Вне компетенции: мнимые величины (джен)

Тяжелый, спёртый воздух забил лёгкие. Пахло застарелой пылью, нестиранным бельем и лёгким химическим шлейфом тётушкиной хлорки. На потёртом старом столе лежало несколько раскрытых писем. В клетке, помимо Букли, отдыхала ещё одна, довольно старая незнакомая сова.

Верхнее письмо гласило:

«Уважаемый мистер Поттер!

Напоминаю Вам, что первого сентября начинается учебный год. «Хогвартс-Экспресс» отходит от платформы № 9 и ¾ с вокзала Кингс-Кросс в 11:00. В выходные дни третьекурсникам будет разрешено посещать деревню Хогсмид. К письму прилагается форма с разрешением. Ее должны подписать ваши родители или опекун. Также прилагается список учебников для третьего класса.

Искренне Ваша, профессор М. Макгонагалл, заместитель директора школы».

Я усмехнулся, посмотрел письмо, лежавшее внизу.

«Привет, Гарри! Поздравляю тебя с днем рождения! Извини, что так вышло с телефонным звонком. Надеюсь, маглы не очень ругались? Папа сказал, что, наверное, не надо было так сильно кричать в трубку. В Египте чудесно!..»

От Рона. Причём Уизли, не Пруэтта. Рядом лежал номер «Пророка» с фотографией. Всё семейство Уизли в полном составе радостно машет руками в камеру. Счастливое будущее для семейства, если бы план Дамблдора удался. Отдыхают на курорте, пока герой вынужден сидеть взаперти у ненавидящих его родственников из-за якобы «родовой защиты». Наверняка где-то ошиваются Фигг или Флетчер, чтобы герой, не приведи Мерлин, не сбежал куда не следует.

Третье письмо было от Гермионы.

«Дорогой Гарри!

Рон написал мне, как он тебе позвонил, а трубку снял дядя Вернон. Надеюсь, все обошлось. Сейчас я во Франции. Я все думала, как послать тебе подарок, а вдруг его вскроют на таможне? И тут прилетела Букля! Не сомневаюсь, она хотела сделать тебе приятное и чтоб не вышло как в прошлом году и ты остался без подарка. Кстати, подарок я заказала по совиной почте, прочла объявление в «Пророке». Я даже здесь получаю газеты. Это так чудесно! Я в курсе всех событий в волшебном мире!»

Ещё не сломленная и не собравшая себя заново Гермиона, строящая из себя верную подругу. Мир для неё всё ещё прост и чёрно-бел.

Сны и видения Силы в Корнуолле всегда ярче обычных. Может, дело в том, что дом стоит на мощном магическом источнике. В прошлый раз с непривычки меня это застало врасплох, и я воспринял это как очередное «попадание». Но теперь…

Даже временная глухота к Силе и Мане не испугала. Это, конечно, важная часть меня, но не определяющая. Я всегда останусь собой.

Я вышел из комнаты, спустился по лестнице, найдя в кармане шпильку, открыл чулан под лестницей, где лежали вещи, которые обычно Дурсли запирали на лето. Там были учебники, мантии, метла и прочие вещи из волшебного мира. Там была и палочка — так и не вернувшаяся ко мне остролистовая с пером Фоукса. Я взял её.

— Ты что там делаешь, паршивец? Мы тебе запретили брать те вещи из твоей школы для слабоумных. И вообще, иди сюда, — раздался из кухни громовой голос дяди Вернона.

Я, сжимая палочку, вошёл на кухню. Всё семейство сидело там. По телевизору показывали фотографию Сириуса Блэка.

— Мардж погостит у нас неделю, — пробасил дядя Вернон, — а ты, — ткнул он в мою сторону толстым пальцем, — слушай меня внимательно!

— Ха-ха-ха!!! — Дадли оторвался от телевизора. — Сейчас папочка начнет чихвостить Гарри. Вот будет весело!

— Итак, — прорычал дядя Вернон. — Сегодня приезжает Мардж, и ты будешь предельно вежлив! Только попробуй ей нагрубить! Понял?! Мардж ничего не знает о твоей… э-э… ненормальности… И покуда она здесь, никаких аномальных явлений! Веди себя прилично! Понял меня?!

Ах, ну да, Мардж…

— Нет, — вполголоса проговорил я.

— Что значит «нет»? — рявкнул дядя, вперив в меня свой взгляд.

— Это значит — нет! — снова проговорил я, не пытаясь повысить голос. — Сам развлекай этот тупой, мерзкий, вечно напивающийся кусок говорящего сала, который приходится тебе сестрой.

Я подкинул палочку вверх. На дядю Вернона было страшно смотреть. Первая реакция — шок. Но она тут же сменилась медленно закипающей яростью: он стал краснеть и дышать так, будто закипающий чайник. И в момент, когда он уже был готов взорваться от ярости, подброшенная палочка, сделав оборот вокруг рукояти, вернулась ко мне в руку, и я направил её на Вернона.

