Врач Дамира. Остров Надежды (джен)

Асель вернулась с работы. Муж был на ночном дежурстве. Она открыла дверь и увидела стоящую посреди гостиницы девушку.

— Что ты здесь делаешь?!

— Простите за вторжение, в другое время я не позволила себе такой грубости, но обстоятельства не те.

— Кажется, не обошлось без сверхспособностей, да Дамира?

— Да...

— О чём ты хочешь поговорить?

— О Рушане.

— Рушан твой отец, но ты выросла в приёмной семье. Вот только я решила не копать дальше — мне ещё не надоело жить.

— Ты всё угадала, — Дамира присмотрелась к походке Асель, — у тебя что-то не то с левой ногой.

— Почему ты так решила?

— Ты так наступаешь, словно не чувствуешь её. Травма?

Асель как-то жёстко усмехнулась.

— О да, самая настоящая — и задрала штанину, демонстрируя бионический протез, — хороший протез, с ним даже танцевать можно. Вот родным он так и не стал. Зато можно сколько угодно ударяться мизинцем — больно не будет.

— Дай угадаю — из-за Рушана?

— Безликая подстроила аварию. Мансуру убили аннигиляционной гранатой, ну а я получила столь тяжёлые травмы, что врачи не надеялись на моё выживание. Мою ногу, вернее то, что от неё осталось, пришлось ампутировать.

— Он всем приносит несчастья, кому пришлось с ним общаться. Я хочу узнать, как победить его.

— Ты собралась его убить?

— Ни в коем случае. Он слишком важен для Дар-ул-Исламии. Если его не станет — о спокойствии придётся забыть. Но... я пытаюсь понять, как совладать с ним, вот чего. Поэтому я пытаюсь понять, что он за человек такой.

Дамира провела Асель через чертоги памяти.

— А я уже и забыла, как радоваться чудесам, — женщина грустно вздохнула, — Рушан тогда мне казался добрым волшебником.

— Мы — не добрые волшебники, — только и сказала Дамира.

— Да я уже и поняла.

— Получается, в команде были Харун, Хамза, Хадиджа и Мансура. Можно поговорить с Харуном?

— Не стоит. Харун очень сильно недолюбливает Рушана. А если узнает, что ты его дочь... Он хороший человек, но ужасно вспыльчивый. Так что разговора с ним точно не выйдет. Лучше выйди на Хамзу и Хадиджу, может быть они тебе не откажут.

— Да воздаст Аллах добром.

— И тебе того же.

* * *

«Ничего мы справимся, папа».

Ярдена Бекер была родом из небольшого городка. Её отец содержал пекарню и каждый день готовил свежую выпечку. Ярдена была папиной дочкой — первое слово было «папа», она постоянно крутилась на кухне, помогая по мере своих детских сил. Детство было безоблачным, пока не грянул первый гром — когда Ярдене исполнилось шесть лет, её родители развелись. Мама устала от провинциальной жизни и бедности — дохода от пекарни на жизнь хватало, но шиковать не получалось. Когда встал вопрос, с кем останется ребёнок, Ярдена выбрала папу.

— Дочка, поедем со мной! Здесь у тебя никакого будущего, а в городе ты будешь ходить в лучшую школу, поступишь в университет!

Ярдена лишь строго покачала головой. Хотя она и была ребёнком, но была умна не по годам. Она знала, что должна остаться с папой, чтобы развод не сломал его.

— Ничего справимся, папа, — сказала она тогда.

Ярдене девять лет. После школы вместо того, чтобы играть во дворе с детьми, она идёт помогать папе в пекарне. Вечером она старательно делает уроки. Папа говорит, что она должна получить хорошее образование, чтобы получить прибыльную профессию. Дочка верит ему и учится изо всех сил.

«Ничего, справимся, папа».

Ярдене семнадцать лет. Она окончила школу и пошла служить в армию. Жизнь омрачилась в очередной раз — и так крошечный доход от пекарни уменьшался с каждым днём, а затем и вовсе ушёл в минус. Папе пришлось продать её за бесценок. Девушка приняла решение — едва закончив обязательную службу, она пошла служить по контракту. Отец тогда впервые в жизни накричал на неё — шутка ли, молодая девушка отправится в горячую точку! Но Ярдена была тверда, как тогда в шесть лет, когда решила остаться с папой. Она решила обеспечивать семью и накопить деньги на образование. К неожиданности, она оказалась неплохим стратегом, способным вывести войско с минимальными потерями из самой трудной ситуации и быстро дослужилась до командира роты.

