлечённые из дорожного сундука Эйлин. Привычка фиксировать всё на бумаге осталась от прежней жизни, только вместо шариковой ручки и блокнота теперь были гусиное перо и пергамент.

Итак, финансы. Деньги, изъятые у мисс Доусон, Эйлин отнесла в Гринготтс на следующий же день после находки и обменяла на галлеоны по текущему курсу. Вся сумма — три тысячи шестьсот золотых монет — покоилась теперь в фамильном сейфе Принцев, в старинной шкатулке с родовым гербом, защищённой отдельным запирающим заклинанием.

Блишвики за свои услуги просили двадцать процентов. Семьсот двадцать галлеонов. Алёна Сергеевна поморщилась — немало. В прежней жизни за такой процент она подняла бы скандал до самого губернатора. Но здесь и сейчас безопасность стоила дороже. К тому же расписка у поверенного гарантировала, что Блишвики выполнят свою часть сделки. Авроры не бандиты, репутация для них куда важнее лишних галлеонов. Подобные услуги были их негласным бизнесом, и Министерство в него не вмешивалось. Главное — соблюдение Статута секретности, а уж это авроры блюли чётко.

Далее. Дом в Коукворте выставлен на продажу за пятнадцать тысяч фунтов стерлингов — цена справедливая, хотя покупатель в том захолустье мог искаться долго. Но рано или поздно найдётся: жильё, даже в депрессивном районе, всегда кому-нибудь нужно. Эти деньги станут подушкой безопасности на маггловской стороне или пойдут на покупку нового жилья.

И наконец — образование Северуса. На два оставшихся курса Хогвартса Эйлин отложила тысячу двести галлеонов. Сумма более чем достаточная. А если учесть, что первые два курса Туринской академии зельеварения обходились даже дешевле, чем старшие классы Хогвартса, будущее сына было обеспечено на несколько лет вперёд.

Алёна Сергеевна аккуратно вывела последнюю цифру, отложила перо и откинулась на спинку стула. Посмотрела на ровные столбцы цифр, на аккуратные пометки на полях — и позволила себе удовлетворённую улыбку. Впервые с того кошмарного пробуждения в бандитском притоне она чувствовала, что контролирует ситуацию.

Предварительная договорённость с Дорой достигнута. Оставалось назначить официальную встречу — Эйлин, Артур Блишвик и поверенный семьи Принц, в его конторе, всё, как полагается. С документами, расписками и обязательствами сторон. Как любила говорить Алёна Сергеевна на планёрках в прежней жизни: устная договорённость — это прекрасно, но бумага с подписью — бесценна.

Она обмакнула перо в чернила и принялась составлять письмо поверенному.