— Что бы ты ни пытался сделать — не советую.

Если правильно выстроить комбинацию голоса, позы, жестов, взгляда и речи, можно испугать кого угодно. И это может произвести большее впечатление, чем даже нацеленный пистолет. Пистолет в руках неуверенного и дрожащего взрослого человека испугает меньше, чем подросток, вооруженный лишь ножом, но всё поведение которого говорит, что он глазом не моргнув способен прирезать. Так говорят те, кто избрал путь тьмы. Или Отступника.

Дурсли, видимо, это поняли. Причём Петунья и Дадли раньше, потому что они уставились на меня с ужасом, даже не пытаясь вымолвить ни слова. Вернон же ещё пытался сопротивляться.

— Убери эту штуку! Тебе запрещено колдовать вне школы! За это тебя выгонят! И посадят в тюрьму! Я знаю, у вас тоже есть и полиция, и тюрьма!

— Да. Но если вы меня вынудите применить колдовство вне школы и я буду наказан — то лучше по серьёзной причине. Так что не вынуждайте меня. Мне ничего не стоит превратить вас в мышей и просто передавить. Или сделать что похуже.

— Ты такой же сумасшедший, как твой отец! И как… она, — взвизгнула Петунья.

Я перевел палочку на неё.

— Да, — буднично ответил я. — Вы хотите в этом убедиться? Или, может, ты? — я перевел палочку на Дадли, который сидел бледнее, чем традиционно чистейшая белоснежная скатерть.

— Не трогай… — взвизгнула было Петунья.

— Молчать! — по-прежнему вполголоса произнес я.

Я нарочно говорил тихо, чтобы они прислушивались к моим словам получше. Петунья обняла Дадли и продолжала с ужасом смотреть на меня.

— Слушайте внимательно, — теперь я уже смотрел на всех. — Я запрещаю выходить из кухни ближайшие полчаса. Даже звуков громких не издавайте. Я соберу вещи — и уйду. Навсегда. И не пытайтесь меня искать. Если я узнаю, что вы пытаетесь… Я найду вас раньше. И вы проклянете тот день, когда решили вернуть в свою жизнь Гарри Поттера.

— Вам понятно?

— Гарри! Но… — жалобно пролепетала Петунья.

— Я не разрешал никому говорить. Вам разрешено только утвердительно или отрицательно мотать головой. Я повторяю вопрос. Вам понятно?

Дурсли испуганно закивали. Я ударил палочкой по столу. Без магии — но от звука они одновременно подпрыгнули.

— Время пошло! — бросил я и вышел из кухни.

Пока я собирал вещи, из кухни и правда не донеслось ни шороха. Я собрал всё имущество Гарри, что могло пригодиться — всё. Поднялся наверх.

— Ты, — обратился я к Эрролу, — проваливай домой. А ты, — я подставил руку Букле, — со мной. Мы уходим отсюда.

Букля осторожно переступила мне на руку, я спустился вниз, подхватил чемодан, вышел из дома и пошел по Тисовой улице.

Я всегда буду собой. И если судьба решит каким-то образом вернуть меня в каноничную историю — тем хуже каноничной истории.

* * *

Сквозь плотные шторы пробивались лучи утреннего солнца. Я открыл глаза, окинув взглядом просторную главную спальню корнуольского поместья Поттеров. Широкая кровать с шёлковым бельем. Уже привычный запах морской соли, свежего бриза и лаванды.

Я вытянул руку — палочка сама прыгнула в ладонь. Я лениво взмахнул, открывая шторы — солнечный свет залил комнату. Оделся, вышел на пробежку. После — традиционный утренний воркаут. Мысли иногда возвращались к красочному сну-видению. В прошлом году было точно так же. Эхо так и не свершившегося настоящего продолжало приходить ко мне неизвестно с какими целями. Это было забавно, но не то, что я хотел видеть. Иногда я пытался во время медитаций воззвать через Силу к Ревану — но ничего не получалось. И это не давало успокоения. Как и то возмущение в Силе, которое я почувствовал вчера. Интересно, Луна что-то почувствовала вчера? Или Кайнэ, который был более предрасположен к Тьме? Ведь возмущение несло именно тёмный оттенок…

Я закончил упражнения и вернулся в дом. Сначала принял прохладную ванну, затем поднялся в столовую, где уже был приготовлен завтрак. На специальном насесте уже сидела Букля, которая, как и в Хогвартсе, любила прилетать за завтраком и явно хотела внимания. Я осторожно, одними пальцами, погладил её по голове и сел за стол. Помимо завтрака там, как всегда, на отдельном подносе лежала утренняя почта — газеты и письма.

