Рёв хищника (гет)

Шаги. Он услышал их раньше, чем понял, что это реальность. Мягкие, почти беззвучные — но он слышал. Даже без зверя. Человеческий слух, оказывается, тоже что-то мог. Шаги приближались. Медленные, размеренные. Кто-то шёл по коридору. К нему.

Лиам открыл глаза. Напрягся. Руки дёрнулись в цепях — бесполезно.

Шаги замерли у входа в помещение. Пауза. Долгая. Он чувствовал, что на него смотрят. Изучают. Оценивают.

А потом — голос.

— Ты проснулся.

Спокойный. Холодный. Без эмоций.

Лиам узнал его. Слышал раньше — в квартире с антисептиком и минимализмом. В голосе, который говорил о схемах и формулах, как о поэзии.

Шаги возобновились. Медленные, уверенные. Фигура вышла из тени коридора — высокая, худая, в тёмной водолазке. Волосы — соль с перцем. Глаза — пустые, серые, как бетон.

Он остановился в нескольких шагах. Смотрел на Лиама. В его взгляде не было ни злорадства, ни торжества. Только холодный, академический интерес.

— Ты не должен был выжить, — произнёс Гилберт ровно. — Установка вытянула из тебя почти всё.

Лиам смотрел на него. Жёлтые глаза — потускневшие, почти человеческие — не мигали. В них не было ярости. Только тяжёлая, усталая ненависть.

— Где она? — спросил он. Голос — хриплый, сорванный. Каждое слово — как наждак по горлу.

Гилберт чуть наклонил голову. Один уголок губ дрогнул вверх — едва заметно. Не улыбка. Скорее, констатация.

— В безопасности, — ответил он.

Лиам рванул цепи. Металл звякнул. Кровь брызнула с запястий, пачкая бетонный пол. Он не чувствовал боли. Только пустоту там, где должен был быть зверь. И страх — холодный, острый — там, где должна быть уверенность.

— Если ты её тронул...

— Я её не трогал, — перебил Гилберт. Всё так же ровно. Всё так же пусто. — И не собираюсь. Мне нужно, чтобы она была... цела. Для работы.

Лиам замер. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Для работы. Как образец. Как деталь. Как вещь.

— Ты ублюдок, — прошептал он. Голос сорвался на рычание — но рычание было человеческим, беспомощным, жалким.

Гилберт не отреагировал. Он просто смотрел. Изучал. Как будто Лиам был не человеком, а схемой, которую нужно разгадать.

— Ты думаешь, я хотел этого? — спросил он наконец. Голос оставался ровным, но в нём появилось что-то новое. Не эмоция. Скорее, оттенок. Едва уловимый. — Думаешь, я планировал стать тем, кем стал?

Лиам дёрнул цепи снова. Бесполезно. Металл врезался в запястья, но не поддался. Он чувствовал, как кровь стекает по рукам, капает на пол. Кап. Кап. Кап.

— Мне плевать, что ты планировал, — прорычал он. — Ты создал эту дрянь. Ты вставил его ей в плоть. Ты...

— Я не делал с ней ничего, — перебил Гилберт. И в его голосе прозвучало что-то похожее на эмоцию. Не злость. Не оправдание. Усталость. Бесконечная, выжженная усталость. — Блокиратор — это её спасение. Без него она была бы уже мертва.

Он сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Лиам напрягся, но Гилберт не подошёл ближе. Просто стоял, глядя на него сверху вниз.

— Ты знаешь, что было бы, не сделай я этого? — произнёс он тихо. — Она бы сгорела. Ядро ведьмы без контроля — это бомба. Особенно у такой, как она. Сильной. Нестабильной. Она бы уничтожила всё вокруг. Себя. Нас. Город.

Лиам замер. Слушал. Не хотел слушать, но не мог.

— Я не создавал проблему, — продолжил Гилберт. — Я пытался её решить. Как мог. Как умел. И я до сих пор пытаюсь.

Он замолчал. Смотрел на свои руки. Длинные, тонкие пальцы. Руки хирурга. Руки убийцы.

— Но есть... другой, — произнёс он наконец. — Тот, кого я не остановил. Не смог.

Лиам слушал. И понимал. Медленно, с ужасом, понимал.

— И этот «он» убивает, — произнёс Лиам.

— Не сразу, — покачал головой Гилберт. — Сначала использовал доноров. Добровольцев. Тех, кто соглашался отдать часть энергии. Но этого было мало. Ядро требовало больше. Больше. Всегда больше. И он начал брать силой. Потом — убивать. Он уверял, что не хочет. Что это... необходимо. Что иначе умрёт.

Гилберт замолчал. Смотрел на установку. На мёртвые мониторы.

