Сила в слабости (гет)

— Твоя магия — ужасна! Ты должен колдовать каждый день! Если перестанешь, нам лучше разойтись! — Девушка в белом платье повернулась спиной и скрестила руки. — Я и представить не могла, что ты такой бездарь!

— Ха... Да, сыновья пекарей никогда не отличались особой силой к магии огня. Однако это не помешало моему пра-пра-прадеду стать седьмым мечником, полностью освоившему стиль бога огня.

— Да сказки это всё! Тебя обманул твой же отец. Ну и что, если старик — однофамилец на седьмом месте по клинку? Ты же не мечник, ты имеешь предрасположенность к огню и должен был ещё раньше пользоваться ею, растягивая свой запас маны и выносливости до возможного предела! — Она притронулась ко лбу. — Я не хочу тебя видеть, уходи в свою комнату.

Давным-давно на зелёном поле начался сильнейший пожар. Этот пожар остановился благодаря магии предков, что могли повелевать стихиями, как им хотелось. Остановив огонь, земля была благодарна человеку, и тот вознёс на поле имя своей страны. — Бласветы, царство первого огня.

Спустя десятки тысяч лет, когда первые маги уже давно умерли и лежали в своих гробах, иссыхая в бесконечной тишине, на земле с грохотом топали герои разных стран. На другую сторону земли, чтобы одолеть демона — последнего из героев, что отдался тьме из-за смерти своих друзей. В печали он решил изничтожить весь мир и в честь этого заявил, что живёт в своём небольшом царстве, объявил планы и как до него легче всего дойти. Новые герои считали это ловушкой. Но когда первый отряд пошёл по подсказкам, они легко достигли старого героя, что впервые назвал его «Злодеем».

Убить им его не получилось. И вот новые герои, состоящие из двух человек, идут по разным странам, собирая себе спутников, чтобы смочь одолеть злодея.

— Земляния уже отдала третьего героя, Маркуса — лучшего дельца земли. Мне рассказывали, что он накачан и слеп, подобно монахам из сказок, вот бы на него посмотреть. — Громко говорила вторая дочка царя. Вся в красном, уже с макияжем и острым языком.

— Да будет тебе, какой интерес может представлять лысый монах, что кидает камушки? Ты вспомни, первый город, кто всё начал? Ветрия, Оонг своей длинной палкой он мог уже в юном возрасте создавать целые торнадо при взмахе. — Воодушевлённо говорила вторая, она положила руку на грудь и слегка сжала платье у горловины, нервно засмущавшись. — Ох, да, я бы посмотрела на его «длинную палку». — Третья, озабоченная, была одета в розовые тона, края платья были красные, а вот внутренние, возле горловины и воротника например, были белыми.

Мимо них прошла четвертая дочь, вся в белом, тихо цокая, чтобы не заметили.

— Альвина, ты что, даже не поздороваешься? — Она пошла вперёд, сжимая кулаки.

— Ох, сестра, будь тише, она идёт к батюшке, видимо, чего-то спросить хочет. Подслушаем?

— Ко-не-чно~

Альвина Алабастова Огнива Четвертая — четвёртая дочь царя страны Бласветы, царства первого огня. Самая нервная и юная в плане любви осознанная девушка. Помимо двух старших, у неё были и двое младших: пятая и шестой. Шестым был мальчик, поэтому это был ближайший наследник на престол, а вот девушки были лишь неудачами, но в то же время не бесполезными. Они должны будут продолжать практиковать магию, затем им подберут самых способных или тех, чью силу они оценят как достойную.

Но как быть с теми, кто влюбились в слабаков? От них отказываются. Теряют статус и имя. Альвина не была готова к такому, она много раз проклинала себя за то, что влюбилась в крестьянина, который за всю жизнь даже одного огненного шара изжечь из себя не смог. Сейчас она шла к отцу в надежде получить совет или смягчить приговор.

Она постучалась, отец разрешил войти, тот сидел на троне и с грустным видом глядел куда-то в окно.