«Сириус Блэк бежал из Азкабана»

— гласил огромный заголовок свежего «Пророка». Колдофото изображало Сириуса Блэка, который что-то беззвучно кричал, глядя в камеру безумными глазами.

Экспертиза, ещё весной проведённая по моей просьбе, ничего не дала. Единственное, что выявили, — кусок воспоминаний у Блэка отсутствовал. В частности, момент между тем, как он узнал про убийство Поттеров, и тем, как он бросился на поиски Петтигрю — отсутствовал довольно большой кусок. Вот он бежит к дому Поттеров, причём целёхонькому, но вот уже выбегает из горящего и частично разрушенного дома в поисках Петтигрю. Сам Сириус тоже ничего не помнил.

Понятное дело, про то видение, которое мне пришло после просмотра воспоминания Хагрида, я не рассказывал — слишком невероятно оно выглядело. Но если предположить, что это правда, то картина получалась такая: Волдеморт убил Джеймса и Лили Поттеров и, судя по всему, провел обряд по созданию крестражей. После явился Дамблдор и убил ослабленного после обряда Волдеморта, но тот лишь превратился в призрака. Но дальше на дом, видимо, напал обезумевший от горя Сириус, и Дамблдору пришлось от него отбиваться. Видимо, он его оглушил, подправил память и заложил ментальную закладку вроде «убить Петтигрю несмотря ни на что». А после их дуэли видимо окончательно расправился с обоими. Сириус отправился в Азкабан, Петигрю, запертый в анимагической форме — под присмотр верных Уизли.

Я нарочно не говорил следователям и Боунс, чтобы проверили его на анимагические способности. Если он сбежит — он непременно придет ко мне. И уж я-то правду узнаю.

Я отложил газету и перешел к письмам. Было письмо от Арройо с напоминанием о том, что портал зарезервирован на завтра. Письмо от Гермионы (которая и тут проводила лето с родителями во Франции) я пока отложил. А вот из Министерства пришло, наверное, самое неожиданное письмо. Мне предстояло в ближайшие дни явиться в Отдел конфиската для получения принадлежащего мне предмета из списка конфискованных по делу Уизли. Чтобы не оставлять незаконченными дела да и просто из интереса, что там могло быть, я тут же отправился в Министерство. Воспользоваться я решил входом для посетителей через телефонную будку.

На традиционной очереди на регистрацию палочки на входе я увидел того, кого точно не ожидал. Там был Рон.

— Привет, Рон.

— О, Гарри… привет.

— Что-то случилось? Вроде слушаний по вашему делу нет…

— Да мне… в Отдел конфискованных вещей. Меня тетя Мюриэль прислала, сама выходить не хочет.

— В Отдел конфиската? Мне тоже туда. Пойдем вместе.

Мы сдали палочки на проверку, потом пошли за сотрудником, которого вызвал дежурный на входе. Я хотел отказаться, но мне был дан ответ что «распоряжение Скримжера, Поттера одного в министерстве не оставлять».

Отдел конфиската оказался небольшой конторой. У противоположной от входа стены стояла стойка, за которой был вход в огромное помещение с уходившими будто в бесконечность стеллажами.

— Вам сюда, мистер Поттер и мистер Пруэтт, — чиновник за стойкой осмотрел наши письма, сверился с гроссбухом. — Мистер Пруэтт, начнем с вас, у вас тут вещица поменьше, — сказал чиновник и взмахнул палочкой. Откуда-то из глубин склада прилевитировала коробка. — Конфискованный предмет по делу Уизли номер 68. Артефакт в виде часов, показывающий текущий статус привязанных к нему людей. Числился в реестре зачарованных предметов как собственность Гидеона Пруэтта.

Это были те самые часы со стрелками, с именами членов семьи Уизли на них. Рон на пару минут застыл, глядя на часы, потом тяжело вздохнул. Две стрелки, Артура и Молли, лежали на секторе «в тюрьме». Остальные расползлись кто куда. Собственная стрелка Рона, как и стрелки Перси и Чарли по-прежнему указывали «дома» — на дом, которого больше не существовало. Стрелки Билла и Джинни застыли на «смертельная опасность».

— Да, это… они, — сказал он после некоторой паузы. — Тётя отдаст на перезачарование. Оставят только две стрелки. Мою и Перси.

— Хорошо. Незаконных чар не обнаружено, мы не вмешивались в чары. Артефакт будет возвращен в том же виде, в котором был изъят.

— Да, — кивнул Рон и посмотрел на меня. — Тетя очень хотела их вернуть. Это… принадлежало Пруэттам.

— Тогда запаковываю? Одноразовая упаковка со сверткой, чтобы удобнее было нести.

— Да, конечно.

— Распишитесь.