— Я пытался его остановить. Создал... другое устройство. Чтобы отключить. Но он не позволил. Обвинил в предательстве. В том, что я хочу его убить. Он... изменился. Стал другим. Жестоким. Параноидальным. Одержимым.

— А Адель? — спросил Лиам. Голос был хриплым, сорванным.

Гилберт посмотрел на него. Долго. Тяжело.

— Я знаю, о чём ты подумал, — произнёс он наконец. — Ты думаешь, он хочет и её ядро тоже.

Он покачал головой. Медленно. Устало.

— Нет. Всё немного сложнее.

Лиам замер. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Хуже. Что может быть хуже?

— Он умирает, — сказал Гилберт ровно. — Медленно. Его тело разрушается. Каждый день. Каждую минуту. Он держится на энергии, которую поглощает. Но это... не лечение. Это анестезия. Он не останавливает процесс. Он просто откладывает конец.

Он подошёл ближе. Остановился в шаге от Лиама. Смотрел на него сверху вниз. Пустые серые глаза. Мёртвые.

— Нам нужен не источник. Нам нужен... детектор. Кто-то, кто увидит структуру. Кто-то, кто сможет понять, что именно ломается.

— Она, — прошептал Лиам.

— Дели, — кивнул Гилберт. — Она может заглянуть внутрь ядра и увидеть то, что не видят другие. Она — единственная, кто может понять, как остановить распад. Как стабилизировать его. Как... спасти.

Он замолчал. Посмотрел на свои руки.

— Я не могу, — произнёс он тихо. — Я пытался. Годами. Но я — инженер. Я создаю. Я не... не вижу. Не так, как она. Она — ведьма. Она чувствует магию. Она живёт с ней. С самого рождения. Я могу построить машину. Но я не могу понять, что происходит внутри неё. Не по-настоящему.

— Ты хочешь, чтобы она его вылечила, — произнёс Лиам.

— Я хочу, чтобы она его спасла, — ответил Гилберт. — Или... чтобы она подтвердила то, что я и так знаю. Что спасти его невозможно. Что единственный способ остановить его — это...

Он не закончил. Не было нужды.

— Убить, — закончил Лиам. Голос был ровным. Холодным.

— Ты ждёшь, чтобы она сказала тебе, что его нужно убить.

Гилберт молчал. Долго. Смотрел в сторону. На установку. На мёртвые мониторы.

— Я не могу это сделать сам, — произнёс он наконец. — Он был... Он — моя ответственность. Я не могу... просто...

Он снова замолчал. Пальцы сжались в кулаки. Разжались.

— Она должна решить, — продолжил он тихо. — Потому что я... не могу. Не имею права. Я — причина. Я не остановил это вовремя. И не могу быть тем, кто это закончит.

Лиам смотрел на него. И впервые за всё время в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание. Не прощение. Понимание.

— Ты трус, — произнёс он ровно.

Гилберт вздрогнул. Едва заметно. Но вздрогнул.

— Да, — ответил он. — Трус. Убийца. Монстр. Всё, что ты хочешь сказать. Я это заслужил. Но это не меняет того, что я пытаюсь её защитить.

— Защитить? — Лиам дёрнул цепи. Металл звякнул. — Ты держишь её в плену!

— Я держу её в безопасности, — поправил Гилберт.

— А если он убьёт и её? — прорычал Лиам. — Что тогда?

Гилберт посмотрел на него. Долго. Тяжело. После сделал шаг назад. К коридору. К темноте.

— Я почти закончил, — сказал он, оборачиваясь через плечо. — Почти исправил. Вы сами пришли. Дели мне поможет.

Лиам замер. Слова ударили под дых. Поможет. В чём? Закончить? Исправить? Или — станет следующим экспонатом?

— Она — не инструмент, — произнёс Лиам. Голос — тихий. Опасный.

— Знаю, — кивнул Гилберт. — Но она — единственная, кто может увидеть. Понять. И он это узнает. Когда увидит её.

Он сделал шаг в коридор.

— Не зли его, детектив. Если ты его разозлишь... он может сделать с ней что-то, о чём ты пожалеешь. Не потому что он хочет. А потому что он — сломан. И он не знает, как остановиться.

Шаги стихли. Тишина. Только капель. Кап. Кап. Кап.

Лиам остался один. Прикованный к стене. Без зверя. Без силы. Без надежды.

Он закрыл глаза. И снова увидел её лицо. Синие глаза. Ледяное спокойствие. Морозный запах.

Вспомнил, как она спала рядом. Как дышала. Как доверяла ему.

А теперь она была там. Одна.

Лиам сжал кулаки. Кровь капала с пальцев. Больно. Но боль была далеко. Всё было далеко. Осталась только пустота. И холод. И тишина.

— Я найду тебя, — прошептал он в темноту. — Слышишь? Я найду тебя. Даже без зверя. Даже без силы. Я найду.