Алира (джен)

Что… что же мне написать? За всё это время, наверное, впервые сажусь и открываю личный дневник. Назову его «Алира». Посмотрим, как моя жизнь может измениться… а изменится ли она вообще? Даже не знаю. Просто хочу… наверное, рассказать, что всё это время я обманывал самого себя.

— Сегодня надо будет заскочить в больницу за анализами.

— Кстати, да, на днях надо сдать начальству.

— Комиссия каждый год, а я так-то не богатый парень.

— Уж кто бы говорил.

Он усмехнулся так, будто это было не про деньги, а про привычку жаловаться.

Подойдя ближе, коллега хлопнул меня по спине. Не сильно, но так, что в груди что-то неприятно отозвалось.

— Работаешь хорошо, на жизнь хватает. Не жалуйся.

Я хмыкнул, но ничего не ответил.

Он вытащил сигарету изо рта, тяжело выдохнул дым. Серый, густой, он на секунду завис в воздухе, прежде чем раствориться под потолком.

— Не думаете, что пора бросить курить?

Он посмотрел на меня так, будто я предложил отрезать ему руку.

— Ты что?! Хочешь меня единственной прелести жизни лишить?

— В чем же прелесть — засорять легкие, а потом горло надрывать в кашле?

— Ничего ты не понимаешь, молодняк.

Слово зацепило. Не обидело — просто неприятно легло.

Я медленно поднялся с пола, отряхнул ноги. Колени немного дрожали, но я сделал вид, что это из-за усталости. Поднял голову и протянул ему руку.

— Я, пожалуй, пойду.

— Уже уходишь?

— Смена закончилась, а у меня время бежит.

Мужчина протянул руку и неожиданно дёрнул меня к себе, будто проверяя, не исчезну ли я раньше срока.

— К любимой собрался?

Я усмехнулся краем рта.

— Не смешите меня. Отношения и я несовместимы.

Он отпустил руку, почесал затылок, будто только сейчас понял, что сказал лишнее.

— С такой работой как у нас, о здоровье можно и не мечтать.

Подняв сумку с пола, я закинул ее на плечо.

— Завтра опять в ночь?

— Возможно. Без графика не могу сказать, память подводит.

— Ну и кто же из нас старый?!

— Вы сами это сказали. Не переводите стрелки на меня.

— Хорошо-хорошо.

Он махнул рукой.

— Удачно в больницу сходить. Будем ждать вестей!

— Были бы какие!

Я усмехнулся и пошёл в сторону раздевалки. Переоделся быстро, скинул рабочую одежду, сложил её в шкафчик. Проверил карманы, закинул сумку на плечо. Достав телефон, я взглянул на время:

— Восемь тридцать шесть… Тааак, а мне во сколько на прием?

Я пролистал закладки в телефоне, зацепился взглядом за напоминание.

«Терапевт. Забрать заключение! 9:05!»

— На автобус вроде успеваю.

Я закинул в сумку всё, что осталось под рукой, даже не проверяя порядок. Всё равно потом разберусь. Или не разберусь. Вышел на улицу — и сразу вдохнул глубже, чем собирался.

Воздух был свежий, утренний, с примесью чего-то тёплого и сладкого.

— Мм... что-то сладкое пекут. На обратном пути надо будет заскочить в булочную.

Мысль была глупая, мелкая, но неожиданно приятная.

На остановке я просидел какое-то время, глядя в никуда. Люди рядом приходили и уходили, кто-то говорил по телефону, кто-то нервно смотрел на часы. Я просто сидел.

Автобус подъехал лениво, будто тоже не хотел торопиться. Я вошёл, расплатился и сел на дальнее сиденье у окна. Прислонился виском к стеклу, едва наклонившись.

— Освободился… а планов на день вообще никаких.

Фраза прозвучала странно пусто. Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Всего на секунду. Так мне показалось.

— …остановка «Поликлиника Аслед».

Голос ударил резко. Я распахнул глаза и увидел, как двери уже начинают сходиться.

— Чёрт!

Я вскочил и рванул к выходу.

— Мужчина!

Я вылетел из автобуса буквально в последний момент. Сразу же согнулся, упершись руками в колени, хватая воздух. Сердце колотилось, но вместо злости вдруг накатила смешинка.

— Еще бы чуть-чуть — и хвост прищемил бы! Сколько… сколько мне по времени осталось?

Я вытащил телефон, глянул на экран и тут же убрал обратно.

— Двадцать пять.

Выпрямившись, я сделал шаг.

— Двадцать пять?!

Я вновь резко вытащил телефон из кармана:

— Фух… я думал, опаздываю. А это температура высветилась. Пятьдесят четыре минуты. Нормально. Успеваю.

Я пошёл по аллее к поликлинике, не спеша. Асфальт был разрисован детскими мелками — домики, солнца, кривые человечки с огромными головами. Я задержал взгляд на одном рисунке чуть дольше, чем следовало.

Почему-то стало тихо. Даже внутри.

— Простите… не могли бы вы отойти в сторону, чутка? Я хочу сделать фото котенка.

— А? Да, конечно.

Девушка сделала шаг в сторону, к другой нарисованной картинке. Мел под её ногами тихо хрустнул.

— Правда, красиво?

— Я редко сюда хожу…

— Но сегодня нам с вами выпал шанс попасть на выставку.

Я хмыкнул, уголком губ. Поднял телефон, поймал в кадр нелепо милого котёнка с огромными глазами и слишком короткими лапами. Нажал кнопку.

— Хорошего дня вам.

— Спасибо и вам.

Она ушла, а я ещё секунду смотрел на экран, будто фотография могла что-то удержать. Потом убрал телефон и двинулся дальше.

