Только между нами (гет)

Спокойствие оказалось обманчивым — страх, стоило только беседке скрыться за высокими кустами, вернулся. Поначалу это было что-то вроде покалывания в груди, затем дыхание сбилось, шаги стали чуть быстрее, а потом она, ещё раз обернувшись, уже сорвалась на бег.

Дэйра не помнила ничего из маршрута: ни звавших Драко однокурсников, желавших с ним что-то обсудить. Ни профессора Флитвика, столь маленького и незаметного, что она его чуть под зад не пнула — он вовремя ушёл с дороги. На визжащего у неё у самого уха Пивза она тем более внимания не обратила. Не заметила она и Кровавого Барона, чей грозный взгляд заставил противного полтергейста тут же испариться.

Дверь в личную комнату с шумом открылась и так же закрылась. Дэйра рывком стянула с себя браслет и бросила его на кровать с таким остервенением, что он ударился о деревянную резную спинку кровати и лишь чудом не сломался.

Она ненавидела браслет. Ненавидела ту часть себя, согласившуюся поддержать этот дурацкий маскарад и ради чего? Ради отца, который тебя, как дочь, никогда не примет — он всегда хотел сына, а ты… ты позор в роду Малфоев! Тебя даже по документам официально не существует — есть только Драко, не Дэйра.

Не Дэйра…

Дэйры никогда не существовало для Люциуса Малфоя. Он никогда не видел в ней своего ребёнка, пока она не носила браслет. Он отказывался от настоящей дочери в пользу мнимого «сына», а «сын» не решался спросить, почему: боялся ответа, боялся разозлить отца или и того хуже — оказаться на улице как никому не нужный и брошенный котёнок.

Она не хотела быть котёнком, а тем более брошенным.

Дэйра скинула туфли, бросила мантию на тумбочку и рухнула на кровать лицом в подушку. Упавший на подушку браслет подпрыгнул и слабо стукнулся о спинку кровати. Девушка взяла его, покрутила в пальцах и стала рассматривать незамысловатые узоры на его тонкой серебряной поверхности.

Браслет выглядит совсем как новый, хотя этому артефакту, если верить отцу, минимум пять сотен лет. Им часто пользовались женщины, которым по тем или иным причинам нужно было притворяться мужчинами и одной из них, согласно документам, была Маргарет Энн Бакли — магл, посвятившая себя медицине и изучению хирургии в британской армии. Как попал к ней этот браслет, и кто его создал неизвестно, но после её смерти артефакт быстро переправили в магический мир, где он с завидной регулярностью сменял владельца.

Дэйра аккуратно положила браслет на тумбочку.

Ей хотелось плакать, но она не помнила, как это делается. Может, в детстве всё выплакала, а может столь долгое воздействие магии на тело как-то его изменило?

Если так, то тогда кто она?

Или уже он?

Или оно?

Прочь эти мысли из головы.

Пока запястье не утяжеляет браслет, она — Дэйра Малфой. Одиннадцатилетняя девочка, не знавшая в своём детстве ни кукол, ни красивых платьев с рюшами, ни родительской заботы.

Утяжеляет — Драко Малфой. Мальчик, которому приходится из кожи вон лезть лишь бы доказать отцу, что он — не пустое место. Бесконечные занятия с репетиторами, уроки этикета, даже танцы были, а толку?

И почему между отцовской любовью в этом мире разница в один браслет? Браслет лишь меняет внешность и сглаживает шероховатости, но в семье Малфоев едва ли что-то меняется — отец относится к Дэйре разве что немного благосклоннее, а в остальном ненавидит. Именно ненавидит и с этой мыслью она живёт уже много лет.

Мир жесток и беспощаден, в чём она неоднократно убеждалась. Хочешь выжить? Отрасти клыки, сделай чешую прочнее, начни вырабатывать яд токсичнее, чем у тех, кто на тебя вскоре может напасть. Не подпускай никого к себе — они враги, они тебя раскроют, обманут, предадут. В этом мире можно доверять только самой себе!

И всё же она хотела доверять кому-нибудь ещё и Поттер в это «кому-нибудь» очевидно, не входил, ведь именно Поттер получил в свои руки самое могущественное оружие против неё. Теперь она будет сидеть каждый день как на пороховой бочке, не зная, когда она взорвётся — он может раскрыть правду не сегодня, так завтра, а может через неделю или вообще через год, да когда угодно!

