Хогвартс 1707 (джен)

— Всё началось с принятия статута о секретности, — начала рассказ Грейс.

Она говорила тихо и задумчиво, время от времени переводя взгляд на пламя свечи. За окном каюты уже сгущались сумерки, и в стекле начинало отражаться лицо профессора. Корабль слегка покачивался на волнах, и где-то за стеной время от времени поскрипывали переборки.

— На самом деле к этому шло давно, — продолжила Грейс. — Отношения между магическим и немагическим мирами ухудшались веками. Особенно плохо стало последние пару столетий, когда магловские технологии начали ускоренно развиваться и стало распространяться огнестрельное оружие. Регулярная охота на ведьм тоже только усложняла положение. Многие волшебники предпочитали прятаться, многие маглы боялись того, чего не понимали, и обе стороны раз за разом находили новые причины опасаться друг друга.

Грейс ненадолго замолчала, позволяя Элис осмыслить услышанное, и продолжила:

— Но окончательно всё изменилось в 1689 году, когда международная конфедерация магов после долгих дискуссий наконец подписала закон, согласно которому волшебный мир должен отныне существовать в строжайшей тайне и не допускать, чтобы маглы узнали о существовании магии. Не все были сторонниками такого решения. Некоторые волшебники считали, что вместо того, чтобы исчезать из мира, им следует добиться права жить рядом с маглами открыто. Была даже попытка обратиться к английским монархам с просьбой предоставить волшебникам защиту в рамках магловского законодательства.

Грейс чуть усмехнулась.

— Я так понимаю, попытка не удалась, — сказала Элис.

— Да. Как нетрудно догадаться, ничего из этого не вышло. В итоге эта неудача стала ещё одним доводом для тех, кто считал, что нам лучше окончательно уйти в тень. В общем, тогда-то я и решила, что Натаниэлю и Доротее лучше покинуть страну.

Элис даже не сразу нашлась с ответом. До этого момента она слушала внимательно, но спокойно. Теперь же её брови резко сошлись, а пальцы сами собой сжались на краю чашки.

— Так это из-за вас родители отправились в изгнание? — с трудом скрывая удивление и возмущение, уточнила Элис.

— Не спеши с выводами, — мягко осадила её Грейс. — Твоим родителям в тот момент грозили серьёзные преследования и тюрьма. Они и без того занимались вещами, которые многие считали сомнительными. Но за разработку детектора неизвестных форм магии в сотрудничестве с гоблинами в тюрьму не сажают и это не запрещено. А вот привлекать к проекту учёного-магла и посвящать во все тонкости магии — это теперь стало считаться очень серьёзным преступлением.

Грейс ненадолго отвернулась к окну, собираясь с мыслями. А затем достала из ящика стола и положила перед Элис старый рисунок, на котором весело улыбались две девочки в школьных мантиях.

— Доротея была моей одноклассницей. Мы учились на одном курсе в Хогвартсе. Она была в Слизерине, а я в Гриффиндоре, и, если бы кто-нибудь сказал нам в первый день, что мы станем близкими подругами, думаю, мы бы обе рассмеялись. Но в итоге мы удивительным образом сдружились. Доротея была совершенно не похожа на то, что обычно представляли о слизеринцах. Она могла быть упрямой, язвительной и временами даже невыносимой, но если уж считала человека своим другом, то могла пойти ради него очень далеко. Вообще целеустремлённость всегда была её главной чертой, а меня всегда тянуло к приключениям, и, видимо, где-то на стыке этих качеств мы сошлись.

Элис впервые слышала, как кто-то говорит о матери не как о знаменитой Арчер и не как о нарушительнице, а просто с теплотой вспоминая совместные школьные годы. От этого и у неё на душе стало немного теплее, а Грейс рассказывала дальше:

— С Натаниэлем у меня тоже были хорошие отношения, и я всегда уважала его стремление ко всем наукам и знаниям, до каких только можно дотянуться. Он был достойным выпускником Когтеврана и после Хогвартса увлёкся такими направлениями, куда мало кто решался ступать. Доротея поддерживала его во всём, потому что тоже видела в этих исследованиях огромные возможности.

Улыбка постепенно исчезла. Грейс сменила тон на более серьёзный:

— Совет волшебников давно косо посматривал на них. Никому не нравились необычные и порой опасные исследования и копание в самой природе волшебства. Но формально придраться было не к чему. А потом вдруг стало известно, что в их команде есть магловский профессор из Оксфорда… Да ещё и посвящённый во все тонкости магии. И хотя окончательный порядок в соответствии с новым законом установился лишь через несколько лет, в совете волшебников некоторым очень нужен был повод, и вот он появился. Разумеется, их сразу же арестовали, конфисковали все наработки и заморозили счета в Гринготтсе.

Элис молча слушала. Где-то в глубине души она ожидала услышать именно это, но одно дело — знать, что родителей когда-то наказали, и совсем другое — представить, как они в одночасье лишились всего.

— А я… — Грейс вздохнула. — Я просто не могла их бросить на произвол судьбы. Выступив на суде, я смогла убедить заменить тюрьму на ссылку. И сама отправилась с ними.

Элис смотрела на неё несколько секунд, не находя слов.

— Простите, я ничего этого не знала, — наконец виновато призналась она. — Но вам-то зачем понадобилось покидать страну?

Грейс тепло улыбнулась, предаваясь воспоминаниям, среди которых явно были не только плохие, но и хорошие.

— Ну, в те годы я была той ещё авантюристкой. Путешествие в Новый Свет казалось мне отличным приключением. Да ещё и с возможностью спасти друзей от тюрьмы.

— Ясно. И что было потом?

Грейс откинулась на спинку стула.

— Потом мы отправились в Северную Америку. Это была жизнь с чистого листа. Там всё было другим — воздух, запахи, леса, даже небо казалось больше. Мы поселились на окраине Нью-Йорка и довольно быстро обустроились. Доротея была очень сильна в маскирующих чарах и сделала нам всем мантии-невидимки, а Натаниэль разработал поисковое заклинание. Мы тайком посещали магловские рудники и легко находили золото и драгоценные камни там, где маглы не обнаружили месторождений. Денег быстро стало столько, что мы ни в чём не нуждались. И тогда они вернулись к исследованиям. Разумеется, статут о секретности распространялся и на американские колонии, но привлекать магловских учёных больше не требовалось. Все чертежи были у Натаниэля в голове. А вот местных гоблинов найти пришлось. Новому детектору требовались струны разной толщины из гоблинского серебра, и без них было не обойтись. Впрочем, денег было много, и они просто платили за изготовление, не посвящая в этот раз исполнителей во все детали.

Некоторое время Элис молча смотрела на профессора. Постепенно история её семьи начинала складываться в цельную, но довольно сложную картину.

— Я знаю, что мама и папа пытались искать какие-то неизвестные формы магии, — наконец сказала она. — Но мне всегда было интересно, зачем. Насколько я знаю, ничего конкретного они так и не обнаружили. Так зачем тратить столько времени и средств на то, чего может и не быть?

Грейс призадумалась, и Элис чувствовала, что она явно решает, как много можно рассказать.

— Ты ведь понимаешь, что родители посвящали тебя не во все свои дела?

— Конечно. Доступ в подвал у нас всегда был закрыт. Они даже наложили на дверь блокирующие чары.

