Свет там, где кончается тьма (джен)

Зал, в который они влетели, оказался не спасением, а новой ловушкой. Воздух тут был густым, будто пропитанным магией — он оседал на коже мелкой дрожью. В центре комнаты на пьедестале мерцал тонкий свиток, туго перетянутый тёмно‑зелёной лентой с гербом Министерства.

Гермиона шагнула вперёд, не думая, и тут же пол под ней дрогнул.

— Стой! — Драко схватил её за рукав, резко дёрнув назад. Его пальцы на миг впились в ткань, а потом он тут же отпустил, будто ошпарился. — Здесь тоже чары. Смотри на пол: круги расходятся от пьедестала. Это не просто защита — это ловушка на движение.

Она сжала палочку, пытаясь разглядеть невидимые нити заклинания.

— Это… это «Паутина Арахны», — прошептала она, голос дрогнул от напряжения. — Её используют для особо ценных документов. Если пересечь границу круга, сработает сигнал в главном зале охраны. Нас найдут за минуту.

Драко прищурился, оглядывая комнату.

— Значит, свиток нам нужен, но подойти нельзя. Классика.

— Он мне нужен, — поправила она, глядя на него твёрдо. — В нём — записи о древних рунах, которые связывают Министерство с сетью подземных тоннелей. Если мы их не найдём, сотни людей могут оказаться в ловушке, когда… когда всё начнётся.

Он замер, впервые услышав не план, а причину.

— «Когда всё начнётся»? — повторил он тихо, и в этом вопросе не было насмешки, только холодная готовность принять, что ставки выше, чем он думал. — Ты знаешь что‑то, чего не знаю я?

Гермиона на секунду закрыла глаза, будто собираясь с силами.

— Знаю. Но сейчас не время объяснять. Нам нужно достать свиток.

Драко хмыкнул, но в этом звуке не было презрения — скорее, уважение к её прямоте. Он опустился на одно колено, проводя пальцем по стыку плит, и что‑то тихо пробормотал.

— Есть один способ, — сказал он, не поднимая глаз. — В таких чарах всегда есть «дыхание» — момент, когда защита сбрасывает напряжение. Обычно это каждые сорок пять секунд. Если в этот момент бросить что‑то лёгкое — камешек, перо, — круг на долю секунды «слепнет». И тогда можно успеть схватить свиток.

— А если не успеешь?

Он наконец поднял взгляд, и в его серых глазах мелькнуло что‑то жёсткое, но честное.

— Тогда сработает тревога. И у нас останется только один путь — вниз. По тем самым тоннелям, о которых ты говорила.

Гермиона кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от понимания: отступать некуда.

— У меня есть перо, — прошептала она, доставая из кармана мантии тонкое перо из крыла совы — то самое, которым делала заметки в библиотеке. — Но я не смогу бросить его точно.

— Сможешь, — сказал Драко, и в его голосе прозвучала уверенность, которой она сама не чувствовала. — Ты будешь считать. Я буду действовать. Ты — мозг, я — руки. Договорились?

Она хотела возразить, сказать, что не любит делить роли, но вместо этого просто кивнула.

— Тридцать… двадцать… десять, — начала она шёпотом, глядя на едва заметные волны света, расходящиеся от пьедестала. — Пять… четыре… три…

Драко замер, сжав кулаки, готовый к рывку.

— Два… один… сейчас!

Она бросила перо. Оно взметнулось в воздух, крошечное, почти невесомое, и на долю секунды круг вспыхнул, а потом… погас.

Драко рванулся вперёд. Его движение было отточенным, почти красивым в своей точности: он скользнул по краю круга, пальцы метнулись к свитку, лента лопнула под заклинанием, и он уже отступал назад, прижимая свиток к груди.

В тот момент, когда он пересек невидимую границу, зал снова наполнился светом — но не тревожным, не красным, а тусклым, будничным. Ловушка не сработала.

Гермиона выдохнула, и только теперь поняла, что всё это время не дышала.

— Получилось, — прошептала она, и голос её дрожал не от страха, а от облегчения и чего‑то ещё — от того, что они только что сделали это вместе.

Драко прислонился к стене, тяжело дыша, и криво усмехнулся.

— Неплохо для пары, которая ещё утром хотела друг друга придушить.

Она невольно улыбнулась, и эта улыбка была тёплой, настоящей.

— Для пары, которая ещё не выбралась, — поправила она, кивнув на дальнюю стену, где из темноты проступали очертания узкого прохода, уходящего вниз, в темноту. — Тоннели начинаются там.

Он посмотрел на проход, потом на неё, и в его взгляде мелькнуло что‑то новое — не просто партнёрство, а готовность стоять рядом.

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь и пряча свиток во внутренний карман мантии. — Веди. Но если там будет темно, как в Азкабане, ты держишь палочку впереди. А я прикрываю спину.

Гермиона кивнула, зажигая свет на кончике палочки. Луч прорезал темноту, выхватывая из мрака ступени, уходящие вниз, и пыль, кружащуюся в воздухе, как звёздная пыль.

— Пошли, — сказала она тихо, и в этом слове было больше, чем приказ. В нём было: «Мы справимся».