МЫШЬ В МЫШЕЛОВКЕ (гет)

МЫШЕЛОВКА

23:30 — Прибытие

Сергей стоял перед зданием и чувствовал, как холодный ветер пробирается под куртку. Он сжимал в кармане смятую бумажку с адресом и смотрел на вывеску, которая когда-то, видимо, была яркой и весёлой. Сейчас от неё остались только ржавые буквы и облупившаяся краска.

«Уголёк».

Детский центр. Или что-то типа того. Здание казалось заброшенным: обшарпанные стены, тёмные окна, ни одного огня внутри. Только слабый свет горел над входом, выхватывая из темноты грязные ступеньки и покосившуюся дверь.

Сергей перевёл дыхание. Пар вырывался изо рта облачками. Руки замёрзли, даже в перчатках. Он сунул их глубже в карманы и шагнул к двери.

Она оказалась незапертой. Он толкнул её плечом и вошёл внутрь.

В нос ударил запах пыли, старого дерева и машинного масла. В холле было темно, только тусклый свет проникал с улицы через грязные окна. Сергей остановился, давая глазам привыкнуть. Он слышал, как где-то в глубине здания капает вода. Размеренно. Монотонно.

— Есть кто? — позвал он.

Голос прозвучал глухо и неестественно в пустом пространстве. Эхо заметалось по коридорам, словно испуганный зверь.

Из глубины холла послышались шаги. Неторопливые, уверенные, но странно тихие. Словно человек шёл в мягких тапках, стараясь не издавать лишних звуков.

В дверном проёме показалась фигура. Сергей прищурился, пытаясь разглядеть лицо, но света было слишком мало. Фигура стояла в тени, опустив голову. На плечи был накинут старый пуховик с большим капюшоном, который полностью скрывал лицо. Только руки виднелись — сухие, старческие, с крупными венами.

— Сергей? — спросил голос. Низкий, с хрипотцой, словно человек простужен или нарочно говорит неестественно.

— Да. Вы Виктор Степанович?

— Он самый, — ответила фигура, не двигаясь с места. — Проходи. Я покажу тебе, что нужно делать.

Сергей сделал шаг вперёд, пытаясь заглянуть под капюшон. Фигура инстинктивно отвернулась, пряча лицо ещё глубже в тень.

— Вы не могли бы поднять голову? — спросил Сергей. — Я хочу видеть, с кем разговариваю.

Хозяин засмеялся — сухо, натужно, как будто смех давался ему с трудом.

— Я некрасивый, Сергей. Ожог на лице. Детей пугаю. Поэтому привык прятаться. Ты не обижайся, это просто привычка.

Сергей нахмурился. Что-то в этом голосе было неправильное. Слишком спокойное. Слишком уверенное. Но он решил не настаивать. Не хватало ещё обидеть работодателя.

— Хорошо, — сказал он. — Показывайте.

Фигура развернулась и двинулась по коридору. Сергей пошёл следом, держась на расстоянии пары метров. Стены были покрыты выцветшими обоями с весёлыми зверюшками. Медведи, зайцы, лисы — все они улыбались, но улыбки казались зловещими в полумраке.

— Здесь раньше был детский центр? — спросил Сергей, пытаясь нарушить тишину.

— Давно, — ответил хозяин, не оборачиваясь. — Лет десять назад закрыли. Сейчас я тут склад держу.

— А что за техника?

— Старые аттракционы, — уклончиво сказал хозяин. — Механические игрушки. Роботы. Их ещё в девяностых привезли. Сейчас стоят, пылятся. Иногда шевелятся, потому что проводка старая.

— Шевелятся? — переспросил Сергей. — В смысле?

Хозяин остановился, поправил капюшон. Он не повернулся, но Сергей почувствовал, что тот задумался над ответом.

— Ну, двигатели, сервоприводы... Иногда напряжение скачет, они и начинают двигаться. Ничего такого. Просто механика.

— А зачем ночной охранник, если они просто стоят?

Хозяин повернулся к нему, но лица всё ещё не было видно. Только тень от капюшона.

— Понимаешь, Сергей, здание старое. Воры могут залезть. Или бомжи. Нужно, чтобы кто-то следил. Это простая работа. Сидишь в будке, смотришь на камеры. Ничего сложного.

Они двинулись дальше. Сергей заметил массивную металлическую дверь в конце коридора. Она была необычно прочной. Толстые стальные рёбра, тройные засовы, петли, вваренные в бетонную стену. Такие двери ставят в банках. Или в тюрьмах.