— Они сделали это сразу после того, как ты появилась на свет. И, если честно, это было правильно. Уверена, ты бы тоже не стала пускать детей в подвал, в котором могут проводиться небезопасные эксперименты.

— Так и чем же они занимались? — осторожно спросила Элис. — Я так понимаю, вы мне расскажете.

Грейс ещё немного помолчала и после раздумья ответила:

— Видишь ли, круг их поисков был очень обширным. Сама Америка, кстати, этому способствовала. Новые земли, новые магические существа и растения, другие разновидности магии у коренных народов… Всё это открывало новые возможности, которых не было на родине.

Профессор сделала паузу, подбирая слова, а затем сказала:

— Но больше всего они мечтали обнаружить древнюю первородную магию. Такую, что способна сотворить небо и землю. Магию творения и разрушения, магию жизни и смерти.

Это прозвучало как настоящее откровение, и Элис впервые начала осознавать, почему другим не нравились семейные исследования. Ведь если кто-то будет обладать подобной силой… От этой мысли захватывало дух и одновременно становилось жутковато.

— А разве такая магия существует? — осторожно спросила Элис.

Грейс пожала плечами.

— Кто знает? Люди веками задавались вопросами, откуда появилось всё вокруг нас, да и мы сами. И некоторые верят, ну или по крайней мере предполагают, что сотворение всего мира — это результат работы некой высшей формы магии, которая нам недоступна. Иногда такие предположения основываются на том, что волшебники находят иные проявления магии и открывают новые заклинания.

— А вы как считаете?

— Не знаю. Я предпочитаю опираться на научные факты, а не на мифы и догадки. Впрочем, должна признать, что исследования Арчеров весьма любопытны. В некоторых из так называемых мест силы, а также в древних магических оплотах созданный ими детектор иногда и впрямь показывал присутствие чего-то незримого. В том числе и вблизи Хогвартса, который, несомненно, является оплотом могущественной магии, неподвластной никому из современников.

Элис удивлённо подняла брови.

— Так мама с папой пытались изучать Хогвартс?

— Да, но им быстро запретили приближаться к замку. Конечно, в их теории мало кто верил, однако никому не хотелось проверять, что произойдёт, если Арчеры начнут таскать по окрестностям Хогвартса своё странное устройство размером с телегу.

Элис представила это зрелище и невольно хмыкнула.

— Да уж, представляю…

Грейс продолжала рассказ:

— Проблемы с размерами преследовали потом и на американской земле. Даже для волшебников его было сложно перевозить незаметно. Поэтому Натаниэль и Доротея постепенно пришли к мысли, что детектор необходимо уменьшить, чтобы он помещался в кармане. В итоге они пришли к выводу, что единственный вариант добиться компактных размеров — это сделать детектор на основе волшебной палочки. Я в те годы много путешествовала по Америке и редко появлялась в Нью-Йорке. Поэтому ты меня и не помнишь. Я считала, что Натаниэль и Доротея гоняются за призрачной мечтой, и предпочитала проводить время в экспедициях, где находила много нового и интересного. Когда я в очередной раз вернулась в Нью-Йорк, они рассказали мне о новом проекте. К тому моменту они провели уже множество экспериментов с разными породами дерева и сердцевинами. Результата так и не было, но расчёты показывали, что им необходима последняя сердцевина, которую они ещё не пробовали — это перо птицы-гром.

Элис почувствовала, как внутри всё сжалось. История Грейс приближалась к тому, с чего начинался рассказ.

Грейс продолжила:

— Проблема была в том, что достать такое перо — это отдельная непростая задача. Это не такой ингредиент, который можно купить в любой волшебной лавке. Конечно, был вариант обратиться к браконьерам, но это само по себе не очень надёжно, да и к тому же лишние свидетели. В итоге добывать перо отправилась известная авантюристка Камелия Грейс.

— Я так понимаю, эта экспедиция прошла не очень удачно…

Элис произнесла это осторожно, но Грейс, казалось, уже давно воспринимала эти воспоминания как должное и не испытывала особых эмоций.

— Ну, поначалу ничего не предвещало. Я знала, с чем собираюсь иметь дело. Вернее, тогда мне так казалось. Это очень большая и опасная птица, которая может вызвать шторм и обладает способностью чувствовать приближение опасности. Но я не собиралась охотиться на неё. Мне нужно было лишь одно перо. В одном из индейских племён у меня были хорошие отношения с местными шаманами, или как они называют себя — Вичаша Вакан. Они подсказали, как задобрить птицу-гром, из каких ингредиентов сделать угощение. И в тот момент, когда я уже заполучила перо и собиралась уходить, оказалось, что за мной следили браконьеры. Во время сражения я получила множество ранений и упала со скалы. Мне очень повезло, что меня нашёл индейский шаман. Позже мне сказали, что ему было видение о том, что со мной приключится беда и поэтому он пошёл следом. Меня выходили, но некоторые магические раны невозможно исцелить полностью. С тех пор для меня каждый шаг — это боль.

Грейс рассказывала спокойно с интонацией человека, привыкшего к своему состоянию. Элис не знала, что ответить. Профессор, которая ещё недавно летала по кораблю на своей странной метле с таким видом, будто не замечала никаких трудностей, вдруг стала казаться Элис совсем другим человеком. Теперь она увидела ту цену, которую Грейс заплатила за свои приключения.

— Мне очень-очень жаль, — тихо произнесла Элис.

— Не стоит, — устало махнула рукой Грейс. — Я сама по молодости часто ввязывалась в рискованные авантюры, а многие мои экспедиции были ещё опаснее, так что в какой-то степени случившееся закономерно. В итоге в Нью-Йорк я прибыла уже с Матильдой и, конечно, с пером. Оно прекрасно сохранилось в моей сумке. Это позволило Натаниэлю и Доротее завершить эксперимент. Что тут сказать… Результат их трудов теперь путешествует в твоём кармане.

Они обе медленно перевели взгляд на лежавшие на столе волшебные палочки. С каждой минутой Элис узнавала всё больше интересного.

— Вот, значит, как… Я знала, что родители занимаются наукой и даже мельком видела большой прибор, о котором вы говорите. Но историю создания палочки я не знала.

— А вот дальнейшее неизвестно уже мне. По крайней мере не всё. Поняв, что мои путешествия закончились, я вернулась в Англию. Я переписывалась кое с кем и узнала, что в Хогвартсе освободилась должность учителя травологии. Я решила не упускать возможность и не стала задерживаться в Америке. А потом уже из письма Доротеи я узнала, что эта палочка оказалась тем самым, к чему они так долго стремились, она работала, но она никого полноценно не слушалась и вела себя непредсказуемо, могла даже ударить электрическим разрядом ни с того ни с сего. А потом внезапно она выбрала тебя. Как это произошло?

Элис немного задумалась, вспоминая тот день. Воспоминание, которое прежде казалось ей просто странной детской историей, теперь выглядело иначе.