Ярдене двадцать лет. В роту прибыли новые солдаты и они по очереди подходили к ней. Перед ней лежали личные дела каждого новичка.

— Рядовой Зильбер по вашему распоряжению прибыла!

«Шуламит Зильбер, 19 лет, рост 178 см, вес 58 кг. Волосы каштановые, не крашеные. Глаза серые. Окончила медицинское училище. Судимостей не имеет».

Ярдена перевидала кучу солдат, и ей сразу бросилось какое-то несоответствие. Обычно новобранцы были либо слишком нервными и боязливыми, либо наоборот, скатывались в браваду, которая правда была обратной стороной нервозности. Шуламит же была слишком взрослой и спокойной для юной девушки.

«Кто ты такая, Шуламит Зильбер?».

* * *

Солдаты остановились посреди пустыни, чтобы разбить лагерь. Выглядело это так, словно все беспорядочно носились туда-сюда, но таинственным образом появлялись палатка, полевая кухня и так далее. Шуламит чистила картошку.

— Привет! Меня зовут Яэль!

Шуламит подняла взгляд — перед ней стояла девушка с короткой стрижкой. Волосы были растрёпанными, лишь ободок-резинка создавал подобие порядка.

— Привет. Меня зовут Шуламит.

— Почему ты сидишь одна?

— Потому что я чищу картошку.

— Знаешь, я не хотела идти по контракту, — Яэль присела рядом, — но у меня мама сильно заболела, и на её лечение нужно много денег. А я люблю маму. И папу я тоже люблю, вот и пошла служить. А почему ты пошла служить?

— Потому что спокойная жизнь — не для меня, — ответила Шуламит.

— Это как?!

— Ты знаешь историю про Адриана ди Виарта?

— Нет, а что это за человек?!

— Родился в 1880 году в бельгийской аристократической семье Адриан ди Виарт. У него был просто отвратный характер — вспыльчивый до исступления и все вопросы предпочитал решать кулаком в морду. Его отправили в Оксфорд, но ди Виарт плохо успевал по всем предметам, кроме физкультуры, плюс он начал выпивать как чёрт.

Яэль захихикала.

— Когда ему исполнилось девятнадцать лет, началась англо-бурская война. Он записался в ближайший рекрутский центр. Ди Виарт был в полном восторге — пули свищут, народ мрёт, красота просто.

— Да какая тут красота! — рассердилась девушка, — это же полный ужас, а не красота!

— Понимаешь, он был из того типа людей, которому мать война родная, а запах пороха лучше всяких благовоний. Не создан он для мирной жизни.

— Ты совсем не похожа на него!

— То, что я не похожа на него, ещё не говорит, что я такой не являюсь. Мои родители постоянно удивлялись — я вся такая тихая, тихо утром ухожу в школу, а потом поздно вечером им звонят — забирайте свою дочь. В полиции я не оказывалась — всё-таки я не настолько безбашенная была. Но седых волос я им прибавила.

— Ух ты! Тебе, правда, ничего не страшно?!

— Нет. Из меня тоже пытались сделать нормального гражданина — отправили в медучилище. Типа кровь, кишки, проще сказать, чернуха, которой мне так не хватает. Оказалось, всё довольно скучно — очень много писанины, постоянно сидеть за книжками, да ещё с больными сюсюкайся. Честно, я старалась быть вежливой, но больные постоянно жаловались на мой грубый характер. Как-то так.

Шуламит оглянулась — лейтенант Бекер сверлила их пристальным взглядом, затем тряхнула волосами, стриженными под каре, и пошла дальше.

— Что-то я боюсь её, — опасливо прошептала Яэль.

— Говорят про неё, что у неё суровый характер, но она хороший командир.

— Как же ты не боишься?!

— Чего не боюсь?

— Того, что будет завтра.

— Если я буду волноваться, необходимость выйти на боевую операцию никуда не исчезнет. Так зачем понапрасну тратить душевные силы?

— Тоже верно.

* * *

Ярдена, Шуламит и Яэль оказались отрезанными от своего отряда посреди вражеской территории.

— Передвигаемся как можно тише, — беззвучно, но от этого не менее грозно прозвучал приказ.