— Батюшка, я пришла с вопросами и, честно, я боюсь. Поэтому представим теоретическую ситуацию. — Она сглотнула, отец посмотрел на неё и махнул рукой, позволяя продолжить. — Мы, как твои дочери, должны выйти замуж за самого сильного или того, чья сила нас впечатлит. Для того чтобы наследники имели большую силу, тем самым заставляя на верхушке держать лишь сильных от мира сего.

— Верно.

— Так вот. Теоретически. Если какая-нибудь, седьмая дочь влюбится в простолюдина и у неё будет от него ребёнок. Ты же как любящий отец не выкинешь её из дворца?

— Теоретически говоришь? — Та нервно кивнула. — Теоретически такого не должно быть. Все мои дочери круглыми днями сидят в этом большом замке. Знают и видят они только способных их возраста юношей. И даже если один возьмёт вас силой, у вас будет шанс родить потенциально сильного наследника, которого я смогу признать. Допустим, такую ситуацию. Дочь царя, не важно, первая, вторая или десятая. В тайне от всех уходит из дворца против воли её отца. Ходит по магазинам, покупает сладости и с трудом влезает в корсет. — Четвертая немного поёжилась, корсет словно специально стал давить сильнее. — А я как хороший отец закрываю на это глаза, так как она ещё не нарушила условия постоянно тренировать в магии и ждать того самого мужчину. Но вдруг. Просто вдруг она, съедая вкусный огненно-шоколадный десерт или выпивает наивкуснейший плавленый кофе, и такая подача заставляет влюбиться. Но при этом у этого мужчины, дай бог не женщины, мужчины, нету никакого таланта к магии, или, что хуже, он без маны, тогда это точно нет.

Отец почти читает свою дочь как книгу, но одно не укладывалось в голове: зачем она так старается, ради простолюдина. Он знал характер Альвины, и она бы точно не привязалась бы к какому-то крестьянину без особой магии к себе. Тем более не зачала бы ребёнка в плохих условиях.

Но в каждом воспитании появляется незаметная дыра, в которую может угодить заинтересованный ребёнок.

В дверь постучали.

— Я думаю, я ответил на твой вопрос, можешь уходить. — Дочь поклонилась и пошла к дверям. — Заходите.

Дверь отворилась перед третьей дочерью, в дверях стояло двое стражников в чёрной броне, они держали кого-то странного мужчину. Сзади воинов стояли первые две дочери и делали вид, что пришли только сейчас.

— Кто таков? — Спросил Царь. Воины подошли ближе, на достаточный уровень. Царь пригляделся. — Несмотря на одежду, твоя неуверенность выдаёт в тебе простолюдина. — Царь поднял свой взгляд, Альвина стояла так, словно была готова закричать. В глазах читался страх потерять дорогое наследство и оказаться на улице из-за одной ошибки. Она еле заметно дрожала.

— Фу, как такой, как он, смог сюда прошмыгнуть. — Открыто высказалась вторая.

— Мне рассказывал мой дорогой, что видел, как к одному из окон дворца была закреплена хлебная верёвка. Его так это вдохновила, что он ночь и день за бумагами сидит в изучении. Эх.

— «Хлебная верёвка»? — Изумлённо проговорил Царь, затем он обратился к простолюдину. — Твоих рук дела? И как же тебе удалось сделать хлеб достаточно прочным и длинным, чтобы сделать из него подобие верёвки?

— Хлеб же... Хлеб же этот из пшеницы сделан, которую мне возят, а в ней прослеживалась частичка магии. И вообще, такой хлеб нельзя, поэтому я его на склады всегда относил, и использовал обычную муку, так хлеб получается лучше. А с той пшеницей я просто размесил и превратил в тесто, затем удлинил и на медленной магии огня заставил хлеб отвердеть.

— И затем по нему забраться.

— Да... Да, вы умны, ваша светлость.

— Пекарь, значит. — Он положил руку на бок головы, уперевшись на трон. — Слыхал я о пекаре, что производит нам хлеб. «Без талантливый талант», так о тебе выразилась? — Он уже начал говорить сам с собой. — Да, именно так. — Затем обратился к пекарю. — Талант к выпечке в тебе определённо есть, но нет таланта к магии. Ты, дай бог, через лет тридцать осилишь средний уровень.