— Мне было девять, когда это случилось. Помню, как папа с утра уехал по делам. А мама спустилась в подвал, как она сказала, поработать. Время близилось к обеду, и я думала, что она уже вот-вот поднимется, как вдруг раздался взрыв, от которого содрогнулся весь дом. Я очень испугалась. Когда я подошла к двери в подвал, она была сорвана с петель. Блокирующие чары пропали вместе с дверью, и я спустилась вниз. Я боялась, что с мамой что-то случилось и звала её. Вокруг была разруха и почти ничего не видно. Единственная работающая масляная лампа валялась на полу. Я подняла её, чтобы ничего не загорелось. А потом увидела, как со стола скатилась и упала на пол прямо передо мной та самая волшебная палочка. Я подобрала её и ощутила тепло в ладони, а кончик палочки засветился мягким светом. И в этот момент меня позвала мама. Она была цела и стояла на лестнице. И смотрела на меня с таким удивлением, какого я в жизни не видела. Когда папа вернулся домой, он сказал, что волшебные палочки устроены так, что сами выбирают себе подходящего волшебника. Что это сложные и не до конца понятные связи. И такая связь у этой палочки установилась именно со мной.

Грейс слушала, не перебивая. Рассказ вызывал у неё неподдельный интерес.

— Это очень редкое и неожиданное совпадение, — подметила Грейс. — Учитывая, что палочки из акации сами по себе считаются капризными и требовательными к владельцу. А сердцевина из пера птицы-гром добавляет сложности в освоении. Видимо, сама судьба так распорядилась, что вы идеально подошли друг другу. Я так понимаю, палочку сразу отдали тебе?

Элис кивнула.

— Всё верно. Папа сказал, что раз уж так случилось и палочка сделала выбор, то разлучать нас нельзя и меня начнут обучать основам колдовства. До двенадцати лет родители обучали меня сами, и иногда их знакомые волшебники из местных. Потом всё же решились отправить меня в Ильверморни. Там было в целом неплохо, хоть мне и не нравились некоторые правила и ограничения. Зато там была довольно теплая дружеская атмосфера. Но этим летом всё резко изменилось…

Элис помрачнела. Ещё недавно в её планы вовсе не входили тяготы переезда. Но этим вечером она хотя бы начала понимать их причину.

— Я и сама удивилась, когда получила письмо от Доротеи, — сказала Грейс. — Она просила встретить тебя у причала и сопроводить до школы. И с того момента мне очень интересно, что произошло такого срочного, что они резко бросили своё уютное американское гнездо и вернулись на родину. И им некогда было даже посадить тебя на корабль.

— Да я и сама знаю немного, — ответила Элис.

— Ну мне-то ты можешь рассказать. Уж я-то заслуживаю доверия.

Немного подумав, Элис решила рассказать, что знает:

— Мне известно, что письмо родителям написал сам министр магии Улик Гамп. Он обещал полную амнистию, а также вернуть всё конфискованное имущество и счёт в гоблинском банке, как там его, Гринготтс? В деньгах мы не нуждались, но родители всё равно начали срочно собираться.

Грейс теперь слушала гораздо внимательнее.

— Вот это очень интересно. Откуда такая щедрость и к чему такая спешка?

— А вот это мне точно неизвестно. Я знаю только, что министерству магии понадобилась какая-то очень важная и срочная помощь от родителей. И это как-то связано с их исследованиями. И это должно оставаться в секрете, чтобы не вызвать панику среди населения. Это всё, что я знаю. Прибыв в Лондон, мы очень быстро сходили за покупками в Косой переулок. Там же родители наняли летающую карету, которая доставила меня на пристань. А их самих уже срочно ждали в министерстве.

— Вот как… Любопытно. Я бы даже сказала, очень интригующе.

Грейс задумчиво помолчала, откинувшись на спинку стула, а потом задала другой вопрос:

— Кстати, а зачем тебе купили другую волшебную палочку, если у тебя уже давно была своя?

Элис пожала плечами.

— Сказали, чтобы было меньше проблем на учёбе. Дело в том, что родительская палочка иногда ведёт себя необычно для Англии, как мне сказали. Например, она может самостоятельно реагировать на опасность и выстреливать заклинаниями в её источник.

Грейс нахмурилась.

— Самостоятельно?

— Да. В Америке считается полезным свойством. Но для уроков в Хогвартсе решили, что лучше подобрать полностью стабильную палочку.

Профессор покрутила в руках чашку.

— Ясно. Ну что ж, надеюсь, Доротея мне ещё напишет и объяснит, что происходит. А пока осваивайся. К Хогвартсу нужно привыкнуть. Если что, обращайся по любым вопросам.

Последние слова прозвучали гораздо теплее. И Элис была рада их услышать.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарила она. — И за рассказ тоже.

Грейс молча кивнула. Чай допивали в задумчивом молчании. Наконец Элис встала со словами:

— Ладно, пойду прогуляюсь перед сном.

Она явственно ощущала потребность немного проветриться и собраться с мыслями.

— Только не задерживайся надолго, уже скоро отбой, — предупредила Грейс.

— Хорошо.

Забрав со стола палочки, Элис вышла из каюты и сразу ощутила, что в коридоре было заметно прохладнее.

В общем холле вечерняя суета уже постепенно утихала: ученики разбредались по своим каютам, где-то закрывались двери, кто-то торопливо договаривал последние слова перед сном. Некоторые свечи уже погасли, оставляя между столами мягкие островки полумрака.

Она поднялась по лестнице. С каждым пролётом становилось холоднее, а шум корабля всё громче.

Поднявшись на верхнюю палубу, она невольно остановилась. За время ужина и разговоров мир вокруг успел измениться.

Небо стало значительно темнее. Последние багряные полосы заката почти исчезли за горизонтом, и над рекой уже проступали первые звёзды. Ветер заметно усилился и пах не городом, а холодной водой.

На палубах стало менее людно. Немногочисленные матросы прохаживались вдоль бортов, проверяя снасти. «Похоже, что на волшебном корабле не нужна большая команда», — подумала Элис. В подтверждение её мыслей один из матросов подтянул какой-то канат взмахом волшебной палочки.

Элис прошла к борту. Темза за прошедшее время стала совсем другой. Река теперь казалась огромной. Берега разошлись далеко друг от друга, и среди сумерек уже не чувствовалось прежней тесноты окрестностей Лондона. Вместо бесконечной городской застройки тянулись тёмные поля, редкие огни поселений и длинные полосы болотистой земли.

Впереди, на северном берегу, появился низкий массив кирпичных укреплений. Элис не сразу поняла, что именно видит. Затем заметила неправильные очертания бастионов и тёмные линии валов, окружавшие крепость.

Это был Тилберийский форт. Даже в сумерках он производил впечатление. В отличие от сказочных замков он не стремился ввысь. Его сила будто пряталась в земле: низкие кирпичные стены, земляные валы, глубокие рвы и длинная артиллерийская батарея вдоль реки. Время от времени на тёмном фоне появлялся огонёк фонаря или угадывался силуэт часового.

Почти напротив, на южном берегу, темнели старые укрепления Грейвсенда. Среди земляных линий и невысоких кирпичных стен угадывался старый блокгауз, построенный ещё при Генрихе VIII. Его артиллерийские позиции когда-то должны были перекрывать огнём проход по реке вместе с укреплениями на противоположном берегу.

Теперь оба сооружения казались для Элис безмолвными сторожами Темзы. Корабль медленно проходил между ними.

Где-то позади оставались вечерние огни Лондона и Гринвича, а также длинный день, который уже казался каким-то невероятно далёким. Впереди лежала широкая тёмная вода.

Внезапно со стороны рулевого помоста донёсся магически усиленный голос капитана:

— Поставить все паруса! Развернуть реи по ветру! Полный вперёд!

Все матросы на палубе немедленно взяли в руки волшебные палочки. На мачтах один за другим раскрывались оставшиеся паруса, среди них особенно заметными были нижние — самые объёмные и тяговитые. Ветер ударил в них с такой силой, что полотнища гулко хлопнули, а корабль заметно прибавил ходу.