Через некоторое время я добрался до кабинета терапевта. Коридор был набит людьми и тишиной одновременно. Кто-то кашлял, кто-то листал бумаги, кто-то смотрел в пол так, словно тот мог дать ответ раньше врача.

— Следующий!

Я вздрогнул и резко поднялся, будто это слово было адресовано мне уже давно. Дверь закрылась за спиной с глухим щелчком.

— Рамин Дарже?

— Да, это я.

— Прошу, присаживайтесь.

Врач встал и жестом указал на стул напротив стола.

— Спасибо.

Я сел, стараясь не ерзать, хотя ноги сами искали удобное положение.

— Вы пришли за результатами исследования, верно?

— Да, для работы. И… еще, совсем недавно я сделал некоторые другие анализы. Из-за самочувствия.

— Хорошо, сейчас посмотрим…

Он повернулся к компьютеру. Клавиатура тихо щёлкала, размеренно, почти успокаивающе. В его очках отражался экран, но цифры расплывались, не желая складываться во что-то понятное.

Кабинет был строгим и белым: стены, стол, дверь — всё сливалось в один светлый фон. Резкий запах антисептика врезался в нос, словно пытался выжечь из воздуха всё лишнее.

Я положил руки на колени. Пальцы были в тонких разводах краски, въевшейся в кожу. Я тёр их вчера до жжения, но она осталась. Тёмная, упрямая. Как напоминание о работе. Или о чём-то ещё.

Глядя на свои руки и вдруг я поймал себя на мысли, что сейчас они выглядят чужими. Будто принадлежат не мне, а кому-то, кого я просто временно подменяю.

Врач замолчал. Слишком надолго.

И в этой паузе стало не по себе. Не из-за страха даже — из-за ощущения.

— Кашель у вас давно?

— Несколько недель.

— С примесью крови?

Я на секунду задумался, прокручивая в голове утренние плевки в раковину, слишком тёмные, чтобы списать на фантазию.

— Иногда.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Одышка?

— Есть.

— Усталость?

— Да.

Он листал что-то на экране. Остановился. Слишком надолго.

Потом снял очки и протёр их салфеткой.

— Рамин, результаты ваших анализов вызывают серьёзные опасения.

Я смотрел на него и вдруг почувствовал странную пустоту, будто из комнаты начали медленно выпускать воздух.

— В лёгком обнаружено образование. Мы провели дополнительные исследования, чтобы исключить ошибку.

— Что это значит?

Он посмотрел прямо на меня, впервые за весь разговор.

— Это злокачественный процесс.

Потом добавил проще:

— Рак.

От услышанного, сердце будто на миг остановилось.

— Стадия поздняя.

— Все настолько плохо? И сколько же мне осталось?

Он снова взглянул в бумаги.

— Точные сроки никто не называет. Но речь идёт о месяцах, а не о годах.

В этот момент я отчётливо услышал, как за стеной закрылась дверь. Как кто-то прошёл по коридору.

— Два?

Он не ответил сразу. Потом медленно кивнул.

— Примерно.

Я посмотрел на свои руки. Краска на коже казалась слишком яркой и жгучей одновременно.

Врач углублялся в детали давая мне, полное видение картины, почему так произошло. Он выстраивал понятную, логичную картину того, что произошло. Слова шли одно за другим, складывались в объяснение…

Но не цеплялись.

Они проходили мимо, как шум за стеной — слышный, но не имеющий веса. Ни одно из них не оседало внутри. Ни одно не хотелось удержать. Мысли тянули вниз, глушили всё остальное, оставляя только тяжесть и странную пустоту.

И лишь одно слово вдруг задело слух, будто вынырнуло из общего потока:

— Мы обсудим лечение, поддержку, обезболивание…

— Я могу идти?

Я встал раньше, чем он закончил фразу. Стул скрипнул громче, чем следовало.

Врач тоже поднялся.

— Берегите себя, Рамин.

Я не ответил.

Когда я вышел из кабинета, мне показалось, что воздуха стало меньше.

Выйдя на улицу, я почувствовал, как меня окатили холодной водой, после которого резко поднялось артериальное давление. Гул машин и шум в ушах слился воедино, в одно мутное, давящее месиво.

Некоторое время я не следил за дорогой, просто продолжал идти. Сказать бы куда глаза глядят. Да вот… я не смотрел никуда я просто выпал из реальности от услышанного.

Домой идти не хотелось… не видел смысла.

Дойдя до большого каменного моста, по которым без остановки ездили машины. Я облокотился на холодный каменный парапет и долго смотрел вниз, на то, как река протекала своим ходом.

— Два месяца… и что мне с этим делать? Двадцать восемь лет… молодой и не видел ничего в своей жизни. Абсолютно ни-че-го. Напиться бы от горя… бросить все и умереть раньше? Смысл мне страдать, оставшееся время. Я даже не жалею, что у меня не осталось близких людей. Лишние хлопоты…

Медленно я скинул сумку с плеч и встал на перила.

Одна нога стоит уверенно.

Вторая тянется вперёд, в пустоту.

Я медленно закрыл глаза. Не потому что страшно, а потому что устал смотреть. Ветер стал медленно подниматься вверх.

— Тёплый…

Он идёт от воды, касается лица осторожно, почти ласково, отбрасывает волосы назад, как будто кто-то невидимый решил поправить меня перед последним шагом. Он приносит запах. Свежий. Живой. Почти спокойный. Совершенно неуместный для мыслей о конце.

И от этого становится хуже.

Между мной и падением одна секунда.

Одна короткая, липкая секунда, в которой помещаются страх, злость, жалость к себе и глупая, постыдная надежда, что, может быть, всё это ещё не конец.

— эта секунда, оказывается, тянется дольше...

Тело едва шатнулось от собственного веса и начало падать вниз.