Хелми из Добрых путников (джен)

— Какой сюрприз Спарфел ушел на охоту, но хоть бурдюки оставил. Пошли. Нам же нужна вода.

Мы наткнулись на лагерь.

— Это совсем недавно. Плохо.

Я спускаюсь к реке и погружаю свой бурдюк в прохладную воду. Калиска в это время стоит на страже. Поднявшись от реки, я вижу, что она всматривается в лесную опушку.

Из-за деревьев выходит Спарфел один из проводников. Его силуэт едва различим в тусклом свете луны. Лука при нем нет, он тяжело дышит и двигается как-то странно пошатываясь.

— Калиска сводит брови.

— Спарфел? Ты в порядке?

Спарфел спотыкается о камень и тяжело падает вперед. Между его лопаток словно вражеский флаг торчит оперенное древко стрелы.

— Мы деремся с двумя дикарями.

— пошли. Нам нужно вернутся в лагерь.

Мы идем к лагерю, пробиваясь через дикарей.

Вокруг нас на залитой кровью земле лежат трупы путешественников, утыканные стрелами и ножами. Их лица перекошены, глаза широко раскрыты. Калиска закрывает рот тыльной стороной ладони. Пытаясь отгородится от страха, будто это ядовитый пар.

Несколько темных фигур стоят над трупами или прямо ходят по головам и спинам, выдергивая топоры из тел, как из не доколотых бревен. И окружают меня и Калиску собираясь пополнить нашими телами беспорядочную груду тел.

Один из воинов высокий с густой бородой, завязанной узлами держит влажный клинок у горла мужчины, в котором я узнаю Хеодана последнего оставшегося в живых из всего каравана.

— Положи оружие нарушитель. Не стоит жертвовать его жизнью ради битвы в которой тебе не победить.

— Почему вы это сделали?

— Вы проникли туда, где нет места смертным. Вы нарушители и грабители и заплатите за это. Повторяю, сложи оружие.

— Не слушай их, они убьют нас всех!

— Только глупец нападает на слабейшего противника пока сильнейший еще жив.

Мужчина обдумывает эти слова оглядывая меня с ног до головы.

— Хм. Пока.

Он толкает Хеодана на меня и сразу протыкает его мечом. Хеодан вскрикивает и спотыкается. На его груди растекается кровавое пятно. Мужчина делает шаг нам на встречу и высоко поднимает топор.

Мы деремся. Мой противник лежит на земле, неспособный подняться, его товарищи замерли словно мертвец вокруг. Дыхание мужчины становится прерывистым, судорожным он смотрит не на меня, а на небо над своей головой.

— Прости нас.

В воздухе слышен шепот ветра, почти не различимый из-за хрипа умирающего.

Глаза мужчины закрываются.

— Хорошо, хорошо боги справедливы.

Странная улыбка появляется на его лице.

— Я готов.

Ветер начинает усиливаться и носится по лагерю. Беспокойный и волнующий, переворачивает горшки и теребит палатки, словно злой дух.

Я чувствую, как он проникает под кожу, прорывается внутрь, словно гигантская волна через дамбу. Пронзает меня насквозь и разрывает изнутри.

Одема сидит в центре воющей круговерти, прислонившись к колесу повозки. Его тело разорвано от груди до живота. Едва пошевелившись он с трудом поднимает голову. Полузакрытые глаза смотрят прямо на меня.

— внутрь. БЕГОМ!

Ветер почти сбивает меня с ног. Каждый шаг дается мне с трудом. Наконец я чувствую под ладонями шершавую поверхность скал. И начинаю карабкаться вверх. Мои руки подводят меня, но я успеваю забраться на поверхность скалы, до того как силы покидают меня.

Хеодан где-то сзади. Сначала он замешкался, а теперь рана не дает ему идти быстрее. Он уже почти у самых скал, но тут один из лежавших на земле нападавших притворяющийся мертвым бросается на него и кидает на каменистую почву.

Загстигнутый врасплох Хеодан сначала ничего не может понять, но потом пытается высвободится из рук противника. Они совсем близко от меня. Не смотря на то что дует ветер, если я брошу оружие в нападающего, я вполне могу попасть.

Кидаю меч в дикаря.

Я попадаю точно в цель и Хеодану удается освободится.

Встав на ноги он пытается вскарабкаться на скалы. Но когда он почти достиг вершины, порыв ветра откидывает его и одна из его рук срывается.