Яэль нервно сглотнула. Шуламит была совершенно невозмутима. Солдаты взяли автоматы, и пошли через развалины, постоянно оглядываясь.

— Хара(Дерьмо)! — вполголоса выругалась командир.

— В чём дело? — так же вполголоса спросила Шуламит.

— В том конце улицы околачивается моджахед! Если стрелять, мы сразу выдадим себя.

Шуламит вытащила нож:

— Я знаю, что делать.

— И что ты предлагаешь?!

— Пусть Яэль кинет камешек, когда он придёт, привлечённый на шум — подсади меня, чтобы я перепрыгнула через стену. Он точно не будет ожидать нападения сверху.

Ярдена скептически поджала губы, но согласилась на план. Шуламит подняла руки на стену, а командир сцепила руки в замок, чтобы солдат оперлась на них. У Яэль дрожали руки, но она взяла камешек и кинула в стену. За ней раздались шаги.

— Вперёд! — скомандовала Шуламит, когда враг приблизился на достаточное расстояние. Ярдена подкинула её, и девушка перемахнула через стену. Короткий шум борьбы — и всё закончено. Шуламит вернулась обратно, держа в руке окровавленный нож.

«Да что она за человек такой?! Эта трусиха Грин скорее в штаны бы себе наделала, чем решилась на такое! А Зильбер спокойно зарезала — как курице шею свернула! Слишком хладнокровное поведение для новобранца!».

«Опасность!» — прокричала внутренняя сигнализация. Шуламит схватила за воротники и затащила товарищей за укрытие. Вот только она не успела на долю секунды и пуля попала в живот Яэль.

— Бэн зона (сукин сын)!!! — выругалась Ярдена. Шуламит швырнула камешек в соседнюю стену. Моджахед вышел в направлении шума, и девушка выдала в него автоматную очередь.

— Хара!

Ситуация была патовая — они были в окружении раненным солдатом на руках.

— Больно! — хныкала Яэль, мигом превратившись в насмерть перепуганного подростка. Кровь гимнастёрки пропитывалась кровью.

— Шуламит, помоги оттащить её в укрытие. Нам придётся прорываться без неё и привести подкрепление.

— Я не брошу её.

— Что ты сказала?!

— Я не брошу её. Беги без нас.

— Шармута (шлюха)! Учти, если ты останешься в живых, то я накажу тебя за неподчинение приказу! — Ярдена схватила оружие и побежала к выходу.

— Я ведь не умру? — тоненько плакала Яэль, — Я не хочу умирать! Пожалуйста, скажи, что я не умру!

По лицу Ярдены прошла судорога, но она быстро взяла себя в руки и лишь крепче сжала автомат.

— Все мы когда-нибудь умрём, — стала говорить Шуламит, гладя по щеке, — от болезни, от старости, от несчастного случая. Потому я не могу обещать, что ты не умрёшь. Но я сделаю всё, чтобы вытащить тебя, — девушка достала противошоковый шприц и воткнула его в бедро. Затем он посмотрела в глаза Яэль.

— Спи, — внушила она ей и бережно уложила на землю. Затем сотворила морок чёрного хиджаба и пошла по направлению к террористам.

— Ты что здесь делаешь, женщина?! — мужчины вскинули на неё оружие.

— То же, что и вы, — сражаюсь против неверных, — ответила Шуламит на чистейшем арабском. Затем она подняла руки и приказала энергии растечься по всему телу. Воздух будто бы загудел от псионической силы.

— А теперь расстреляйте друг друга.

Террористы повернулись лицом к лицу и нажали на курки. Песок обагрился лужами крови. Оставшихся в живых Шуламит добила сама.

— Ой, я что-то отключилась, — сказала Яэль.

— Я слышала, что террористы громко ругались, а потом начали стрелять. Потом наступило затишье. Я вышла посмотреть и увидела, что они перестреляли друг друга. Мы можем идти. Ты сможешь держаться за меня? Я не смогу понести тебя на руках.

Шуламит опустилась рядом, чтобы Яэль могла схватиться за шею, и взгромоздила её себе на спину, заведя руки под колени раненой. Нести человека было и в самом деле нелёгким делом, и Шуламит быстро вспотела, но пока ещё не выбивалась из сил.

— Тебе не тяжело?