Рон поставил подпись на пергаменте, в то время как чиновник сделал несколько пассов палочкой, и вокруг часов сначала возникла коробка, которая потом уменьшилась до размера, не превышающего книгу.

— Прошу, — Рон взял коробку и собирался было идти к выходу, как чиновник повернулся ко мне. — Теперь к вам, мистер Поттер. В перечне вещей, конфискованных у семьи Уизли, был предмет, который принадлежал вашим родителям. Это конфискованный предмет номер 8, автомобиль «Форд-Англия 105Е Делюкс» 1965 года выпуска, голубого цвета.

Чиновник взмахнул палочкой. Стеллажи раздвинулись, как и вход на склад, и в помещении появился знакомый по канону фордик. Рон задержался и смотрел из-за стойки регистрации. Чиновник же на него не обращал внимания и подошел к машине.

— Артур Уизли не мог убедительно доказать, что именно он купил этот автомобиль. В конце концов он уже под сывороткой признался, что одолжил машину у вашего отца, мистера Джеймса. Пришлось поднять старые бумаги, даже магловские. И нам удалось выяснить, что изначально эта машина была куплена и зарегистирована в 1979 году на имя Лили Поттер.

Рон не ушёл. Он стоял у стойки и смотрел на машину так, как смотрят на дом детства, который уже продан. Когда чиновник дошёл до слов «Артур Уизли не мог убедительно доказать…», Рон не вздрогнул и не удивился. Он просто посмотрел в сторону, как смотрят, когда новость не новая, а только подтверждённая.

Я же посмотрел на бланк купли-продажи, который положил передо мной чиновник. «Лили Поттер» — аккуратный, чуть наклонный почерк, петля у «Л». Я не знал эту женщину. Но мальчик, чьё тело я носил, запомнил бы эту подпись на всю жизнь — если бы ему позволили на ее взглянуть. Я взял бумагу так, будто держал её для него. Чиновник тем временем продолжал.

— Через год от вашего отца в отдел регистрации зачарованных магловских артефактов пришел предварительный запрос на регистрацию автомобиля с чарами расширения пространства, левитации и невидимости. В письме только указывались модель машины и цвет, и они совпадают. Но в вашем доме в Годриковой лощине впоследствии автомобиля не было. Поскольку это одна из немногих вещей, чьих прежних хозяев удалось найти, машина может быть возвращена вам как наследнику или утилизирована, если вам не нужно.

— Нет, почему… Я заберу. Тут есть какие-нибудь чары?

— Да. Хотя пришлось немного поработать. Чары левитации наложены превосходно, причем согласно патенту вашего прадеда, мистера Генри, насчет чар левитации для карет. Тут адаптированный вариант, и наложен прекрасно. Чары невидимости были наложены плохо и быстро слетели. Но самое главное — Артур Уизли зачем-то подселил в машину примитивную сущность.

— Какую ещё сущность?

— Примитивные чары, исполняющие команды. Может, хотел сделать что-то вроде самостоятельного управления или чтобы машина исполняла команды вроде самостоятельного выезда из гаража. Если честно… это незаконные чары, поэтому они были удалены Отделом тайн. Были еще очень плохо наложенные чары невидимости но они, как я уже сказал, сами развеялись.

— И хорошо.

— Так значит, забираете? Запаковывать?

— Да.

— Вы будете её регистрировать? Я тут слышал, вы уже регистрировали недавно зачарованное транспортное средство, причем чары невидимости накладывали сами?

— Да, но… не сразу. Все же тут время нужно…

— Просто из отдела регистрации артефактов интересовались и…

— Скажите им, что я буду регистрировать, но позже, когда наложу остальные чары.

— Хорошо.

Таким же чиновник способом запаковал и машину, в результате чего она стала похожа на игрушку в коробке. Мы с Роном вышли.

— Э… Рон. Я не знал… тебе, наверное, непросто видеть все это, — сказал я, указав на свою коробку.

— Отец любил её, — сказал он, глядя на мою коробку. — По-настоящему. Я думал, это единственное, о чём он никогда не врал. Если это твое — то пусть оно вернется к тебе. Тут, — Рон указал на свой сверток, — тоже их имена. И я видел эти часы постоянно, всю жизнь… но тетя отдаст их на перезачарование.

Некоторое время мы шли молча. Я не стал говорить, что мне жаль. Ему бы это не помогло.

— Как у тебя вообще дела? — все же нарушил я молчание.

— Нормально. — ответил Рон, который видимо был рад сменить тему — Скоро поеду в Америку к Перси, на месяц. Он обещал показать мне школу Ильверморни, где будет учиться следующий год. Он выпускные экзамены будет там сдавать. Он и меня уговаривает хотя бы год поучиться там, по программе обмена. Я еще… думаю.

Мы вышли за пределы министерства.