Элис крепче ухватилась за фальшборт. Впервые за этот вечер она вдруг подумала, что обратного пути больше нет.

Позади оставались не только города, но и сами берега. А прямо по курсу бескрайняя водная гладь и темнеющий горизонт распахнули свои объятия, увлекая в неведомые дали.

Проснулась Элис уже в полдень. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, где находится. Едва заметное покачивание корабля постепенно вернуло её к реальности и напомнило, что она по-прежнему находится далеко от берега. Вчерашний день со всеми переездами и хлопотами выдался довольно тяжёлым. Неудивительно, что организм решил отвоевать несколько лишних часов сна.

Элис медленно поднялась с кровати, чувствуя приятную, но довольно тяжёлую сонливость. Голова была немного ватной. Взяв со столика стакан, она налила воды из кувшина и залпом осушила его. Потом с опаской глянула в зеркало. К счастью, причёска за ночь испортилась не слишком сильно. Кое-как причесавшись и накинув пальто, Элис вышла из каюты.

В общем холле уже кипела жизнь. За время её сна корабль словно проснулся сам. Кресла и диваны были заняты учениками, по коридору то и дело пробегали школьники, откуда-то доносился смех, кто-то спорил о вчерашних метеоритах, которые вновь появились уже поздно ночью, а несколько старшекурсников с увлечением обсуждали результаты каких-то соревнований.

Элис мельком посмотрела на большие настенные часы. Завтрак она, разумеется, проспала. Живот тут же выразил своё мнение по этому поводу.

Решив, что это достаточно весомый аргумент, Элис направилась в столовую. К её удивлению и немалой радости, там ещё осталось довольно много еды. Видимо, корабельный распорядок предусматривал, что не все ученики способны просыпаться с первыми петухами, или просто готовили с запасом. Теперь в зале было почти пусто, а на столах ещё стояли нетронутые блюда.

Не желая заходить на чужую территорию, Элис сразу направилась к столам первогодок и преподавателей. Там не было ни одного человека. Однако по дороге её внимание привлекла оживлённая компания за крайним столом с зелёной скатертью. Слизеринцы. Иначе и быть не могло.

За столом собралось около семи человек. Все были старше или ровесники Элис, и почти каждый выглядел так, словно с детства привык к дорогим вещам. На ком-то была добротная мантия с тонкой вышивкой, на ком-то шёлковый кафтан, у некоторых на пальцах поблёскивали кольца. Даже разговаривали они с той особой уверенностью людей, которые привыкли, что их мнение имеет значение. И сейчас они что-то бурно обсуждали.

— Да понимаю я, что в этом году мы не можем снова проиграть турнир, — говорила блондинка в богатом шелковом платье.

Она сидела полубоком, опираясь локтем о стол, и раздражённо постукивала пальцами по столешнице. Её светлые волосы были собраны так аккуратно, что рядом с ними причёска самой Элис наверняка выглядела особенно жалко.

— Усилим тренировки, будем больше разбирать стратегию и тактику, — продолжала девушка. — А с Марлоу у меня личные счёты. Клянусь, что в этом году я её уделаю.

Элис невольно замедлила шаг. «Марлоу — это же фамилия Селены, — вспомнила Элис. — Похоже, они соперницы».

— Квиддич — это ещё не всё, — хмуро ответил парень постарше, облачённый в дорогой кафтан. — Все смогли нас в чём-то превзойти. Когтевран в квиддиче, Гриффиндор в дуэльном клубе, а Пуффендуй умудрился заткнуть за пояс оценками и ответами на уроках. Мы должны поднажать во всех направлениях и вырвать первое место.

— Надо придумать новые наказания для тех, кто теряет баллы факультета, — предложил его сосед, блондин в щёгольской расписной мантии. — Но только такие, чтобы не отнимали много времени и отстающие успевали исправляться в учёбе.

— Ещё скажи: давайте вообще ничего не нарушать, — усмехнулась блондинка. — Будем вести себя примернее, чем пуффендуйские слюнтяи.

За столом все разом прыснули от смеха.

— Ещё чего, — с достоинством и даже некоторой гордостью в голосе ответил блондин. — Нормальный слизеринец должен просто не попадаться. Не поймали, значит не нарушил. И каждый должен это усвоить.

Элис едва заметно поморщилась. Ещё ни разу при встрече слизеринцев у неё не сложилось ни одного положительного впечатления о них.

Не желая привлекать к себе внимание, Элис тенью проскользнула в дальний конец зала и села за один из пустых столов. Перед ней стояла чашка чая и нетронутая тарелка с яичницей, беконом и поджаренным хлебом. Она сразу взялась за еду, решив, что сейчас голод гораздо важнее чужих разговоров. Впрочем, не прислушиваться к ним оказалось весьма затруднительно.

— В дуэльном клубе надо стать максимально жёсткими, — поступило ещё одно предложение с дальней стороны слизеринского стола.

— Но не настолько, чтобы терять баллы за нарушения, — ответил другой голос. — Надо быть вот прямо на грани дозволенного…

— А кто это там? Видели? Да вон же, сейчас вошла.

Элис поняла, что на неё обратили внимание. Украдкой поглядывая на дальний стол, она внимательнее прислушалась.

— Похоже, это та самая новенькая, Арчер, — прищурился блондин.

— Я слышала, её родители крутые, — вполголоса сказала блондинка. — Делают что хотят. Качества Слизерина, как считаете?

Элис почувствовала, как аппетит вдруг стал значительно слабее.

— Пока она никто, — безразлично ответил старший. — Дождёмся распределения. Тогда и будет ясно, друг это или враг.

Он хлопнул ладонью по столу и встал со словами:

— Ладно, идёмте. Хватит тут просиживать, дела у всех есть. Донесите наши идеи до всего факультета. Пусть заранее настраиваются.

Слизеринцы начали подниматься. Некоторые по пути бросили любопытный взгляд в сторону Элис.

Она проводила их осторожным взглядом, стараясь не показывать раздражения. Второй день подряд у неё складывалось впечатление, что на этом факультете собрались самые неприятные личности со всей школы.

И тут же в памяти всплыли слова Ричарда: «не удивлюсь, если её распределят в Слизерин…»

Стараясь отогнать неприятные мысли, Элис покончила с поздним завтраком и вышла из столовой. Миновав общий холл, где жизнь кипела своим чередом, она поднялась на верхнюю палубу.

Её сразу встретил свежий ветер. Небо было затянуто облаками, но между ними то и дело пробивалось солнце, делая погоду менее серой. Корабль шёл на всех парусах и быстро рассекал волны. Ветер наполнял огромные полотнища над головой, канаты поскрипывали под натяжением, а где-то впереди моряки негромко переговаривались о чём-то своём.

Элис подошла к борту. Слева по курсу вдалеке тянулась береговая линия Англии. Теперь, когда Лондон остался где-то позади, берег выглядел совсем иначе. Никаких плотных рядов домов и пристаней — только редкие поселения, зелёные поля, небольшие холмы и серые каменные сооружения, которые время от времени появлялись у воды.

Элис задумчиво смотрела на них, когда рядом раздался знакомый голос:

— Восточное побережье Англии.

Она повернула голову. Та самая блондинка со Слизерина подошла к борту и, не спрашивая разрешения, уселась на стоявшую рядом корабельную пушку. Элис покосилась на неё с недоверием. Девушка, однако, выглядела совершенно спокойно.