— По правде говоря, — тяжело. Но если я буду жаловаться, легче ты от этого не станешь.

Навстречу им выбежала Ярдена с отрядом солдат.

— Как вы выбрались оттуда?!

— Я слышала, что террористы что-то кричали на арабском, а потом автоматные очереди. Я вышла на разведку, и увидела, что они перестреляли друг друга. Видать, что-то не поделили.

— А чего они там кричали?

— А я откуда знаю? Я из арабского знаю только пару матерных выражений. Чтобы посылать их было сподручнее, — окрысилась Шуламит.

— Тащите рядовую Грин в госпиталь! А тебе, рядовой Зильбер двое суток карцера за неповиновение!

— Есть двое суток карцера!

Шуламит и Яэль переглянулись и стали смеяться.

— Что я сказала смешного?! — негодовала командир.

«Хоть и ведёт себя, как сука, но всё равно переживает за каждого солдата!» — читалось во взглядах обеих.

* * *

История Лейлы.

Молодая мусульманка в чёрном хиджабе сидела на окраине и горько плакала.

— Я могу чем-то помочь?

Лейла подняла глаза. Перед ней стояла женщина в странной одежде, которую с натяжкой можно было назвать мусульманской. Белая амирка, поверх которой надета кепка с металлическими бляшками, белая водолазка, через левое плечо которой перекинута перевязь с фиолетовым плащом, белые брюки в обтяжку. К правому бедру пристёгнута кобура с пистолетом, а образ дополняли высокие фиолетовые сапоги на шнуровке.

— Я... я не знаю!

— Я человек совершенно посторонний и не побегу докладывать твоим родичам. Если мне есть чем помочь — я предложу помощь. Если же нет — я просто выслушаю, — эта странная женщина словно бы читала её мысли.

— Я.… ну в общем... я встречалась с Фаизом, он обещал на мне жениться. Только мы с ним жили как супруги, хотя не были женаты. Теперь выяснилось, что я беременна, а он отказывается со мной разговаривать! Если моя родня узнает, что я совершила прелюбодеяние и забеременела, меня убьют!

— Вот как, — невозмутимо произнесла женщина, — и правда убьют?

— Так-то не должны, но я буду опозорена, и родня будет презирать меня до конца жизни!

— Такая участь немного лучше смерти, но ненамного.

— Вы издеваетесь?!

— Ни в коем случае. Меня зовут Нора Адамс, и в данной ситуации я могу тебе помочь.

— Как именно?!

— Я дам тебе таблетки для аборта. Но спешу избавить от иллюзий — я не помогаю за просто так.

— Что вам нужно? Деньги?

— Было бы лицемерно утверждать, что мне не нужны деньги, но такого количества, которое мне нужно, у тебя попросту нет.

— А что же?

— Я собираюсь дать надежду таким же отчаявшимся, как ты, но для этого мне нужны союзники. Ты готова стать моим союзником?

— Союзником?

— Да. Только тебе придётся пойти со мной и делать то, что я прикажу.

— А если я откажусь?

— Тогда оставлю всё как есть. Я же говорила, что не помогаю за просто так.

«Проклятье! До чего же она жестокая!».

— Я не тороплю с решением. Если надумаешь — жду после магриба на том же месте.

И развернувшись, направилась к дороге. Лейла лишь сжала кулаки — эта Нора Адамс совсем не внушала ей доверия, скорее, наоборот, при иных обстоятельствах арабка предпочла держаться от неё подальше. С одной стороны — полная неизвестность, с другой стороны — совершенно определённая, но незавидная судьба. «Участь немного лучше смерти, но ненамного» — так она говорила? Лейла приняла решение.

История Рукаи.

Рукая носилась взад-вперёд за решёткой. В данный момент ничего не зависело от её вспыльчивого и воинственного нрава. Девушка собственно и оказалась в тюрьме, потому что устав терпеть побои мужа, сама избила его сковородкой. Всем было плевать на то, что муж изо дня в день проявлял к ней агрессию, её ждал тюремный срок.

— Ассаляму алейкум, — Рукая повернула голову и увидела странную незнакомку.

— Валейкум ассалям. Кто ты?

— Меня зовут Нора Адамс, и я могу тебе помочь.

— Как ты сможешь мне помочь?!

— Я знаю с кем договориться и как договориться. И я это сделаю, но не безвозмездно.

— Что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты пошла со мной.