— Говорят, в семьдесят уже лучше не колдовать... Хех...

— Тебе семьдесят?

— Нет, нет-нет. Извините, что спутал, ваша светлость. Мне тридцать девять, но послезавтра стукнет юбилей.

— Так значит, тот самый. Я правда удивлён. Может, ты скрываешь магию омоложения? Я бы, под лупой осмотрев тебя лично, не сказал бы, что ты мой ровесник. — У Царя была шикарная белая борода, а юноша перед ним будто только завтра бриться в третий раз пойдёт. — Хотя раз ты даже огненный шар использовать не можешь, говорить о чём-то большем нам не следует. — Он посмотрел на дочь. — На этот раз я тебя прощаю.

Взгляд отца подарил дочери частичку силы, и та, превосходя вершину собственных страхов, шагнула. Речь отца вонзилась в спину девушки, оставив огромную бездну боли и печали, а Джек — так звали этого забавного тридцати девятилетнего мужчину, пекаря в городе, где они познакомились. Общение с ним, его взгляд, его большие тёплые руки, они могли укрыть весь мир и зажечь маленькое солнце своей слабой магией. И даже если сегодня она лишится жизни за свою дерзость, она целая пойдёт на это дело. Шрам на спине от речи отца была закрыт большим пластырем, на котором было нарисовано сердечко. Любовь залатала больную дыру, ту бесконечную беспокойность девушки, и тихий трепет его сердца держался из последних сил, и она сорвалась.

— Отец! — Тот поднял взгляд на неё. — Я... Я люблю его! Я готова попрощаться с наследством, только не вели его казнить! — Этот крик напугал сестёр, даже стража, что до этого стояла недвижимо, сейчас вздрогнула. Женский крик коснулся всех, кроме царя, тот был недвижим и уверен. Он перевёл взгляд на мужчину, долго его разглядывал.

— И тебя тоже это касается. Но чтоб больше не приближался к дворцу без дела и к моей дочери особенно. — Он посмотрел на стражу и сразу отдал приказ. — Уведите его из замка, держите аккуратно, не сломайте ничего, этот пекарь создаёт то, что даже великие воины не могут. — Внезапная похвала прозвучала довольно внезапно. Сам король был в восторге от еды, что подают, и большая часть выпечки, что он ест, была создана его руками. — Уведите его быстрее. И двух моих дочерей по комнатам уведите. А Альвина. — Он обратился к третьей дочери. — Останься. Нам нужно поговорить.

Стража поклонилась и уже хотела было сбежать, но Джек схватил за руку Альвину, и та смотрела тому в глаза, молча слушала его.

— Не говори такое отцу! И вообще лучше думай! Я как-нибудь выкручусь! Обернуться не успеешь, как я стану сильнейшим магом и впечатлю тебя.

— Джек... — Её рука с дрожью сжала руку Джека, она смотрела прямо ему в глаза. — Я не хочу тебя терять. — Рука разжалась, его стали уводить. — С-стойте! Джек!

— Живи ради себя! — Крик Джека раздался эхом после закрытия дверей.

Четвертая рукой потянулась к закрытой двери, тихо повторяя имя любимого, она упала на колени. Руки с трудом держали её тело, слёзы падали на бархатный пол и впитывались в ковёр. Руки задрожали сильнее, стоило лишь услышать громогласный голос отца.

— Альвина, подойди сюда. — Она вытерла слёзы, привстала и отряхнулась, а затем, держа слёзы, подошла к отцу. — Ты знаешь, где сейчас первая дочь?

— Скрывается, — кратко выговорила и затем шмыгнула носом. Белок от слёз покраснел. — Скрывается в городе среди простолюдинов и живёт вместе со своим мужем простолюдином или уже погибли.

— Так вот... — Он продолжил тише. — Никакой первой дочери нет.

Она раскрыла глаза от удивления. Получается, она не четвёртая, а третья дочь?

