«Сверхъестественное: Анна» (джен)

Хозяин разборки, коренастый мужик в замасленной куртке, уже выглядывал из-за двери. Он махнул ей рукой — не как клиенту, а как своей: мол, наконец-то.

— Фильтр пришёл? — бросила Анна, даже не здороваясь. Ей не нужны были вежливые паузы.

— На полке, — буркнул тот, кивая вглубь сарая. — И ещё то, что ты просила — в коробке у верстака. Но учти, денег у меня сейчас нет, так что…

— Я не за деньгами, — отрезала она, проходя мимо. Её голос звучал ровно, без раздражения, просто как факт. — Мне детали. Остальное — потом.

Пока она шарила по полкам, проверяя фильтр, её пальцы скользнули по коробке, щёлкнули застёжкой — быстро, привычно. Она не тянула время, не играла в загадочность. Просто забирала своё и собиралась уезжать. И вот тут она всё-таки заметила. Не глазами — кожей. Лёгкий холодок между лопаток, тот самый, который у неё всегда означал: «кто-то смотрит».

Анна на секунду замерла, будто проверяя, не показалось ли, потом медленно выпрямилась, держа фильтр в руке. Повернулась к воротам — не резко, не демонстративно, а так, будто просто решила глянуть, не едет ли кто. И увидела. «Импала» стояла чуть дальше по улице, в тени старого склада. Не вплотную, не нагло — но достаточно близко, чтобы было ясно: они не просто мимо проезжали.

Уголок её губ дёрнулся — не в улыбке, а в чём-то вроде усмешки над самой ситуацией. Она чуть приподняла бровь, будто говорила: «Серьёзно? Вы за мной? На этой колымаге?» Но вслух ничего не сказала. Просто сунула фильтр под мышку, накинула сумку, села на байк — и, глядя прямо на «Импалу», медленно, нарочно неторопливо завела мотор. Рокот прокатился по пустынной улице, тяжёлый и уверенный.

Анна выдержала паузу ровно столько, чтобы до них дошло: она их видит. Потом чуть наклонила голову — то ли кивок, то ли насмешливый поклон — и, не прибавляя скорости, поехала прочь. Не убегая, не устраивая гонки. Просто: «Я знаю, что вы там. Но мне всё равно». И через пару секунд снова растворилась в дороге — чёрная, матовая, будто её и не было.

—------

Дин вдавил педаль газа ровно настолько, чтобы «Импала» не теряла дистанцию. Старушка мягко глотала неровности разбитого асфальта, но охотнику казалось, что каждый стык дорожного полотна отдается у него в зубах.

Неужели она их не заметила? Невозможно. Такой профессионал...

Он бросил быстрый взгляд на брата. Сэм сидел, сцепив пальцы в замок так, что побелели костяшки, и сверлил взглядом зеркало заднего вида. На его лице застыло то самое напряжение, которое появлялось только перед входом в дом с полтергейстом или при виде стаи вервольфов.

— Куда она направляется? — спросил Сэм, понижая голос до едва слышного шепота. — Разборка была прикрытием?

— Сомневаюсь, — отозвался Дин, не отрывая глаз от матового силуэта байка впереди. — Она взяла запчасти. Настоящие. Зачем притворяться?

Байк Анны замедлился. Она подъехала к перекрестку, огляделась по сторонам с ленивой грацией хищника и свернула на узкую улочку, ведущую вниз, в старые кварталы. Здесь дома стояли вплотную друг к другу, а солнце падало на серые стены косыми пыльными полосами.

— Держимся левее, — предупредил Сэм, подавшись вперед. — Чтобы отражения в витринах не выдавали нас.

Кто она такая? Охотница из какого-нибудь другого ордена? Агент ФБР под глубоким прикрытием? Или просто случайный свидетель, который знает слишком много для обычного человека?

Дин инстинктивно потянулся к ремню безопасности, готовясь к резкому маневру, если девчонка решит сорваться с места. Но Анна не ускорялась. Она шла ровно, аккуратно объезжая глубокие выбоины, словно прогулочным шагом. Будто показывала им, что ей совершенно некуда спешить, а эта игра в кошки-мышки её скорее забавляет, чем пугает.

______

Анна свернула за угол — не резко, не пытаясь стряхнуть хвост, а так, словно этот маршрут она знала наизусть и просто придерживалась привычного ритма. Байк скользнул в тень между двумя старыми домами, где воздух сразу становился гуще от пыли и сырости, а шум улицы будто отсекало ножом.

Она притормозила ровно настолько, чтобы не потерять контроль на неровной брусчатке.

Дин выругался сквозь стиснутые зубы, когда «Импала» с глухим ударом въехала в узкий проезд. Подвеска старого детройтского монстра приняла удар на себя, но руль всё равно дернулся в руках. Колеса задребезжали по старой брусчатке, и звук эхом отразился от сырых кирпичных стен, сливаясь с низким рычанием мотора.

— Где она? — прорычал он, всматриваясь в лабиринт переулков через лобовое стекло. Пыльный воздух дрожал от полуденного зноя. — Этой сети улиц хватит, чтобы потеряться навсегда.

Сэм высунулся в окно, опираясь локтем о крышу. Он щурился, пытаясь пробить взглядом плотную завесь из выхлопных газов и уличной пыли. Сердце билось учащенно, гоняя адреналин по венам.

Почему она пошла сюда? Здесь нет ни единого нормального укрытия для байка, только гнилые мусорные баки да обшарпанные двери подвалов. Разве что...

Вдруг Сэм резко выпрямился, больно приложившись затылком о низкую раму окна. Его глаза расширились, уставившись в одну точку.