— Так и будем плыть вдоль берегов, — продолжила она. — Обогнём Шотландию и через портал между двумя скалами попадём в Великое озеро Хогвартса. Уже завтра вечером будем на пиру в Большом зале.

— Ясно. Спасибо за информацию, — сухо ответила Элис.

Она снова отвернулась к морю, надеясь, что намёк достаточно прозрачен. Оказалось, нет.

— Я Глориана Розье, кстати, — представилась блондинка. — А ты из семьи Арчер, верно?

Она произнесла это без напряжения или осторожности, которые можно было ожидать от других собеседников. А с простым любопытством.

— Да. Элис Арчер.

На несколько секунд повисло молчание. Элис не торопилась продолжать разговор. В данный момент она вообще не очень хотела общаться и знакомиться с кем-либо. Но Глориана не сдавалась:

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но не спеши с выводами.

— И о чём же я думаю? — решила уточнить Элис.

— Да то же, что и все. Только правда в другом. Слизеринцы просто честнее остальных. Думаешь, гриффиндорцы не нарушают правил? Да ещё как, только под видом благородства и отваги. Когтевранцы считают себя гениями и смотрят на остальных свысока. Пуффендуй с виду белые и пушистые, а палец в рот не клади. Друг за друга держатся как банда, да ещё и совсем скатились в рассадник грязнокровок.

— Почему вы так не любите нечистокровных волшебников? — решила поинтересоваться Элис. — Когда я училась в Америке, там ни у кого не было такого отношения.

Глориана скептически фыркнула.

— Думаю, уже скоро это изменится и там. Вопрос времени. Вот ты думаешь, что те, кто плохо относятся к грязнокровкам, просто злые и плохие?

— Ну, как по мне, просто так презирать и унижать других неправильно.

— Ты просто смотришь недальновидно и поэтому пока не понимаешь, — в голосе Глорианы звучала не просто уверенность, а скорее убеждённость. — Пока это не коснулось лично тебя и твоей семьи. Вот смотри, как ты считаешь, дикие животные в лесу могут напасть на тебя, потому что они злые?

Элис подозревала, что вопрос с каким-то подвохом, но всё же ответила:

— Они просто борются за выживание и свою территорию.

— Вот! — Глориана радостно хлопнула в ладоши. — А ты думаешь, люди сильно отличаются? Посмотри на мир вокруг. Люди делятся на страны и народы. Постоянно кто-то с кем-то воюет. Почему? Да потому, что это такая же борьба за выживание и ресурсы.

Элис нахмурилась. Ей не нравилось направление, в котором шёл разговор, но при этом Глориана говорила уверенно и последовательно. Элис даже понимала, почему кому-то её аргументы могут показаться убедительными.

— А теперь представь, — продолжила Глориана. — Ты чистокровная волшебница. Ты выучишься и, например, захочешь открыть магазин волшебных товаров в Косом переулке. И, допустим, я тоже. Нам двоим места хватит. Но Хогвартс каждый год выпускает ещё и кучу грязнокровок. И они откроют ещё, допустим, пять магазинов. И ты будешь со всеми конкурировать. И будь уверена, что каждый из них будет хотеть, чтобы твой магазин разорился. Что-то мне подсказывает, что, когда тебе надо зарабатывать на жизнь и вокруг куча конкурентов, ты вряд ли будешь довольна. И это лишь один пример.

Аргумент был простым. И именно поэтому на первый взгляд казался разумным. Элис призадумалась и была вынуждена признать, что в её словах была по крайней мере доля правды. Элис тяжело вздохнула. Она не хотела соглашаться с Глорианой, но и не могла полностью отвергнуть её рассуждения.

— Не знаю. Может быть, ты в чём-то и права.

Глориана покачала головой:

— В чём-то? Подожди, скоро ты увидишь, какая война развернётся между факультетами. Ты ведь слышала разговор в столовой? Слизерин в этом году будет прилагать максимум усилий для победы. Но и наши противники вряд ли захотят уступить. И если ты думаешь, что только мы планируем вести жёсткую игру, то ты глубоко заблуждаешься.

— Ты говоришь как будто о настоящей войне. Неужели кубок школы настолько важен?

— Естественно! — Глориана ответила так быстро, будто сама мысль о сомнениях казалась ей странной. — Это престиж и репутация, а также куча привилегий на будущий год. Например, право первыми выбирать удобное время для тренировок. И, конечно же, преимущество в виде школьных жетонов, которые можно потратить на полезные приобретения для факультета, а ещё их можно использовать для отмены наказаний.

Она наклонилась ближе:

— Только представь, что прямо перед квиддичем кто-то из команды наказан и попал на отработку. Жетон не вернёт факультету потерянные очки, зато позволит отменить наказание игрока. И в этом году Гриффиндор купается в привилегиях.

В её голосе прозвучала настоящая обида.

— Мы должны отбить это право и сделаем это во что бы то ни стало.

Элис тяжело вздохнула.

— Понятно. Похоже, что и мне предстоит в это ввязаться.

— Будет интересно, на чьей стороне. Я поставила галеон на то, что ты будешь с нами.

— Откуда такая уверенность?

Глориана окинула Элис оценивающим взглядом.

— Хотя бы оттуда, что в зале славы Доротея Арчер отмечена за выдающиеся успехи в учёбе. А она училась на Слизерине. Ты не выглядишь когтевранской зубрилой. Слабоумие и отвага — тоже явно не про тебя, а значит не Гриффиндор. Ты выглядишь скорее осторожной и наверняка будешь держать планку не ниже родителей, а это скорее Слизерин. Ну уж точно не Пуффендуй. Ты чистокровная, а там рассадник грязнокровок.

Элис нахмурилась. Слизеринская манера оскорблять тех, кого они считали недостойными, всё больше раздражала её.

— Ты могла бы не говорить это слово?

Глориана впервые за всё время действительно растерялась.

— Какое? Грязнокровка?

— Именно, — твёрдо ответила Элис.

— Ой да ладно тебе, — Глориана махнула рукой, будто не могла понять, почему Элис так зацепилась за одно-единственное слово. — Помяни мои слова: пока тебя это просто лично не задело. Подожди, сама ещё увидишь.

— Надеюсь, что нет.

Глориана усмехнулась.

— Все верят в хорошее и доброе. Пока жизнь не ударит. Ладно, пойду я, засиделась уже. А мне ещё с командой по квиддичу надо встретиться.

Она легко спрыгнула с пушки и уточнила важным тоном:

— Я ведь ловец. А ты играешь?

— Нет.

— Жаль. Ладно, мне пора. Но я буду с интересом ждать твоего распределения. И кто знает, может быть, ты ещё со мной подружишься.

«Это вряд ли», — подумала Элис. Ответ едва не сорвался с языка, но она вовремя сдержалась. Она решила и дальше придерживаться принципа, который родители не раз повторяли ей ещё дома: поссориться с человеком нетрудно. Гораздо сложнее потом с ним мириться, если придётся.

Глориана ушла, оставив Элис в раздумьях. С одной стороны, девушка ей совершенно не нравилась. В её словах было слишком много презрения и уверенности в собственных выводах. Особенно раздражало постоянное употребление одного и того же оскорбления.