— Малфой, а принеси мне то! Малфой, а одолжи учебник! Малфой, а сделай за меня домашнее задание по зельеварению! Малфой, а встань на четвереньки — я тебе ноги на спину закину!

С каждой оброненной вслух мыслью о том, как Поттер будет над ней издеваться, она приходила в ужас и вместе с этим ещё сильнее злилась.

Глаза залило влагой, быстро впитывающейся в перьевую подушку. Она уже плакала, но мысли так сильно затянули её, что слёз она попросту не замечала.

Поттер. Во всём виноват Поттер. Надо… надо с ним что-то сделать, но как? Как заставить «Мальчика-который-не-умер-в-ту-самую-ночь» навсегда замолчать?

Украсть зелье и напоить? А какое нужно? Нужно, чтобы он просто всё забыл? Уснул? Сошёл с ума? Или же… умер?

Умер. От мысли об этом похолодело в груди. Гарри Поттер определённо бесил её, но не настолько, чтобы желать ему смерти независимо от того знает он секрет или нет. Вот бы он просто забыл: пусть думает, что ему всё приснилось, померещилось или же… может найдётся кто-нибудь, кто «случайно» сотрёт ему память обливэйтом?

Может, стоит сказать отцу, что возникла проблема? Он наверняка, ради сохранения секрета, потянет за нужные ниточки, правда, потом придётся перед ним оправдываться почему вообще кто-то прознал об этой тайне и получить такое наказание, что издёвки профессора Снейпа над гриффиндорцами покажутся сущей мелочью.

А может… может не стоит всё усложнять и просто поговорить с Поттером? Может, он проявит благоразумие и сделает вид, что ничего не произошло: они не встречались в беседке, между ними не завязалась драка, он не стянул браслет и не увидел её противную этому миру девичью суть.

Оставить всё как есть? Она не могла. Хотела бы и, быть может, так было бы даже лучше: не нужно будет больше притворяться и обманывать мир. Может, он примет Дэйру так же, как принял и Драко? Но отец… он не примет… никогда её не примет как свою дочь…

Дэйра перевернулась на бок и уставилась в окно. За ним плавали различные магические существа, плавно покачивались водоросли, маленькие раки перебирали в своих клешнях песок… песок. И зачем они это делают? А она зачем свои мысли как песок перебирает? Понимает же, что лучше ей не становится и она, подобно этим самым ракам, лишь глубже закапывается в нору, но не может иначе.

Восемь лет она прожила под личиной мальчика, а тут вдруг весь её маленький хрупкий мирок оказался под угрозой и этой угрозой является Поттер — не какой-то там незнакомец, незнакомец и даже не друг, а враг. Враг, которому она сама вложила в руки свою палочку и наставила её кончик прямо себе в грудь — осталось только сказать Авада Кедавра и всё на этом закончится.

Взгляд упал на мантию. Дэйра осторожно переместила её на кровать и поправила упавшие на заднюю крышку часы.

Три часа и, судя по мутности воды за окном, ночи.

Она пропустила ужин. Наверняка кто-то стучал в дверь, но она была так сильно погружена в свои мысли, что ничего не заметила и по этому поводу горевать не собиралась — аппетита всё равно нет, а желудок молчит.

Надо попробовать поспать…

* * *

Дэйра не сомкнула глаз. Сон, как бы сильно она его ни звала, не хотел приходить, а тревожные мысли продолжали множиться и скручивать её нервы в клубок.

В шесть утра прозвенел будильник. Она не хотела вставать, а тем более куда-то идти. В этой комнате, маленькой и уютной, так хорошо и спокойно, а снаружи… а что там, снаружи: слухи? Сплетни? Смех? Издёвки? Тайное стало явным? Малфой на самом деле девочка? Она всех обманула! Почему?! За что она так с нами?

Самое мерзкое в этом то, что НИКТО не спросит саму Дэйру, а что она всё это время чувствовала? Потому что люди в первую очередь волнуются о своих чувствах, а чужие — уж как получится.