— Ладно, пока, Гарри. До встречи в Хогвартсе.

— Пока.

Рон отошел. Оглянулся по сторонам.

— Тими, — негромко произнес он.

Рядом с ним возник домовой эльф:

— Домой.

Они исчезли с легким хлопком. Я вызвал Фиби и вернулся в Корнуолл. Надо сказать, возвращение машины вызвало переполох.

— Так вот как она выглядела, — сказал с портрета Флимонт Поттер. — Джеймс говорил об этом с отцом, и не раз. Я уже было обрадовался — неужели Джеймс взялся за ум и решил заняться артефакторикой.

— Да-да, я помню, что он обсуждал это, — заметил уже Генри. — Но тут мы эту машину не видели. Он держал ее в Годриковой лощине. Там и занимался зачарованием. Сюда приходил только за консультацией.

— Вы про это? — я нашел заметку насчет машины.

— Да, — кивнул Генри. — Я помогал адаптировать мое патентованное зачарование левитации для карет для автомобилей. Это оказалось легче, чем я думал. Все же фиксированные механические системы проще завязать на контур управления, чем шестерых пегасов или фестралов через упряжь.

Я, пока слушал, подвел крупные артефакторные линзы на штативе и через них стал рассматривать схему чар левитации, сравнивая их с набросками Джеймса и патентом Генри Поттера.

— Видимо, у него получилось. Во всяком случае, в министерстве поняли, что чары на машине — это вариация вашего патента. И у них не было сомнений, кто именно наложил это зачарование. Зачарование невидимости, наложенное Уизли, как и та и непонятная сущность, которую он пытался вселить в машину, быстро слетели.

— Что за сущность? — нахмурился Флимонт.

Я рассказал про то, что сказали в министерстве. Разумеется, оба портрета разразились ругательствами.

— Ну что за ничтожество!

— Чертов предатель Крови! Пытался своими кривыми руками испортить работу Джеймса, — негодовал Флимонт.

— Ладно. Я испытаю это.

Я сел за руль, завел. Двигатель заработал, как и активировались чары. Затем аккуратно выехал за ворота, щелкнул переключателем, активировавшим чары полета. Теперь все менялось: рычаг коробки передач теперь отвечал за набор высоты, руль — за рыскание, а педали сцепления в сочетании с движениями руля — за крен. Газ и тормоз — за набор и скорости и торможение соответственно. Все работало довольно четко, отзывчиво. Я сделал несколько кругов над поместьем и над морем, после аккуратно вернулся, переключился на режим езды, заехал в гараж.

— Ну как? — Генри явно не терпелось узнать результаты.

— Все работает хорошо. Управление отзывчивое, стабилизация — все идеально.

— Еще бы, — усмехнулся прадед. — Давай, накладывай чары невидимости и регистрируй. Чего такой штуке без дела стоять. Заодно можешь и зарегистрировать уже свой патент на чары левитации для автомобилей. Ты уже дееспособен по документам, у тебя получится.

— Сначала надо посмотреть, как это зачарование работает с современными машинами. Автомобили у маглов развиваются очень быстро. И современные автомобили довольно сильно отличаются от этого «Форда». Да и скорость у этой машины небольшая, и разгоняется как трактор. Магическим способом это не исправить. Нужен новый двигатель или...

— Ооо, хочешь зачаровать что-то современное? Тоже японское? — прадед явно заинтересовался.

— Возможно. Только придется заняться этим после Испании…

— А зачем? — тут же подал голос до этого молчавший Флимонт. — Возьми с собой в Испанию машину, там и занимайся в свободное время. Ты ведь без дела сидеть не любишь, я уже это успел заметить. Вряд ли ты там будешь целыми днями у моря лежать.

— А как я это сделаю? Не поеду же я на этой машине в Испанию?

Флимонт усмехнулся.

— Внук, тебе пора уже прекращать думать как магл и начинать думать как волшебник. Возьми один из чемоданов с расширением пространства. Тот, что от Витона — он еще и с расширением входа. А внутри уже готовая комната. Организуй там мастерскую, загони машину — и работай. Можешь даже не одну загнать, если хочешь зачаровать новую. Места там для нескольких грузовиков хватит.

— А в квартире в Лондоне висит еще один мой портрет, — сказал Генри. — Перевесь его внутрь чемодана — и даже в Испании будешь со мной на связи, если возникнут вопросы.

— Хороший план, — отметил я и пошел в хранилище за чемоданами.

Тот чемодан я помнил. Там были чары расширения входа, которые почему-то не работали одновременно с чарами стазиса, поэтому я не вспомнил про этот чемодан, когда избавлялся от туши василиска. Но для организации портативной мастерской этот чемодан подходил идеально. Наверное, он так и использовался — внутри чемодана было довольно просторное помещение с каменным полом и деревянными стенами.