Но с другой…

Элис снова посмотрела на море. Некоторые слова Глорианы всё-таки застряли в голове. Не потому, что Элис стала с ней соглашаться. Скорее потому, что она впервые услышала подобные взгляды не как бессмысленные оскорбления, а как попытку объяснить, почему человек считает себя правым. И это было неприятнее всего. Потому что теперь было гораздо труднее просто отмахнуться.

Элис облокотилась на фальшборт и подняла взгляд к небу. Корабль продолжал идти на север, легко взбираясь на волны. Облака постепенно расходились, и между ними показывалось холодное голубое небо. Где-то впереди, за пределами видимого горизонта, находился Хогвартс. А Элис всё ещё даже не знала, к какому факультету будет принадлежать.

Постепенно путешествие становилось более спокойным и размеренным. Незнакомцы перестали докучать Элис. Хотя иногда она замечала, что в её сторону кто-нибудь да поглядывает. Впрочем, Элис сама сторонилась общественных мест. В столовой она больше не задерживалась, общий холл старалась проходить как можно быстрее, а значительную часть свободного времени проводила в своей каюте. Иногда читала, иногда просто сидела у иллюминатора и смотрела на воду. Когда становилось совсем душно от собственных мыслей, поднималась на верхнюю палубу.

Море за окном почти не менялось. Днём оно было серым или серебристо-голубым, вечером темнело до почти чёрного, а ночью превращалось в бесконечную гладь, над которой висело огромное звёздное небо. Иногда на горизонте появлялись редкие огни кораблей, иногда показывались кусочки берега, но в остальном казалось, что их судно давно покинуло человеческий мир и движется по какой-то отдельной, бесконечной дороге.

Красные метеоры тоже никуда не исчезли. Поздним вечером они снова и снова вспыхивали в небе, и вскоре на корабле начали появляться самые разные теории.

Кто-то утверждал, что это редчайшее астрономическое явление. Кто-то был уверен, что приближается большая комета. Особенно впечатлительные ученики говорили о знамениях, пророчествах и грядущих бедствиях. Один мальчик даже уверял, что его дядя когда-то видел нечто подобное перед большим наводнением.

Элис старалась не слушать.

Однако всякий раз, когда очередной красный след вспыхивал в ночном небе, её рука почти машинально касалась внутреннего кармана пальто. Экспериментальная палочка в это время едва заметно дрожала.

Не так сильно, как в первый вечер. Но довольно настойчиво.

Следующий день поначалу тоже ничем не отличался от предыдущих. Но постепенно пассажиры становились заметно оживлённее. Причина была очевидна: до Хогвартса оставалось уже совсем недалеко. По этому поводу многие уже начинали переодеваться в школьные мантии.

В общем холле всё чаще обсуждали, когда именно появятся две высокие скалы, кому удастся первым увидеть замок и действительно ли проход через магический портал выглядит так, как рассказывали старшекурсники. Первогодки особенно не могли усидеть на месте. Некоторые буквально караулили у лестницы, ведущей наверх, спрашивая у каждого проходящего взрослого:

— Уже скоро?

— А когда будет портал?

— А мы точно увидим замок с корабля?

Элис невольно улыбалась, слушая их. Она сама чувствовала почти то же самое. Какими бы ни были вчерашние тревоги, как бы ни раздражало постоянное внимание окружающих, мысль о Хогвартсе всё равно вызывала в груди странное, почти детское волнение.

К вечеру Элис тоже сменила пальто на мантию и поднялась на верхнюю палубу. Народу там оказалось гораздо больше обычного. Ученики толпились вдоль бортов, некоторые сидели прямо на палубе, другие забирались на возвышения, лишь бы увидеть как можно дальше. Особенно много было первогодок. Они то и дело показывали друг другу что-то вдали, спорили, смеялись и вытягивали шеи, будто от этого корабль мог пойти быстрее.

Элис выбрала место у борта, неподалёку от кормовой надстройки, чуть в стороне от самой плотной толпы.

Погода к тому времени успела испортиться. Небо почти целиком затянули тёмные облака. Ветер усиливался с каждой минутой, и море становилось неспокойным.

Некоторые взрослые советовали ученикам спуститься вниз. Но никто не спешил уходить. Всем хотелось увидеть Хогвартс. К тому же капитан явно не считал погоду опасной. Матросы продолжали работать, корабль шёл своим курсом, а огромные паруса напряжённо хлопали над палубой.

Элис крепче держалась за фальшборт и всматривалась в горизонт. Никаких двух скал пока не было видно. Только море, небо и тёмная полоса далёкой земли слева по курсу. А затем она заметила красную точку. Сначала совсем маленькую. Элис нахмурилась.

Этим вечером метеориты пришли раньше.

— Смотрите! — крикнул кто-то неподалёку.

Несколько человек подняли головы. Вторая красная точка появилась над горизонтом. Потом третья.

— Сегодня раньше, — удивлённо произнесла одна из учениц.

По палубе пробежал возбуждённый гул. Кто-то начал считать метеоры, кто-то показывал на них пальцами, кто-то уже принялся спорить, что именно они означают.

Элис молча наблюдала за уже почти привычной картиной. Экспериментальная палочка во внутреннем кармане вдруг вздрогнула. На этот раз гораздо сильнее. Элис резко положила ладонь на пальто и ощутила вибрацию и, как ей показалось, нарастающий тонкий писк.

И тут кто-то завопил:

— Смотрите!

Крик был уже не восхищённым. Он был испуганным. Элис вскинула голову. Прямо над кораблём летел ослепительно-красный огненный шар.

Метеорит падал почти вертикально вниз. Прямо на корабль. На одно короткое мгновение Элис увидела светящийся хвост, раскалённую поверхность и клубящийся вокруг него алый огонь. Она инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками.

Но метеорит не ударил в палубу. Прямо над грот-мачтой он встретился с невидимой преградой, и его траектория изменилась. Элис видела, как огненный шар словно скатился по невидимой поверхности, высекая искры и разбрасывая языки пламени, а потом с громким шипением упал за левым бортом.

В воздух взметнулся столб воды. Палубу обдало холодными брызгами. На несколько мгновений всё исчезло за стеной белой пены. А потом море взорвалось. Корабль содрогнулся так, словно во что-то врезался.

Элис почувствовала, как ноги отрываются от палубы, и рухнула на бок. Кто-то рядом закричал. Несколько детей упали друг на друга.

Над кораблём вспыхнула молния. Почти сразу вслед за ней раздался такой грохот громового раската, что Элис на несколько секунд оглохла. Начался ливень. Вода хлынула сверху плотной стеной, мгновенно промочив палубу. Дерево стало скользким, канаты задрожали, а ветер с такой силой ударил по парусам, что те громко затрещали. Над палубой раздавались крики и испуганные голоса:

— Что происходит?!

— Всем вниз!

— Держитесь за что-нибудь!

Над хаосом прорезался мощный голос капитана:

— Эвакуировать гражданских с палубы! Марсели и брамсели убрать! Открыть орудийные порты!

Надрывно зазвонил тревожный колокол. Матросы бросились выполнять приказы.

Элис кое-как подняла голову.

Пассажиры уже двигались к люкам, но паника мгновенно превращала даже широкий проход в опасное место. Люди толкались, кто-то поскользнулся, кто-то пытался найти потерянную сумку, а несколько первогодок просто замерли от страха.

На входе в люк стояла профессор Прайс. Она буквально вытаскивала учеников с палубы по одному, не позволяя образоваться давке.