— А ты точно вытащишь меня из тюрьмы?

— Как ты пойдёшь со мной, если я не вызволю тебя из-за решётки?

«Это шанс! Глупо его упускать! Всё равно дома не ждёт ничего хорошего, выдадут замуж за очередного самодура!», — Рукая не стала сомневаться ни секунды.

История Айши.

— Мама-а-а-а!!! — пронзительно визжал мальчик, который бился в хватке пожилой женщины.

— Абдуллах, сыночек мой! — девушка в бессилии упала на колени и зарыдала.

По законам шариата дети после развода оставались с мужем и, хотя, делалась оговорка, что маленьким детям лучше оставаться с матерью, никого не интересовали эти оговорки — каждый руководствовался, прежде всего, своими интересами и лишь потом, насколько это угодно Аллаху.

— Айша..., — из неоткуда возникла странная женщина.

— Кто ты? — тихо произнесла Айша сквозь слёзы.

— Меня зовут Нора Адамс. И я считаю порядок, при котором детей отбирают у матерей глубоко несправедливым. И я собираюсь поменять этот порядок. Но мне нужны союзники. Айша, станешь ли ты моим союзником?

— Ты вернёшь мне моих детей?!

— Нет.

— Тогда уходи прочь!

— Подумай, Айша, ты конечно можешь отказаться идти со мной, но ты останешься ни с чем. Ты можешь способствовать тому, что тысячи матерей перестанут плакать, но для этого придётся пожертвовать собой. Потому если ты надумаешь, встретимся после магриба у указателя, — Нора Адамс повернулась спиной и пошла прочь.

* * *

Девушки вечером тихо разговаривали, пытаясь понять, в какой ситуации они оказались и чего им ожидать. Все они оказались в отчаянном положении, и им была оказана помощь, вот только рука помощь принадлежала отнюдь не доброму волшебнику.

— Не нравится она мне! — говорила Лейла, — хоть что не говори, а не нравится!

— Ну, так и сидела бы дальше, она никого волоком не тащила! А я за Норой хоть на край света пойду! Вы как хотите, девочки, а я спать! — Рукая накрылась одеялом.

Утром Нора выдала им военную форму — черные брюки и гимнастёрки.

— Но... брюки? — засомневалась Айша.

— От того, что вы наденете штаны, мужские причиндалы у вас не вырастут! В длинных юбках не побегаешь и не полезешь на горную местность! Так что бегом переодеваться!

Нора тренировала их не до изнеможения — чтобы они стали выносливее. Многие из девушек были привычны к физической работе, так что в сравнительно короткие сроки они приобрели надлежащую форму.

Нора учила их боевым приёмам. Нора учила их стрелять. Нора учила, как из ничего сделать взрывчатку, как просверлить отверстия в пистолете, чтобы он стрелял тихо. Нора учила, как в условиях пустыни добыть воду, разжечь костёр, какие растения съедобные, а какие нет. Нора учила, в какие точки тела нужно бить, чтобы вырубить человека или вовсе его убить. Нора учила, где нужно резать, чтобы повредить крупные кровеносные сосуды, и чтобы человек за минуты истёк кровью. Нора учила, как любой подручный предмет превратить в оружие. Нора учила грязным приёмам в драке.

А ещё Нора учила, что никто не имеет права обижать их и поднимать на них руку. Что они имеют право защищать себя. Что они могут защитить себя. Для этого нужно стать сильным, прежде всего, морально. Что они обязательно помогут слабым обрести надежду.

Девушкам становилось не по себе.

— Раз мы вступили на дорогу войны, надеюсь, для вас не станет открытием, что вам придётся убивать.

Девушки из новоявленного отряда пытались понять, к чему клонит их командир. Они стояли на окраине, где в землю было вбито множество колышков, к которым привязаны собаки.

— Убийство — это психологически тяжело. Вы можете испугаться или испытать жалость к убиваемому. Это совершенно нормально.

Нора шагнула вперёд.

— Вот только во время боевых действий ваша нерешительность может погубить товарищей или привести к провалу!

— Что вы от нас хотите?

— Чтобы каждый из вас убил по собаке.

Вздох ужаса раздался над группой.

— Нора, может быть, вы начнёте? — крикнула Рукая.