Анна стояла со сложенными на груди руками, облокатившись на свой байк. Потом подошла к «Импале», положила правую руку на крышу, а левой легко, почти небрежно оперлась на край открытого окна — кистью внутрь салона, будто проверяя, насколько тут вообще всерьёз относятся к личным границам.

Анна чуть наклонила голову, будто всерьёз пыталась угадать, что у них там в головах творится, а потом фыркнула — тихо, но так, что в этом звуке уместилась вся её ирония.

— Так значит? Ладно, я не буду спрашивать, зачем вы за мной следите. Я даже не стану спрашивать, не надоело ли вам таскаться за мной по всему городу. Но мне очень интересно, тем ли вы занимаетесь?

Она постучала пальцами по крыше «Импалы» — не сильно, но ритмично, будто отбивала такт какой-то только ей слышной песне. Взгляд скользнул по Дину, задержался на Сэме, потом она приподняла бровь в немом вопросе.

Дин раздраженно хлопнул ладонью по рулю.

— Мы занимаемся тем, что пытаемся спасти людей, — жестко ответил он. — Пока ты играешься в игры, кто-то исчезает каждую неделю.

Сэм вытащил папку с фотографиями пропавших, выходя из машины.

— Вот. Шесть человек за последние три месяца. Их находили мертвыми или не находили вовсе. И все они проходили мимо этой лесопилки.

Он придвинул снимки ближе к лицу Анны.

— Тебе знаком этот парень? — настойчиво спросил он, указывая на снимок. — Или эта женщина?

Голос Сэма был спокоен, но напряжение нарастало. Он знал, что загнал её в ловушку. Сейчас она скажет правду или покажет, что скрывает.

Анна не шелохнулась — только чуть прищурилась, повернув голову и глядя на фотографии, но не потянулась их брать. Её левая рука всё ещё лежала на краю окна, будто удерживая дистанцию, а правая так и осталась на крыше «Импалы», тяжёлой, спокойной точкой опоры.

— Спасти людей, наблюдая за мной? — она хмыкнула, и в этом звуке не было ни капли раскаяния — только сухая насмешка. — Знаешь, если это у вас называется «расследованием», то я рада, что не в вашей команде. Я тут не для того, чтобы быть чьей-то уликой.

Она чуть наклонилась вперёд, не чтобы угрожать, а чтобы её голос прозвучал чётко, без лишних эмоций:

— Я не местная. Уже говорила. И не собираю городские сплетни, чтобы потом сдавать их первому встречному в кожаной куртке. Если эти люди проходили мимо лесопилки — это не значит, что я их видела. Тут каждый второй мимо неё ходит. А каждый третий старается не смотреть в ту сторону.

Анна перевела взгляд с папки на Сэма — спокойно, без вызова, но твёрдо, будто ставила невидимую черту:

— И я здесь не по вашему делу. У меня свои причины быть в этих переулках. Личные. Не ради пропаж, не ради героев и не ради того, чтобы кто-то тыкал мне в лицо фотографиями и ждал, что я вдруг вспомню «а, точно, он вчера заходил за бензином».

Она чуть выпрямилась, будто сбрасывая с себя этот налёт чужой срочности, и снова скользнула взглядом по Дину — уже с лёгкой, почти дразнящей усмешкой, чтобы сбить напряжение:

— А насчёт «играюсь в игры»… — она чуть приподняла бровь. — Я просто живу. И делаю это на скорости, которая вам, видимо, кажется подозрительной. Прости, если нарушила ваши планы.

И, не дожидаясь ответа, она убрала левую руку с окна — плавным, нарочито неторопливым движением, будто показывая: «я не убегаю, я просто возвращаюсь туда, где мне место». Правой рукой чуть постучала по крыше — тот самый ритм, как финальная точка.

— Держите свои снимки. И свою срочность. Если вдруг выяснится, что кто-то из них заходил на разборку за фильтром — я первая вам скажу. Но не потому что я тут ваша помощница. Просто ненавижу, когда путают любопытство с заботой.

Анна шагнула к байку, привычно, без суеты села в седло, поправила перчатки — сначала одну, потом другую.

— А теперь я всё-таки поеду прикручивать этот фильтр. И если за это время ещё кто-то исчезнет — не смотрите на меня. Я тут ни при чём.

Мотор рявкнул ровно, без пафоса — просто звук, который говорил: «пора».

Дин крепко сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, сжимая челюсти до хруста. Он ненавидел, когда кто‑то — особенно какая‑то девчонка на байке — так открыто демонстрировал превосходство и оставлял их в дураках.

— Самоуверенность — первый шаг к поражению, — процедил он сквозь стиснутые зубы, глядя вслед исчезающему за поворотом матовому силуэту байка Анны.

Сэм медленно захлопнул тонкую папку с делом, которую всё это время держал в руках, и глубоко вздохнул, проводя ладонью по лицу. Он понимал, что Анна была права от первого до последнего слова.

— Она не виновата, — признал он тихо, опираясь спиной о холодный металл «Импалы». — Мы действовали импульсивно. Вместо того чтобы просто подойти и спросить, устроили дешёвую слежку из сериалов про копов.

Он обошёл машину спереди, рассматривая грязные кирпичные стены старых домов, покрытые пятнами сырости и сажей.

— Но она что‑то скрывает, — продолжил Сэм, останавливаясь у капота. Его взгляд стал серьёзным, сосредоточенным. — Человек в кожаной куртке. Кулон. Страх местных перед лесопилкой. Тропа за складом, о которой все знают, но делают вид, что её нет. Всё это связано. Слишком много совпадений для одного сонного городка.

Им нужно вернуться к началу. К старой лесопилке. К той самой тропе в низине. К темноте между гнилыми балками склада, куда никто не хочет лезть, потому что там пахнет не только плесенью, но и правдой.