— Не толкаться! По одному! Без паники!

Корабль содрогнулся вновь, и палуба накренилась. Из-за борта донёсся странный звук. Что-то тяжёлое протащилось по корпусу с наружной стороны. Глухой скрежет.

Потом ещё один. А потом из воды над левым бортом поднялись щупальца. Толстые, как ствол дерева, они обрушились на палубу, вызывая новую волну хаоса и паники.

— Бортовой залп! — прогремела команда капитана.

Воздух утонул в грохоте орудий. Вспышки выстрелов озарили море слева по борту и, прежде чем палубу накрыло облако порохового дыма, Элис успела увидеть чудовищных размеров кальмара. Попадание множества ядер отбросило чудище в морскую пучину, оторвав несколько щупалец, одно из которых так и осталось лежать на палубе. Чудовище издало низкий, глухой звук и исчезло под водой.

На палубе продолжалась паника. Все куда-то бежали, спотыкались и сталкивались, кашляли от едкого порохового дыма.

— Справа по борту ещё один!

— Заряжай картечью! — надрывался капитан. — Почему гражданские ещё на палубе?! Эвакуировать всех! Отразить абордаж!

Вспышка молнии на мгновение выхватила из непроглядной тьмы то, что карабкалось по скользкому борту. Это были не сказочные создания из легенд, а дикие морские тритоны — жуткие хищники океанской бездны. Их чешуйчатая, серо-стальная кожа глянцево блестела от дождя и пены. В свете очередной вспышки молнии хищно блеснули оскаленные пасти с несколькими рядами игольчатых зубов и бледные, будто слепые глаза, отражающие вспышки грозы. Перепончатые лапы с длинными костяными когтями со скрежетом въедались в мокрое дерево палубы, а в руках они сжимали грубые, но смертоносные пики из акульих костей и обточенных раковин. Из их груди вырывался сухой, вибрирующий клёкот, пробивавшийся даже сквозь рёв шторма.

Один из тритонов поднялся прямо над головой Элис. Не тратя время, чтобы встать на ноги, она машинально выхватила волшебную палочку:

— Остолбеней!

Тварь на секунду застыла, а затем с громким шлепком рухнула в воду.

Элис перевела дух. Она смогла отразить нападение. Но руки у неё дрожали. Это было совсем не похоже на упражнения на уроках. Здесь не было манекена. Не было профессора рядом. И не было возможности повторить попытку, если она ошибётся.

Внезапно кто-то схватил Элис под локоть. Она резко повернула руку, направляя палочку, и едва не выпустила заклинание в мужчину средних лет в сером плаще.

— Надо уходить! — перекричал он раскат грома. — Идти можешь?

Элис не сразу узнала одного из министерских работников. Кажется, он был самый молодой из группы, которую она видела в столовой. Серый плащ промок до нитки, волосы прилипли ко лбу, а внезапный порыв ветра сорвал с его головы шляпу. Теперь Элис увидела небритое лицо и внимательные сосредоточенные глаза. Кажется, потеря головного убора его не волновала.

— Да, могу! — ответила Элис. — Что случилось? Откуда всё это?

— Не знаю! Корабль окружали мощные защитные чары и все они вмиг пропали! Надо быстро уходить!

Элис кивнула.

— Хорошо!

Элис не стала спорить. Оставаться на палубе ей совершенно не хотелось. Кругом была суматоха. Последние пассажиры всё ещё спускались в трюм. Некоторые из матросов взмахами волшебных палочек всё ещё убирали лишние паруса, другие выстреливали защитные заклинания в тритонов, пытавшихся пробраться на палубу.

Новый удар заставил корабль содрогнуться. Палуба наклонилась вправо. Другой гигантский кальмар перебросил свои щупальца через борт, наклоняя корабль ещё сильнее. Элис и министерский едва не покатились кувырком.

— К люку! Быстрее! — скомандовал мужчина.

Новые тритоны уже карабкались на палубу.

Они сделали всего несколько шагов. Элис уже видела спасительный вход в трюм. И тогда во время очередной вспышки молнии на самом носу корабля, между двумя большими бочками, она увидела маленькие фигурки. Элис замерла. Две девочки. Те самые первокурсницы, которых она заметила ещё в первый вечер. Они прижались друг к другу, забившись в узкое пространство между бочками и бортиком. Обе плакали.

— Уходим! — торопил министерский.

— Там дети! — крикнула Элис.

— Что?! Где?!

— На носу! Их забыли!

Мужчина обернулся. Его лицо изменилось.

Но в этот момент капитан заорал:

— Бортовой залп!

Грохот выстрелов заглушил все прочие звуки. Озарённая вспышкой залпа туша огромного кальмара дёрнулась от прямого попадания, отпустила корабль и рухнула в море. Корабль вздрогнул. Палуба выровнялась и вновь утонула в дымовой завесе.

Но проблемы только начинались. Множество тритонов успели подняться наверх. Всё происходило одновременно и очень быстро. Один напал на матроса. Другой перепрыгнул через ящик. Кто-то выкрикнул заклинание. Кто-то закричал. Кто-то поскользнулся. Над палубой снова вспыхнула молния.

Элис почувствовала, как холодный страх сжимает желудок. Она могла уйти. Она должна была уйти. Ей четырнадцать. Она никогда не участвовала в настоящем бою. Она не знала, сколько ещё существ поднимется на борт и сколько их вообще вокруг корабля. Но две девочки всё ещё оставались на носу. И никто больше на них не смотрел.

— Депульсо! — выкрикнул заклинание министерский работник, отбрасывая ближайшего противника за борт, а затем потянул за руку Элис:

— Быстро вниз! Я не могу защищать всех сразу! Я вернусь за ними позже!

Элис решительно вырвала руку и жёстко произнесла:

— Нет. Лучше помогайте.

Она сама удивилась собственному голосу. Он прозвучал настолько твёрдо, что придал решимости ей самой. Элис вытащила вторую палочку. Обычная оказалась в правой руке. Экспериментальная — в левой.

И она пошла к носу. Не побежала. Именно потому, что бежать было опасно. Палуба скользила под ногами, корабль продолжал качаться на волнах, а вокруг было много враждебных существ.

Первый тритон бросился ей навстречу, а за ним перебирались через борт ещё двое. Элис вся превратилась в сосредоточенную решимость.

— Остолбеней! Флипендо! Левиоса! — выкрикивала она одно за другим заклинания, парализуя, сбивая с ног и подвешивая в воздухе противников.

— Протего! — выкрикнул следовавший попятам министерский служащий.

Элис вздрогнула. Она и не заметила, как один из тритонов метнул в неё костяное копьё, и, если бы не щитовые чары, оно наверняка достигло бы цели.

— Конфринго! — выкрикнул он следом, и огненная вспышка отбросила тритона в море.

Они пошли дальше. Неподалёку профессор Прайс всё ещё удерживала люк открытым.

— Мисс Арчер, сюда! — позвала она.

Элис и её внезапный напарник прошли мимо, не обращая внимания на призыв. Обстановка не позволяла расслабиться ни на секунду. Бегая глазами по палубе, Элис заметила, как сразу несколько тритонов собираются наброситься на них с разных сторон.

— Инсендио! — выкрикнули напарники одновременно, направляя палочки в разные стороны.

Тритоны, попытавшиеся их окружить, заверещали от боли, охваченные пламенем, и бросились за борт к спасительной воде.