И всё же жизнь, пусть и под угрозой раскрытия, но продолжается. Дэйра снова стала Драко, привела себя в порядок и отправилась раньше всех на завтрак ловить Поттера. На еду она почти не смотрела, а на возмущения желудка отвечала категорическим отказом понимая, что она уж слишком взвинчена и ничего в горло без приступа тошноты не полезет, тем более овсянка, к которой она всегда испытывала смешанные чувства.

Она ждала Поттера, но он, как назло, не приходил. Даже нищий Уизли и грязнокровка Грейнджер пришли, а он — нет. Она подумала, что «Местная еда для знаменитого Поттера слишком проста» и он "побежал к тому волосатому великану за куском индейки".

А правда вся была в том, что по пути в обеденный зал пути Снейпа и Поттера неудачно пересеклись. Гриффиндор не только потерял три очка, но и Гарри пришлось отмывать чугунные котлы, выслушивая «жужжание» профессора на тему того, что «Знаменитый Поттер слишком хорошо устроился».

Дэйра покинула обеденный зал в числе последних, так и не притронувшись к еде.

* * *

Первым уроком была трансфигурация с профессором Макгонагалл. Дэйра, как и положено слизернцам, недолюбливала декана Гриффиндора, но признавала за ней то, что в отличие от профессора Снейпа она не отыгрывалась на учениках противоборствующего факультета, в то время как Снейп нередко наказывал гриффиндорцев незаслуженно, а порой и по надуманным причинам. Да, это забавно и даже приятно, но, с другой стороны, это явно не спортивное поведение.

— Взяли палочки, — мягко попросила профессор.

Дэйра подняла казавшуюся куском чугуна палочку. Её пальцы мелко тряслись и жутко потели, а зрение размывало спичку, заставляя всполохи искр царапать поверхность стола. У неё и без нервного напряжения ничего с трансфигурацией не получалось, а сегодня так и вовсе в голове творился бардак: подходящие для заклинания слова царапали горло, жгли лёгкие и болезненно отзывались в мозгу, прося прекратить эту бессмысленную пытку. Сегодня даже Бульстрод смогла превратить часть спички в иголку, а Малфой чем хуже?

— Мистер Малфой, — Малфой выронила палочку от испуга, когда к ней тихо и беззвучно подошла профессор. — Вам нехорошо?

— Мне…

«Мне ужасно плохо, профессор! Один из ваших подопечных узнал мой секрет и скоро весь Хогвартс узнает, что я — обманщица», — в мыслях она пустила истерический смешок, но ни один мускул на её замаскированном магией артефакта лице не дрогнул.

— Плохо себя чувствую — слишком… увлёкся.

Мальчишеский голос сегодня неприятно режет уши. Пока ситуация с Поттером окончательно не прояснится, она не хотела лишний раз говорить в облике Драко — он уж слишком болезненно напоминал о вчерашнем промахе.

— Увлеклись? — многим показалось, что уголок губ профессора презрительно скривился. На деле же она проявляла беспокойство. Пусть Малфой и слизеринец, он в первую очередь ученик Хогвартса. — Отложите свою палочку и отдохните. Если совсем плохо себя чувствуете, то сходите к мадам Помфри — один из призраков вас проводит.

По коже Дэйры пробежал холодок. Она не хотела идти в медпункт и уж точно не хотела делать это в компании призрака, но и на уроке быть не хотелось. Может, пойти в медпункт, а на полпути «случайно» потеряться и пойти искать Поттера? Идея, конечно, заманчивая, но если её кто-то поймает без сопровождения посреди урока, а если ещё и призрак масла в огонь подольёт, то влетит не то что ей — Слизерин лишится приличного количества очков.

Немного подумав, она убрала в карман мантии палочку и села на скамейку.

— Спа… — голос предательски дрогнул и сорвался. — Спасибо.

По телу тут же разлилась усталость и веки потяжелели. Как бы ни хотелось это признавать, но не дававшие всю ночь спать мысли лениво, но всё же отступали. Она по-прежнему боялась того, что Поттер выдаст её секрет, но чем больше проходило времени, тем меньше она придавала этому значение.