— А это что? — спросил он, кивая на дверь.

— Кабинет охраны, — ответил хозяин, не оборачиваясь. — Твоё рабочее место.

— Почему она такая прочная? — нахмурился Сергей. — Словно кого-то пытаются удержать.

Хозяин замер на секунду. Потом тихо, с лёгкой усмешкой, сказал:

— Просто владельцы перестраховались. Дорогое оборудование когда-то хранили. Сейчас это не актуально, но менять дверь никто не стал. Это же затратно.

Он легко перевёл разговор на другое:

— Ты слышал, сколько я плачу? Пять ночей — триста пятьдесят тысяч. Твоей маме помогут эти деньги, правда?

Сергей сглотнул. Это был удар ниже пояса. И он знал, что хозяин попал в точку.

— Да, — тихо ответил он. — Помогут.

— Ну вот и хорошо, — капюшон качнулся, будто хозяин кивнул. — Сосредоточься на этом. Остальное — неважно.

Хозяин открыл дверь. Та со скрипом отворилась, и Сергей увидел комнату.

Маленькая будка. Три на три метра. Внутри стоял старый стол, на нём — монитор с разбитым углом, рядом — клавиатура с выпавшими клавишами. В углу — обогреватель, который явно не работал. На стене — две большие красные кнопки. Над ними — надписи от руки, выцветшей чёрной краской: «ЛЕВАЯ» и «ПРАВАЯ».

— Это твоя рабочая станция, — сказал хозяин, указывая на стол. — Здесь сидишь, смотришь на камеры. Монитор показывает четыре зоны: вход, зал, коридор слева, коридор справа. Двери открываешь и закрываешь кнопками.

— А зачем закрывать двери?

— Мало ли, — пожал плечами хозяин. — Забредёт кто-то случайно. Бродяги. Лучше быть готовым.

Сергей посмотрел на стол, на пустой блокнот, на старую кружку с трещиной. Всё выглядело старым и заброшенным.

— А что это за звуки? — спросил он. — Теперь, когда мы зашли, я слышу какой-то гул.

Хозяин прислушался. Где-то в здании раздавался низкий, ровный шум, похожий на работу двигателя.

— Вентиляция, — сказал он, не меняя тона. — Старая, шумная. Весь вечер гудит. Привыкнешь.

Сергей чувствовал, что ответ звучит неубедительно, но не мог подобрать слов для возражения.

— А если я захочу выйти в туалет?

— Там ведро, в углу, — хозяин кивнул на оцинкованное ведро. Сергей почувствовал тошноту.

— И так все ночи?

— Все пять, — капюшон снова качнулся. Сергей снова почувствовал, что хозяин улыбается, хотя не видел лица. — Тебе же нужны деньги, правда?

— Нужны, — согласился Сергей.

— Тогда терпи. Зато через неделю у тебя будут деньги. Мать будет здорова. Ты сможешь начать новую жизнь.

Он говорил это так спокойно, так уверенно, что Сергей почти поверил.

— Если услышишь какие-то голоса, — вдруг добавил хозяин, — не обращай внимания. Старая техника иногда ловит радиоволны. Побочные шумы. Просто игнорируй.

Сергей нахмурился.

— Какие голоса?

— Разные, — уклончиво ответил хозяин. — Иногда детский смех, иногда музыка. Это просто шумы. А ты сиди тихо и не отвлекайся.

— А если я отвечу?

— Лучше не отвечай, — сказал хозяин, и в голосе его впервые промелькнула твёрдость. — Бесполезно. Там никого нет. Техника просто дурит. Не трать нервы.

Он развернулся и направился к выходу. Сергей пошёл за ним, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что-то было не так. Всё было не так. Но он не мог понять, что именно.

Они прошли через коридор, через холл. Сергей оглядывался, пытаясь запомнить путь. Вдруг придётся бежать.

Они подошли к главному входу. Хозяин остановился у двери, положил руку на ручку.

— Ну что ж, Сергей, — сказал он. — Удачной смены.

— Подождите, — сказал Сергей, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Я хотел спросить...

Он повернулся и посмотрел на массивную металлическую дверь, через которую они только что вошли. Теперь он разглядел её лучше. Она была не просто прочной — она была монструозной. Толщина металла — несколько сантиметров. Сварные швы, усиленные уголки. Электронный замок с панелью кода.

— Почему она такая прочная? — спросил он. — Зачем здесь такие замки?

Хозяин замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, опустив голову. Капюшон скрывал лицо, но Сергей почувствовал, как изменилась атмосфера. Воздух стал плотнее, холоднее.