Дети были совсем близко. Прижавшись друг к другу, белые как мел, они смотрели на происходящее широко открытыми глазами. В следующее мгновение прямо над ними навис тритон. Увидев детей, он без раздумий замахнулся копьём.

— Левиоса! — резко выкрикнула Элис. В этот момент ей показалось, что родительская палочка в левой руке сама сделала необходимое движение прежде, чем она произнесла заклинание.

Морское чудище беспомощно зависло в воздухе, нелепо размахивая лапами и хвостом.

— Депульсо! — не отставал напарник.

Заклинание вышвырнуло тварь за борт. Они наконец подбежали к детям, которые рыдали одновременно от страха и от счастья, не веря в своё спасение.

— Мы думали, нам конец, — без сил прошептала одна.

— Спасибо, — всхлипнула вторая.

— Всё будет хорошо, — ответила Элис.

Она сама не знала, почему сказала именно это. Самое простое и очевидное, что ожидают услышать те, кто нуждаются в защите. И детям нужны были именно эти слова.

Грохот орудийных залпов известил, что ещё ничего не кончилось. Вспышки озарили море, в котором извивались ужасающие щупальца ещё нескольких гигантских кальмаров. Палуба в третий раз скрылась в плотных облаках дыма. Но сквозь непроглядную пелену вдруг зазвучали голоса:

— Протего Максима! Фианто Дури! Репелло Инимикум!

Ветер постепенно разгонял дым, и Элис увидела, что наверх поднялись профессора Грейс и Крофт. Вместе с матросами они подняли палочки вверх, снова и снова произнося заклинания, восстанавливая защитные чары вокруг корабля. Один из кальмаров попытался вцепиться в борт щупальцами, но уже сформировавшийся барьер расщепил их на части, и морское чудовище с воем отпрянуло в морскую бездну.

— Держать курс! — раздался над палубой голос капитана.

Элис обернулась. Прямо по курсу виднелись две высокие скалы. Корабль направлялся точно в промежуток между ними.

Грейс стремительно подлетела на своей верной метле и окинула всех взволнованным взглядом:

— Дети, вы в порядке? Элис?

У девочек хватило сил лишь молча закивать. Элис тоже коротко кивнула.

— Как ваше имя? — Грейс вдруг обратилась к министерскому работнику.

— Специальный агент Майкл Фокс, — ответил тот чётко, почти по-военному.

— Спасибо, агент Фокс, — просто и без лишних слов поблагодарила Грейс.

— Не стоит, это моя работа, — последовал такой же простой ответ.

— Девочки, идёмте скорее вниз, — позвала Грейс. — Элис?

Дети так промёрзли под штормовым ливнем и натерпелись страхов, что не заставили себя долго уговаривать и побежали к люку. Но Элис вдруг поняла, что не может заставить себя уйти, и сказала:

— Я задержусь немного. Можно?

Грейс поначалу строго посмотрела на неё, но тут вмешался агент Фокс:

— Ничего, я тоже тут побуду.

Грейс секунду помолчала.

— Тогда ладно, — ответила она. — Матильда, вперёд!

Метла вместе с Грейс полетела вслед за детьми, и они скрылись за люком.

Теперь, когда вокруг стало относительно спокойно, Элис вдруг заметила то, что полностью упускала из виду в пылу битвы: её одежда промокла насквозь и холод уже давал о себе знать. Дрожащей рукой она взмахнула палочкой и произнесла:

— Тергео!

Очищающее заклинание сработало мгновенно, вытягивая из одежды воду и грязь. Элис сразу почувствовала себя значительно лучше.

— Неплохо для новичка, — похвалил агент Фокс, повторяя заклинание.

Элис не ответила, лишь коротко кивнула. Она ещё приходила в себя, согреваясь и переводя дух после сражения. Сердце всё ещё билось немного учащённо, но постепенно успокаивалось, дыхание тоже выравнивалось. Только теперь она осознавала, через что только что прошла и как ей повезло, да и не ей одной.

Тем временем оставшиеся на палубе учителя и матросы взмахивали палочками, произнося:

— Репаро!

Доски возвращались на место. Трещины затягивались. Погнутые металлические крепления выпрямлялись. Сломанные поручни снова становились целыми. Ещё несколько минут назад корабль казался обречённым. Теперь он на глазах возвращался в прежнее состояние.

А затем капитан снова крикнул:

— Убрать все паруса!

Матросы переключили внимание на уборку оставшихся парусов, ловко работая волшебными палочками.

Элис не сводила взгляда с двух скал, между которыми уже поднимался туман. Густые бледные клубы словно вытекали из самой воды, стремительно расширяясь и поднимаясь всё выше. Корабль вошёл в них.

Через несколько секунд всё вокруг растаяло и скрылось за плотной пеленой. Элис не видела ни палубы под ногами, ни моря, ни ближайшего матроса. Она слышала только голоса:

— Медленнее!

— Держать курс!

— Ещё немного!

Туман стал таким плотным, что Элис почти физически чувствовала его холод на лице. Ветер исчез. Шум моря пропал. На мгновение ей показалось, что корабль завис в пустоте. Палуба перестала качаться.

А потом завеса стремительно осела и рассеялась, и открывая взору совсем другой мир. Небо очистилось. Ни облаков. Ни дождя. Только ясная ночь и множество звёзд.

Корабль застыл посреди огромного озера. Вокруг стояла такая тишина, что Элис несколько секунд слышала только собственное дыхание. Когда она подняла взгляд, перед ней возвышался Хогвартс.

Гигантский замок стоял на высоком скалистом берегу, словно вырос из самой горы. Высокие башни поднимались в ночное небо. Крепостные стены уходили вниз к воде. Отдельные корпуса соединялись мостами, переходами и тёмными арками. В высоких окнах горел тёплый золотой свет. Он отражался в чёрной поверхности озера длинными дрожащими дорожками. На пристани горели магические факелы. А вокруг замка темнели леса и горы.

Элис медленно перевела взгляд вверх. Где-то далеко вверху вспыхнул красный огонь. Потом ещё один. Она подняла голову. И сердце сжалось. Красные метеоры снова пересекали небо. Но теперь их были десятки.

Они падали вокруг Хогвартса, один за другим расчерчивая тёмное небо багряными следами. Красный свет на мгновение вспыхивал на башнях, скользил по стенам, отражался в окнах и разбивался дрожащими дорожками на воде. Метеоритный дождь шёл на большой площади вокруг замка, озаряя окрестные леса и горы красными вспышками.

Элис испытывала неподдельный восторг. Она действительно добралась. Перед ней был тот самый замок, о котором столько рассказывали. Место, в котором ей теперь предстояло жить. Учиться. Попытаться найти новых друзей. И, возможно, наконец понять, кем она сама хочет стать.

Но вместе с восторгом вернулось другое чувство. То самое, которое возникало каждый раз, когда она видела красные огни. Тревога. Экспериментальная палочка непрерывно вибрировала у неё в руке, словно струна, чей тревожный звон никак не хотел затихать.

Элис крепче сжала пальцы. Она завороженно смотрела на Хогвартс, озарённый метеоритным дождём. Один из метеоров прочертил небо прямо над самой высокой башней. В его багряном свете замок на мгновение стал похож на огромную тёмную крепость из старой легенды.

Элис не могла отвести взгляд. Перед ней начиналась новая жизнь. И вместе с ней что-то ещё. Неуловимое. Тревожное. Близкое.