— И легенда, что она ушла с простолюдином и, возможно, уже умерла от каких-нибудь воров, что напали на неё, тоже байка. Я создал её, чтобы вы не уходили из дворца. Оставались тут и жили под защитой. Сильные наследники — это обязательно, но для меня ваша защита стоит первее. И пусть этот пекарь известен всем, его мотивы совсем не известны. Наследства я не лишу никого из своих детей и не позволю вам уходить из безопасного дворца куда-то за его границы. Поэтому забудь о нём, пока он не станет сильнее, чтобы тебя защитить. Я надеюсь, ты меня услышала. — Он выпрямился, и голос снова стал сильнее. — Теперь можешь уходить.

Она поклонилась, слёзы куда-то делись, а сама она стала на вид грустнее. Сама отворив двери, она пошла в свою комнату. Легла в постель и, смотря на потолок, сложила руки на животе, мочки её губ упали, выражение лица стало однообразным. Она совсем перестала покидать свою комнату. Пыл к жизни был утерян, она перестала приходить на завтраки, даже специально организовали горничных, что приносили ей еду и против её желания кормили. Но за полмесяца она не притрагивалась особо к еде и уже была вся белая. Она с трудом стояла. Отец с болью смотрел на неё.

— Знаешь, я царь своей страны, и мне некого спросить, делаю ли я что-то не так или наоборот хорошо. Но есть в мире вещи, которые однозначно можно сказать, что делаются во зле, и что во добре. — Он привстал, подойдя к дочери. — Дай мне руку. — Она без желания что-то делать протянула её. — Из-за того что ты почти не ешь, не двигаешься и целыми днями лежишь, ты совсем перестала тренироваться. Я закрыл даже на это глаза, но скажи, ты готова умереть, забрав с собой ребёнка? — Та впервые посмотрела на отца со страхом. — Я чувствую твой пульс, чувствую, как бьётся твоё сердце и как бьётся маленькое сердце под твоим. Если ты продолжишь так себя мучить, ребёнок умрёт вместе с тобой. Пожалуйста, перестань. Я могу допустить твою смерть, никак царь, никак отец. Послушай меня, Альвина.

— Джек. — Она заговорила тихо, без сил, но с внезапной силой в голосе. — Дай мне возможность увидеться с ним.

— Я недавно узнавал про нашего пекаря. И знаешь, он не был к тебе честен. У него была жена от другой простолюдинки.

— Дай мне увидеть его.

— Я говорю тебе, не желает он тебя видеть! Он забыл тебя и пошёл крутить романы с другой! — Она развернулась и ушла. Двери закрылись, она как дух, словно её тут и не было. — Тронный зал был изгажен. Трон опрокинут, ковёр сожжён, как и кабелены. В дверь постучались. — ВОН! НИКОГО НЕ ЖЕЛАЮ ВИДЕТЬ!

Весь тронный зал горел, вместе с молодой фотографией царя.

— Царь! — Ворвался стражник.

— Вон, я сказал!

— Ваша дочь! Это важно!

— Что?

Пару минут назад она вышла из дворца, сказав, что отец изменил своё решение из-за ребёнка, что таился под её сердцем. Стража не была полностью уверена, и был отправлен один из них к главному, но стоило вернуться, как стражник у ворот была заражён магией Альвины. Та сбежала.

Спустя месяц выяснилось, что она умерла под завалами одного из зданий. Погибла с улыбкой. Её огласили пропавшей, а пекаря до сих пор обвиняют во всём. Даже из-за того, что в здании, в котором нашли труп принцессы, была найдена магия людей, что позже были определены как сектанты, ушедшие из царства демона под видом мигрантов.

— Папа, а почему они думают, что моя мама принцесса? — Маленький красноволосый ребёнок держал отца за плечо, пока сам находился на его руках.

— Джонни, твоя мама была красива как принцесса, но, поверь, Альвина всегда была такой, как мы с тобой.

Медики выяснили, что Альвина погибла от истощения. Завалы произошли одновременно с тем, как она упала на землю, и она чудом сохранилась без видимых ран.

Маги слов смогли вытащить последние её слова, что она сказала перед смертью.

«Забери его».