Но мне удается поймать ей. Распластавшись на камне я тяну его вверх со всех сил и кажется что руки сейчас оторвутся. Силы покидают меня как раз в тот момент, когда Хеодан забрасывает ногу на дрожащий карниз.

Фух, руки щас отвалятся… Но времени отдыхать нет.

Я ощущаю в бушующем ветре какую-то вибрацию. Она эхом отдается в камнях на которых я стою. И в моей собственной груди. Мне кажется, что она вытрясает мои внутренности.

Каждый новый порыв ветра сотрясает старые камни и кажется что они вот вот обрушатся. Мы бросаемся в проход и слышим, как позади нас обрушивается огромная арка.

— Что это было? — спрашивает шокированная Калиска. Я вообще пытаюсь унять колотье в боку. Блин где моя боевая форма которой я достигла к концу пятого Мора?

Хеодан с трудом выговаривает слова.

— Биауак. Что же еще?

— Тогда нам повезло, что мы остались живы.

— Только нам и повезло.

— Нам нельзя здесь оставаться. Что-нибудь снова может обрушится. В любом случае тем путем мы не выберемся. Давай попробуем пробраться внутрь.

Калиска бросает взгляд на темно красную полосу проступающую на животе Хеодана.

— Ты можешь идти?

Стиснув зубы Хеодан кивает.

Мы идем вглубь руин. С каждый вздохом грудь Хеодана высоко поднимается и затем опадает.

— Мы наверное отошли уже достаточно далеко. Но что теперь делать?

— Поищем другой выход. Буря же закончится когда-то.

— Что там произошло?

Калиска качает головой.

— Буря, такие бывают только в Эйр-Гланфате. Немногим удалось пережить подобное, так что мы мало о них знаем. Гланфантанцы называют такие бури «биауак». Они считают что с их помощью боги направляют на небо души, которые не могут самостоятельно покинуть землю. Но вместе с мертвыми они забирают и живые. Твоя все еще на месте?

— А кто на нас напал?

— Гланфантанцы. Те самые лесные твари, о которых предупреждал Одема. Эти похожи на клыков Галавейна. Самые суровые из всех. Они ходят от одних руин к другим, сражаясь с колонистами. Бедный Одема. Наверное он почувствовал что-то такое когда мы сошли с проторенной дороги.

— Гланфантанцы сказали, что мы проникли в руины.

— Мне в это не верится. Одема бы такого не допустил. А эти Клыки, конечно горчие ребята, но просто так гланфантанцы ни на кого не нападают. Или они что-то видели и неправильно поняли, или… — Она смотрит на проход. — Или здесь затаились какие-то мародеры. Не лучшие соседи в нашем положении.

— А что с другими членами каравана?

Калиска с силой сжимает губы и едва слышно произносит.

— Они отправились в Колесо. — Она поднимает взгляд. — Да смилостивятся боги над ними в следующих жизнях.

— Пойдем.

Хеодан делает шаг вперед, но его колени подкашиваются. И прежде чем я успеваю его подхватить он валится на землю. И ударяется головой о древние камни.

Чтобы встать на ноги ему приходится опереться о каменную стену. Даже когда он поднимается на ноги его шатает, как матроса, впервые вступившего на землю после длительного путешествия.

— Может… может мы немного передохнем. — Хеодан кивает на свою рану. — Я… потерял много крови. — Он оглядывается. — Кажется вон там, слева. Есть укромное местечко.

— Мне не хочется это говорить но мы не можем здесь оставаться. Гланфантанцы видели здесь кого-то. Мародеры обычно хорошо вооружены и могут напасть на нас. И их тут наверное много. Вы еще хотите поспать здесь часик другой.

— Пожалуйста мне просто нужно немного полежать с припаркой. А потом пойдем так быстро, как скажешь.

— Вы наверно меня не поняли. Мы все здесь сдохнем, если не пойдем дальше. Нам нужно выбираться отсюда, пока не вернулись мародеры. Либо найти укромное место и переждать там.

— Хеодану нужен отдых и мне нужно попить отвар из веснушек.

На лице Калиски написано отвращение.

— Тогда я вынуждена вас оставить. Без обид, но там снаружи есть дорогие мне люди. И погибнуть здесь с вами я не хочу.

Хеодан сжимает мою руку своими ладонями.

— Спасибо! Спасибо!