Я вернулся с чемоданом в мастерскую, вызвал Фиби.

— Фиби, в квартиру в Лондоне… хотя, погоди! — я отошел к стазис-шкафу, где был запас зелий, в том числе и оборотных. Там же были и образцы волос. Я взял волос уже знакомого условного «Дольфа Лундгрена», который использовал для визитов в Лютный переулок. Сейчас есть отличный повод посетить Мистера Муггла. Портал в Испанию был зарезервирован на завтра в полдень. Даже если он не успеет достать новую машину — хотя бы оставлю заказ.

Бросил во флакон, подождал, выпил, трансфигурируя одежду под взрослый размер. Фиби ждала, наблюдая за моими манипуляциями.

— Сначала — в Косой переулок, поближе к Лютному.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

По пустынному берегу в сотне километров южнее Блэкпула шли несколько человек — один был в дорогой министерской мантии, остальные — егеря, одетые в практичную магловскую одежду и зачарованные кожаные куртки. Все держали наготове волшебные палочки.

— Вроде тут, — сказал один из егерей, видимо, главный. — Да… И я, кажется, чувствую… Внимательно смотрите за обломками, что прибивает к берегу. — Парни! — закричал егерь, и остальные подошли к самому морю, внимательно рыская взглядами. — Так… Там какая-то крупная доска! — закричал один из них.

Глава егерей подошёл:

— Акцио! — он взмахнул волшебной палочкой, и доска прилетела на берег. За неё судорожно держалась большая облезлая крыса.

— Это он? Селвин!

Человек в министерской мантии подошёл.

— Несомненно.

Он направил палочку на крысу:

— Он обессилен. Не может обратиться. Хоморфус!

Под сине-белым лучом крыса превратилась в истощённого человека в тюремной форме с копной волос вокруг лысой макушки.

— А-а-а-а-а! — простонал он.

— Ну-ну, успокойся, Питер! Ты на свободе! — сказал Селвин.

— Я… Я не хотел этого! Сириус бежал! Он убьёт меня! — запричитал он. — Я лучше бы в Азкабане остался!

— Так! — прикрикнул Селвин на Петтигрю. — Хватит ныть! Или ты хочешь расстроить Повелителя?

Петтигрю затих.

— Ты — анимаг, Питер, как и Сириус. Это, как оказалось, один из ключевых навыков для побега. Поэтому выполняй, что тебе говорят. Это план Повелителя — и он сработал! Тебе удалось сбежать — и это главное. А Блэка не бойся: до тебя он не доберётся, потому что у него не хватит смелости сунуться к нам. Теперь вторая часть плана. Ты передал мои инструкции остальным?

Селвин действительно, пользуясь тем, что работал в Министерстве на мелкой должности, добился встречи с Петтигрю — правда, в составе следственной комиссии — и там передал ему записку с планом, который составил Тёмный Лорд.

— Да… — Петтигрю кое-как сел на песок.

— Но…

— Что? — с металлом в голосе переспросил Селвин.

— Метка работает только вблизи, — быстро заговорил тот. — Я мог пролезть крысой лишь по щелям в кладке. Слева — Долохов, снизу — Белла. До них дозвался.

— Мордред… А Мальсибер? Он же сидел рядом.

— Я пытался, — причитал Питер, — Его не было. Может перевели… Я не чувствовал. Белла внизу чувствовала, как я всех вызывал, но Мальсибер не отвечал.

— М-да… Так себе союзники. Белла безумна, а этот русский… И ни к Рабастану, ни к Руквуду, ни к Кэрроу… Они были бы получше.

— Селвин… Я же тоже не всемогущ! — пробормотал Петтигрю. — Скажи спасибо, что хоть до них удалость доползти!

— Так что? — переспросил глава егерей и снял с плеч рюкзак. — Делаем?

— Мордред с ним, делаем. Вытащим хоть этих. Белла, может, поможет и к Малфою подобраться. Он сейчас важный, в политику ударился и за Поттером присматривает. А о старых друзьях и слышать не хочет, кроме подхалимов вроде Крэбба и Гойла. Раскладывай, Струпьяр!

Струпьяр, глава егерей, развязал рюкзак и стал выкладывать на песке одинаковые чёрные шестиугольные стержни, составив из них правильную гексаграмму. Затем активировал каждый палочкой — они засветились. Селвин достал из кармана свёрток, развернул — в нём была дюжина волшебных палочек.

— Питер! Бери, какая подойдёт, и начинай сигналить. Давай сначала русскому. С ним будет проще.

— Ага…

Петтигрю дрожащими руками взял одну из палочек, задрал рукав, обнажив Метку, и несколько раз ритмично коснулся её палочкой. Задрал рукав и Селвин.

— Ответил! — вскрикнул он. — Так, ждём. Из твоего блока и правда возможно выйти ближе к стене и не попасться?