— Ты знаешь, — начал хозяин, и голос его стал мягче, почти вкрадчивым, — я думаю, ты слишком много задаёшь вопросов. Тебе ведь нужна работа, да? Просто выполняй свои обязанности. Всё остальное — лишнее.

— Но я хочу понять...

— Зачем тебе понимать, Сергей? — перебил хозяин. — У тебя есть цель — деньги. Думай о деньгах. Думай о матери. Остальное... неважно.

Он говорил так спокойно, что Сергей почувствовал себя ребёнком, которого успокаивают.

— Ладно, — пробормотал он. — Просто... странно всё это.

— Всё странно, если присматриваться, — усмехнулся хозяин. — Зато платят хорошо.

Он шагнул за дверь. Та захлопнулась с металлическим лязгом. Сергей услышал, как снаружи щёлкнул замок. Он дёрнул ручку — заперто.

— Эй! — крикнул он. — Откройте!

И тут же по всему зданию раздался гул. Железный, тяжёлый. Жалюзи. Огромные, прочные жалюзи начали опускаться на окна, перекрывая доступ к улице. Одно за другим — с лязгом, со скрежетом. Сергей метнулся к ближайшему окну, но жалюзи уже были почти закрыты. Он успел увидеть только кусочек ночного неба и тень человека, который стоял снаружи. Виктор Степанович. Он смотрел внутрь — или делал вид. Капюшон всё так же скрывал лицо.

— НЕТ! — заорал Сергей, колотя по жалюзи кулаками. — ОТКРОЙ! ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Жалюзи закрылись полностью. Металлический лязг. Тишина.

Сергей кинулся к главной двери. Дёргал, пинал, бил плечом — бесполезно. Дверь даже не дрогнула. Он заметил боковой коридор, побежал туда — пожарный выход. Заперто. И жалюзи на окнах тоже закрыты.

Он метался по зданию, как зверь в клетке. Каждый выход, каждая дверь, каждое окно — всё было перекрыто. Жалюзи, решётки, стальные двери. Он был в ловушке.

Сергей достал телефон. Нет сети. Полный ноль. Он набрал 112 — не дозвонился. Вызов не прошёл. Он попытался позвонить матери, бывшей, даже просто кому-нибудь — без толку. Экран показывал «Нет сигнала». Здание глушило всё.

Он стоял в центре холла, тяжело дыша, и смотрел на закрытые жалюзи. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты слышишь меня?! — закричал он в пустоту. — Выпусти меня! Я не буду работать! Я ухожу!

Тишина. Только капает вода. И гул ламп.

И вдруг — звук. Из динамиков, развешанных по углам холла, раздался голос. Громкий, с металлическим эхом, записанный на плёнку. Официальный, как в старых рекламных роликах:

— Уважаемый охранник! Пожалуйста, пройдите в свой кабинет и приготовьтесь к ночной смене.

Сергей застыл.

— Мы ценим ваши старания. Благодарим за выбор нашей компании. Удачи!

Запись повторилась. Снова. И снова. Бесконечная, механическая.

— Уважаемый охранник! Пожалуйста, пройдите в свой кабинет и приготовьтесь к ночной смене...

Сергей зажал уши, но голос проникал внутрь, настойчивый, противный.

— Заткнись! — закричал он. — ЗАТКНИСЬ!

Запись не прекращалась. Она играла снова и снова, как заезженная пластинка. Сергей побежал обратно по коридору, в ту самую будку. Там, по крайней мере, была тишина. И может быть, можно было что-то придумать.

Он вбежал в будку и захлопнул за собой дверь. Голос из динамиков стих — здесь динамиков не было. Только гул лампы и мерцание монитора.

Он прислонился спиной к холодной стене, сполз на пол. Глаза привыкали к полумраку. Лампа над головой мигала тусклым светом, то загораясь, то затухая на долю секунды. Монитор тихонько светился серым, показывая четыре камеры: вход, зал, коридоры. Пустые. Мёртвые.

Сергей сжал голову руками. Он понял, что попал в ловушку. Что это не работа, не деньги, не спасение. Это была мышеловка. И он, глупая мышь, зашёл в неё сам, добровольно.

Он сидел на холодном полу, смотрел на мигающую лампу и слушал, как где-то в здании начинают просыпаться старые механизмы.

Где-то в глубине, за той самой металлической дверью, раздался тихий, едва слышный скрежет.

И Сергей понял: ночь только начинается.