— Без проблем. Только патроны тратить не буду, — Нора щёлкнула складным ножом. Потом подошла к одному из столбиков и одной рукой задрала голову собаке, а второй перерезала горло. Животное завалилось, хрипя и заливая песок кровью. Глядя на это зрелище, кто побледнел до нездорового пепельного оттенка, кто начал стучать челюстью.

— Отставить панику! — рявкнула Нора, — не сметь падать в обморок — или буду приводить в чувства исключительно пинком под рёбра!

Всё тут же уставились на её высокие берцы на шнуровке, тяжёлые даже на вид.

— Итак, у вас два оружия на выбор — пистолет и нож. Патронов мало, так даётся только один выстрел. Если вы промахнётесь — придётся добивать ножом. Так что постарайтесь убить с одной попытки, чтобы меньше мучить животное.

Девушки даже и не пытались выйти вперёд.

— Желающих нет? Значит, придётся назначить. Лейла, вперёд!

— Чего это я сразу?

— Отставить возражения! Держи оружие и выбери любого пса, который тебе нравится... или не нравится.

Лейла, дрожа как осиновый лист, приняла оружие из рук командира и наставила его на собаку. Сняв пистолет с предохранителя, она отвернулась и зажмурила глаза.

— Эй, альтернативно одарённая, ты как стрелять собралась с закрытыми глазами? Ты так ногу себе прострелишь, а не собаку!

Прогремел выстрел и вслед за ним тишину пронзил звук настолько неестественный, что девушки не сразу поняли, что его издавала раненная собака.

— Да я погляжу, ты та ещё садистка. За что ты так с бедной животиной?

Лейла собралась выстрелить ещё раз, но Нора выбила пистолет из рук.

— Ножом я сказала, добивать!

— Д-добить? — выбивала дробь зубами.

— Ну, можешь не добивать, авось сдохнет вечером или рано утром.

Собака судорожно извивалась по земле и беспорядочно дёргала конечностями и это сопровождалось не скулежом — громким визгом, похожий на обезьяний.

— Пока Лейла жуёт сопли, мы можем наслаждаться чудесными звуками издыхаемой собаки.

— Дай я выстрелю! — Умм Хаким пыталась схватить пистолет, за что Нора припечатала ладонь сапогом.

— На операции тоже за неё убивать будешь? Пусть сама исправляет свой косяк!

— Лейла, да зарежь ты её!

Бедная девушка пыталась сглотнуть пересохшим ртом. Она подошла к псу и прижала его голову к земле.

— Прости меня ради Аллаха! — и ударила ножом в горло.

— Рукая, вперёд!

Животные по-разному отреагировали на смерть сородича — кто бешено метался, пытаясь сорваться с привязи, кто стал рычать на любое подозрительное движение. Рукая выбрала собаку, которая вроде как спокойно стояла, но стоило на неё наставить пистолет, как она начала кидаться на неё, оглушительно лая.

— Этот пёс прыгает и рычит!

— Ну а чего ты ожидала, ты ж его убить собираешься, он что, должен хвостиком вилять?

— Да не в том смысле! Он не даёт в себя прицелиться! Я не смогу так убить с одного выстрела!

— Враг тоже не будет смирно стоять, и давать в себя прицелиться.

— Да ты задолбал! — и ударила рукоятью пистолета по голове собаки. Нора едва успела схватить за воротник и оттащить назад, когда зубы животного клацнули в сантиметрах от лица.

— Полегче на виражах! Мне нравится ход твоих мыслей и наверно, человека бы такой удар вырубил, вот только у собаки кости черепа толще, чем у человека.

«ВаЛлахи, жестокость, переходящая в садизм? Мне таких агрессивных бойцов даром не надо. Хотя, Боже, мне бы хоть каких бойцов из этой стаи трусливых девчонок!»

— А как ты чувствовала себя, когда пришлось убить?

— По правде говоря, тогда пришлось спасаться бегством, так что было как-то не до рефлексий, мразь ли я или всё ещё человек.

Девушки закатили истерику. Нора лишь презрительно хмыкнула и сказала всем идти спать. Дальнейшее время отряд провёл в тренировках. Всё как обычно — пробежки, лазание по горной местности с походным рюкзаком, стрельба по мишеням, борьба.

Месяц спустя, Нора их привела на то же место. К кольям были привязаны собаки.

Пуля или нож.

Девушки бестрепетно подошли к собакам и перерезали им горла.

— Вы готовы.