Ну выдаст и что? Пусть выдаст! Пусть всем расскажет! Может, тогда ей больше не нужно будет носить этот браслет, и она начнёт жить своей настоящей жизнью! Больше ни от кого не прячась! Не скрываясь! Не притворяясь мальчишкой в угоду отцу! Может даже найдётся хоть кто-то, кто ей посочувствует и попытается переубедить Люциуса!

— Мистер Малфой, — профессор Макгонагалл снова появилась возле Малфой, но в этот раз в её голосе отчётливо слышалось небольшое раздражение. — Не спите на моём уроке.

Дэйра резко подняла голову с парты и мир перед глазами поплыл и закружился. К горлу подступил горький ком. Она закрыла рот ладонью и несколько раз быстро моргнула.

— Простите, — тихо ответила она на выдохе.

И это был только первый урок…

* * *

Вторым уроком было зельеварение.

Слизеринцы любили своего декана — он закрывал глаза на многие их промахи, а если они были значительными, то всегда старался сгладить углы, чтобы его факультет потерял как можно меньше очков. Особенно им нравилось его отношение к выскочкам гриффиндорцам, а некоторые испытывали невероятную радость, когда тот же Поттер получал наказание.

— Запомните, ученики: в зельеварении важна каждая деталь, — тон профессора Снейпа был серьёзен и одновременно сквозил чем-то отдалённо напоминающим презрение. — В отличие от чистки котлов, где можно позволить себе небрежность, как это сделал мистер Поттер.

Поттер. От одного упоминания этой фамилии по спине Дэйры пробежали мурашки. Она едва удержала себя от желания перевернуть в кабинете всё, лишь бы найти Поттера, но профессор явно не оценил бы это, да и Поттера здесь уже давно не было, а если бы и был, то чтобы это изменило?

Всё. Она бы смотрела на него с ужасом, а он… как бы он на неё посмотрел: с укором? презрением? Насмешкой? Видом, будто она у него на крючке как маленькая глупая рыбка?

По классу пробежался смешок. Дэйра не смеялась, но перевела взгляд на стоящие в углу чугунные котлы — они, конечно, не были отмыты до зеркального блеска и в них нельзя было разглядеть своё отражение, но они определённо были чистыми.

Значит, вот где Поттер был во время завтрака.

Не хотелось думать, чем так Поттер не угодил профессору Снейпу, но её радовало то, что в своих чувствах она не одинока. Может, есть смысл задержаться после урока и поговорить с профессором? Да, перед ним придётся раскрыться, но может хотя бы он проявит к ней сочувствие и поможет разобраться с Поттером?

Нет, не проявит. Каким бы лояльным профессор ни был к своему факультету и как бы ни ненавидел Поттера, он не пойдёт на нарушение школьных правил и, более того, он её ещё и накажет, и она явно не отделается одной только чисткой котлов.

Взгляд упал на остеклённый шкаф с зельями. Может стащить одно из них и влить в Поттера? Допустим, она сможет остаться после урока и отвлечь профессора каким-нибудь пустым и глупым разговором, но едва ли она успеет открыть шкаф и прочитать все этикетки на флаконах в поисках нужного. Придётся хватать первое попавшееся, а то может… ну, к примеру, превратить Поттера в тролля? Или же сделать из него девочку? Или…

— Мистер Малфой, — в этот раз уже профессор Снейп обратил внимание на Малфоя, только тот теперь не пытался заснуть, а явно витал в облаках и странно косился на шкаф с зельями.

— Да, профессор?

— Хотите что-то оттуда взять?

Дэйра удивлённо хлопнула веками. Сам профессор предлагает ей покопаться в его шкафу? Она выиграла в какой-нибудь лотерее пару лет назад, а сейчас о победе вдруг вспомнили и решили выдать приз зельем, способным избавить её от Поттера?

— Не выйдет, — голос профессора налился металлом. Он взял со стола деревянную ложку и её кончиком коснулся дверцы шкафа. Шкаф блеснул серебром, угрожающе зашипел. Многие ученики впервые увидели, как плавится дерево. — Не рекомендую вам прикасаться к нему, если не хотите потом отращивать пальцы.

Ученики тут же оживлённо принялись обсуждать увиденное, а Дэйра в мыслях горько вздохнула и уставилась в окно. На тело снова напала усталость и ей пришлось ущипнуть себя за ногу.