— Да, — кивнул Петтигрю. — У нас всего один дементор на уровне. Многих бросили на поиски Сириуса. Да и вообще они как то... поредели в последнее время.

Ждать пришлось около пяти минут. Наконец у Селвина и Петтигрю Метка отозвалась двумя слабыми покалываниями.

— Он выбрался! Внимание! У него минута, чтобы составить гексаграмму, прежде чем его заметят.

Селвин вынул палочку и подошёл к составленным цилиндрам. Они уже светились магией, от каждого тянулся светящийся магический луч к остальным. Вскоре Метка на руке Селвина отозвалась тремя покалываниями.

— Он закончил и готов! Начинаем! Струпьяр!

Струпьяр достал палочку и выстрелил магией в направлении моря. Селвин же встал внутрь гексаграммы.

— Der auf den wir warten, wird kommen, — произнёс он, взмахнув палочкой.

Цилиндры и гексаграмма засветились, в их центре сначала возникла белая вспышка, в которой появился высокий заросший человек в тюремной робе. Когда вспышка погасла, он сначала осмотрел себя, потом вокруг, а затем победно вскинул руки. Одна из них была окровавлена и наскоро перемотана куском робы.

— Не расщепило! Ага! Удалось! А я думал, чушь мне крысюк толкает. Гексаграммы какие-то кровью рисовать, портал... Селвин! Рад видеть тебя! Свобода!

Он даже обнял стоявшего рядом Селвина.

— Ну, полно, Антон, полно. Не нарушь гексаграмму!

— Эх… — пошатываясь, Долохов вышел из гексаграммы, стараясь не задеть цилиндры. — Пожрать есть? А лучше выпить?

— Дайте ему, — распорядился Селвин.

Один из егерей снял рюкзак и положил его перед Долоховым:

— Там еда и прочее. И палочку себе выбери. Питер, — он снова обратился к Питеру, который поднялся на ноги, — сигналь Белле. Вытащим, кого сможем.

— Да… Да, — сказал он и снова коснулся палочкой своей Метки.

— Наконец-то нормальная жратва! — Долохов одной рукой держал кусок вяленого мяса, другой — выбирал палочку из свёртка Селвина.

Четыре покалывания — Белла ответила. Но ждать подтверждения, что она выбралась из камеры и смогла нарисовать гексаграмму, пришлось дольше — около двенадцати минут.

Селвин повторил ритуал — и точно так же, в середине гексаграммы, в белой вспышке появилась Беллатриса Лестрейндж. Грубо порезанная левая рука перемотана не была, но она казалось не обращала внимания на стекающую кровь.

— Да! — вскрикнула она и засмеялась. — Удалось! Селвин! Никогда не думала, что буду рада тебя видеть.

— Хорошо, Белла, — вздохнул он. — Приведи себя в порядок и останови кровь. Мы уходим. Тебе удалось связаться с кем-то?

— Алекто сидела через камеру от меня. Мне не удалось…

— Ладно. Мы предстанем перед Повелителем и получим его дальнейшие указания. Соберите всё!

Последнее было адресовано рядовым егерям. Один из них двинулся собирать цилиндры, второй же застыл на месте, как-то странно хрипя. На него обернулись. Егерь рухнул — за его спиной стоял призрак странного существа. Он был похож на человека, но с красной кожей и странными наростами у носа и подбородка.

— Ты ещё кто такой? — спросил Струпьяр, вскидывая палочку.

— Побольше почтения, люди, — проговорил призрак. — Хоть я и не пребываю в физической форме, но я не тот, кого следует игнорировать или… оскорблять.

— Что за урод? Чего вы с ним возитесь? — вскрикнула Беллатриса и, схватив одну из палочек из лежащего неподалёку свёртка Селвина, выкрикнула: — Авада Кедавра!

Но смертельная вспышка пролетела сквозь призрака, как и остальная десяток вспышек, выпущенных другими магами.

— Вы зря стараетесь. В этом мире доступна Сила — а вы пользуетесь жалким фокусничеством.

— Что? — Селвин, как и все остальные, во все глаза смотрел на призрака. Тот же поднял одну руку вверх — и ближайший из егерей схватился за горло и захрипел, будто его душат.

Тут же позади несколько крупных камней сами собой взмыли в воздух.

— Ваши жалкие фокусы — ничто против могущества Силы. Склонитесь передо мной, и я смогу подарить вам мощь, о которой вы не подозревали.

— Да кто ты такой? С чего нам служить тебе? Ты какой-то уродливый призрак! — закричала было Беллатриса, но Селвин смотрел на призрака уже с опаской.

— Белла… Не стоит. Он призрак, но может воздействовать на материю.

— Неважно! Тёмный Лорд развеет его! Ничто не сравнится с могуществом Тёмного Лорда! — закричала она. — Убирайся, кто бы ты ни…

Но договорить она не успела: сначала всех сбило с ног ударной волной, потом на землю с грохотом обрушились поднятые ранее камни. Кто-то защитился от них щитом, но двое оставшихся рядовых егерей были убиты.

— Нахрен, я сваливаю! — закричал Струпьяр и аппарировал.

— Белла! — Селвин схватил стоявшую рядом Беллатрису, которая продолжала с яростными криками бессильно метать заклинания в призрака, и аппарировал с ней.

Петтигрю спрятался за ближайшим камнем, Долохов же с трудом сдерживал мощную ударную волну щитом Протего.

Наконец всё стихло. Долохов осмотрелся, заметил призрака и подошёл к нему.

— Ты… кто вообще? Ты призрак? — он провёл рукой сквозь призрачную фигуру. — Но творишь такое? Ты…

— Я смотрю, ты лишён страха, — призрак посмотрел ему в глаза. — Но ты полон ярости. Это мне нравится.

— Страх — для ничтожеств! — самоуверенно заявил Долохов. — Я такое пережил, что меня мало что может испугать. Ты меня заинтересовал. Ты разумен и даже в форме призрака в стократ сильнее этого бриташки, который совсем уже головой поехал. Что же будет, когда ты физическим телом овладеешь?

— Ты готов служить мне? — вкрадчиво проговорил призрак.

— Эй! Я анархист! Я не служу никому! Я сотрудничаю! Ты сказал, что способен подарить ту мощь, которой сам владеешь. Если ты не врёшь, конечно — я готов заключить взаимовыгодный договор!

— Врать — это не мой метод. У тебя есть потенциал. И если тебе нравится слово «сотрудничество» — так и быть, пусть будет так. Но оно должно быть нерушимым и не признающим предательства. Если ты будешь верен мне, у тебя будет мощь, которую ты и не представлял. — Призрак проплыл вокруг Долохова, осматривая его со всех сторон. Долохов вертел головой.

— Ну ладно. Так, может, назовёшь своё имя?

— Моё имя — Вишейт. Как ты наверное уже догадался, я не из этого мира. Тут я могу находиться лишь в этой форме. Но даже в ней я могущественнее любого живого существа. Так что ты сделал правильный выбор… Долохов. Ведь тебя так зовут?

— Ага! Антонин Фёдорович Долохов, — приосанился Пожиратель. — Из русского дворянского рода. Вынужден был бежать, поскольку в России, как всегда, случилась очередная революция.

— Ты готов служить мне?

— Готов. А что тебе нужно, Вишейт?

— Император Вишейт. Или Дарт Вишейт. Соблюдай приличия. Для начала мне нужен кто-то, кто знает об этом мире как можно больше. Нужна твоя память, Долохов. А впоследствии нужно найти одного человека. Одного моего старого знакомого, который, возможно, прячется в этом мире.

— Эй, ты что, в мысли проникать будешь?

— Только прочитаю, не буду влиять. Мне нужны знания.

— Ну ладно… Эй, кто там?

Долохов резко обернулся на шорох, но Вишейт уже поднял руку — в воздухе висела крыса, бессильно дёргая лапами.

— Ты собрался бежать, полузверь? — спросил он.

Подёргавшись ещё немного, крыса снова превратилась в человека и упала на песок.

— Ты полон страха. И служишь ты тоже из страха, — прошептал призрак, наклоняясь к Петтигрю. — Страх — это тоже хорошо. Страх ведёт к ненависти. Ненависть — к ярости. Ты можешь остаться со мной и служить мне. Я сильнее того, кому ты служил ранее. И я могу защитить тебя от человека, который преследует тебя и хочет убить. Пока ты служишь мне — ты жив. Твоя способность превращаться в мелкого зверя очень полезна.

— Соглашайся, крысюк, — ухмыльнулся Долохов. — Это Вишейт покруче Волдеморта будет. Лучше на стороне сильного быть.

— Вы… защитите? От Блэка… От них… — говорил Петтигрю, дрожа от страха.

— Пока служишь мне — да, — сказал Вишейт.

— Я согласен.

— Так, мужики! Нужно валить отсюда. Есть у меня схрон в сотне километров к югу отсюда. Крысюк, аппарировать сможешь?

Петтигрю судорожно закивал.

— А вы, мистер Дарт Вишейт?

Призрак коснулся своим призрачным пальцем лба Долохова.

— Я перенесусь в твой схрон своим способом.

— Ну хорошо. Давай, вставай! — Долохов подхватил Петтигрю, и они вместе аппарировали.

Вскоре исчез и призрак.На песке остались три убитых егеря и шестиугольные стержни, ещё тлеющие остаточной магией. Прилив подбирался к краю гексаграммы.