— Продолжаем занятие…

* * *

Третий урок был у профессора Квирелла. Защита от тёмных искусств… чесноком… и осиновым колом. Запах стоял тут такой, что желание спать мгновенно отбило и Дэйра даже пару раз посмеялась за компанию с манерой профессора объяснять материал — заикаясь, суетясь и не объясняя ничего действительно полезного, лишь давно известные всем магам общие факты.

— Н-не смейте смеяться над ч-ч-чесноком! — от недовольства профессор Квирелл топнул ногой. Тюрбан на его голове качнулся, угрожая рассыпать по кабинету весь «спрятанный» там чеснок. — Те, кто счит-тает его простым овощем, обычно перв-в-выми исчезают в па-па-палнолуние!

Одна половина класса притихла, вторая — едва сдерживала в себе желание вновь разразиться смехом.

Дэйра задумалась. Может, Поттер на самом деле вампир и головка чеснока сможет изгнать его из Хогвартса? Не одна, так две? Или десять? А может, одолжить у профессора тюрбан, набить его до отказа чесноком и устроить Поттеру ароматерапию?

— Х-х-хват-т-тит! — будто бы задыхаясь, рявкнул профессор на учеников. Те притихли, но некоторые из них начали недовольно перешёптываться.

Мало кто уважал профессора Квирелла и виной тому был он сам: трусливый и безобидный заика, которого, если какой «вампир» и напугал, то это внезапно вылетевшая из щели в потолке летучая мышь. Никто не верил в сказки про могущественного румынского вампира, чья главная цель в жизни — убить или обратить в себе подобного вот этого вот трусишку.

Мысль о том, чтобы устроить Поттеру чесночные ванны, покинула Дэйру. Она сама не раз видела, как он выходил из этого кабинета и явно не проявлял признаки отравления чесноком, разве что дышал полной грудью, пытаясь проветрить лёгкие — это делали абсолютно все, включая её саму.

— Продолжим…

Слушать скучное заикание Дэйре не хотелось, и она погрузилась в собственные мысли, пытаясь сложить все имеющиеся наблюдения и факты воедино.

Никто, по крайней мере из слизеринцев, ещё не подошёл к ней с расспросами. Никто этого не сделал и из учеников других курсов, и на завтраке. Никто не смотрит на неё с подозрением, даже гриффиндорцы.

Вывод: Поттер не рассказал. Пока не рассказал.

Вот бы поймать его где-нибудь наедине и…

— Минус п-п-пять очков С-слиз-зерину!

— Я не спала! — Дэйра тут же встала да с таким напором, что могла бы скамейку уронить если бы с другого края не сидел Гойл.

Дэйра побелела от ужаса.

«Я не спала», — именно это она сейчас и повторяет в своих мыслях. Пошла уже на десятый круг.

Вокруг воцарилась гнетущая тишина. Слизеринцы смотрели на Драко с недоумением и решили, что тому просто нездоровится — наверняка дело в овсянке или профессоре Макгонагалл, а может даже и в Поттере. Профессор Квирелл же всем своим видом напоминал хомячка с надутыми щеками, но смеяться над ним сейчас никто не хотел — ещё очки вычтет, а там может и на наказание расщедрится.

— Оч-чень рад за в-вас, м-мистр Малфой, — чуть ли не плевался ядом профессор, и от этого по телу пробежал целый табун мурашек, а на лбу проступил холодный пот. — Ещё м-минус очко Слиз-зерину!

— А пять за что? — недовольно пропищал Забини.

— З-з-за ваше п-поведение, с-слиз-зеринцы.

Класс тут же притих. Дэйра села на своё место, сжала под партой кулаки и слабо ударила себя по коленке. Быстрее она саму себя выдаст, чем это сделает Поттер, хотя… может она просто всё преувеличивает? Может ей приснился уж слишком реалистичный кошмар, где Поттер стягивает с её запястья браслет и открывает правду о ней? Тогда понятно почему она не выспалась и почему всё ещё на нервах.

Надо просто вести себя как обычно, а там станет понятно, приснилось ли ей всё или нет. Если да, то волноваться не о чем, а если нет, то… нет, лучше не думать об этом и вести себя так, будто ничего не происходит. Спокойно, без паники, без лишнего шума и на пике своих манер...