Дочери созвездий (гет)

Октябрьская ночь выдалась темной и дождливой. Ветер завывал за оконными стеклами, заглушая стоны роженицы.

Сигнус ожидал за дверью спальни. К собственному удивлению, у него не было желания мерить шагами комнату, нервно раскуривать трубку или пить огневиски, как это делал его отец во время появления на свет Вальбурги и Альфарда.

Наконец дверь открылась, и миссис Морган, жена и помощница семейного целителя Блэков, пригласила Сигнуса войти. Из глубины покоев доносилось жалобное хныканье, напомнившее новоиспечённому отцу мяуканье котёнка. Мистер Морган водил волшебной палочкой, проверяя здоровье младенца. Уставшая Друэлла лежала на большой кровати, до шеи укрывшись простынёй, и с тревогой смотрела на вошедшего мужа.

— Поздравляем, сэр! — улыбнулась миссис Морган. — У вас девочка.

Сигнус на секунду застыл, но тут же решительно шагнул к целителю. Тот передал ему завёрнутый в тёплую пелёнку свёрток.

— Она похожа на тебя, — заметила Друэлла вполголоса.

— Ты будешь Беллатрисой, — прошептал он, вглядываясь в крохотное личико. — Беллатриса Блэк. «Воительница».

Позже, когда целители ушли и Друэлла впервые поднесла дочку к груди, она исступлённо зашептала:

— Ты станешь самой красивой и самой смелой. И никого не будешь бояться — ни отца, ни мужа. Ни один мужчина не посмеет тебе приказывать. Обещаю.

* * *

Беллатрисе едва исполнился год, когда она перестала быть единственным ребёнком в семье. Впрочем, малышка не заметила разницы: и до, и после рождения сестёр за ней ухаживали домовые эльфы. Друэлла никогда не забывала зайти перед сном в детскую, чтобы поцеловать старшую дочь, но, повзрослев, та едва ли могла вспомнить хоть один доверительный разговор с матерью. Отец уделял ей куда больше времени: рассказывал историю рода Блэк, возил в Лондон в гости к тёте Вальбурге и дяде Ориону, понемногу учил дуэльному искусству. Много позже Беллатриса догадалась, что Сигнус отчаянно мечтал о сыне, но после трёх дочерей нашёл утешение именно в ней.

С семи лет её любимым занятием стали часы, проведённые с отцом в дуэльном зале. Магических сил девочки ещё не хватало даже на самые простые чары, но она изо всех сил старалась, в точности повторяя правильную стойку, движения кисти и вербальные формулы. Друэлла молча наблюдала за этими уроками, не споря с мужем, но и не позволяя ему точно так же воспитывать младших дочерей. Она видела, как её клятва исполняется причудливым, пугающим образом: девочка действительно никого не боялась, но в ней не было и капли женственности. Пока сёстры возились с куклами, Белла замирала в боевой стойке, ловя одобрительный взгляд отца.

У Беллатрисы не было подруг — она предпочитала общество мальчишек, бегая с ними по саду и забираясь на деревья. Друэлла пыталась утешать себя тем, что со временем эти приятели превратятся в ухажёров. Однако глядя, как старшая дочь направляет на Люциуса Малфоя подобранный в саду прутик и яростно кричит: «Экспеллиармус!», миссис Блэк невольно сомневалась в своих надеждах. Вальбурга, наконец-то родившая двоих сыновей, не уставала порицать невестку за неправильное воспитание и порой, когда Сигнус не слышал, ехидно напоминала, что та так и не смогла подарить мужу наследника.

* * *

В тихий вечер августа 1963 года в окнах Лестрейндж-Холла впервые за долгое время зажёгся свет. Хозяева старинного замка несколько лет прожили в Соединённых Штатах Америки, а теперь наконец вернулись на родину. Спустя пару дней в поместье потянулись визитёры, желающие поприветствовать давних друзей.

Черноволосая девочка и братья Лестрейнджи сидели на раскидистом дереве в саду и живо что-то обсуждали.

— Здорово, что вы приехали, — говорила Беллатриса, устраиваясь на ветке поудобнее. — Мама рассказывает, что в детстве мы дружили с Родольфусом. А когда вы уехали, то я так и не нашла себе компании.

— Да, я тебя тоже помню, — отозвался старший из мальчиков. — Ты вообще единственная девчонка, с которой интересно. Остальные слишком много кривляются и капризничают.

— Прямо как мои сёстры, — кивнула Белла.

— А где они сейчас? — спросил мальчик помладше, Рабастан.

Девочка равнодушно пожала плечами:

— Наверное, сидят где-нибудь в гостиной под присмотром вашей и моей маменьки. Они же смирные. Хотя Андромеда только притворяется такой, чтобы нравиться взрослым.

— Ты не любишь свою сестру? — удивился Рабастан.

— Я не люблю притворщиц, — отрезала Беллатриса.

Родольфус счёл за лучшее сменить тему:

— Белла, а тебе уже купили волшебную палочку?

— Конечно! — она гордо задрала подбородок. — Грецкий орех и сердечная жила дракона. Очень жёсткая, но меня слушается безукоризненно. Я вчера пробовала чары левитации — отец сказал, что в Хогвартсе с них всё и начинается.

— А я первый курс отучился в Ильверморни, там первым делом осваивали Люмос, — заметил Родольфус. — Мне вообще не хотелось уезжать оттуда. Ещё и это распределение впереди...

— А в Ильверморни есть факультеты? — затаив дыхание, спросила Белла.

Чёрная прядь выбилась из причёски, но она даже не обратила внимания.

— Есть. Они похожи на хогвартские, — почему-то невесело ответил Родольфус. — Я учился на факультете Рогатого змея, туда отбирают самых умных. Отец говорит, что у меня склонность к наукам, так что в Хогвартсе, наверное, я попаду на Когтевран...

— А может, на Слизерин, — отозвался его младший брат. — Ведь наши родители там учились.

— Я мечтаю попасть на Слизерин, — отозвалась Белла. — Его оканчивали все Блэки. А папа часто шутит, что по характеру мне место на Гриффиндоре.

Её чёрные глаза упрямо блеснули.

— А моя мама рассказывала, что Распределяющая шляпа учитывает твоё собственное желание! — Рабастан говорил с лёгкой завистью: ему самому предстояло ждать ещё два долгих года.

— Надеюсь, мы в итоге будем учиться вместе, — улыбнулся Родольфус и добавил: — Кажется, к нам спешат возмущённые мамы.

— И опять мне достанется, — девочка закатила глаза и спрыгнула с ветки.

Но Друэлла ничего не сказала дочери, лишь одарила её долгим, печальным взглядом. Белла удивленно моргнула, ожидая очередной нотации, но мать уже отвернулась, уходя обратно к дому вместе с мадам Лестрейндж.

* * *

Друэлла вновь перечитывала письмо, отправленное ей деканом Слизерина. Профессор Слизнорт, хорошо помнивший их с Сигнусом, будто извиняясь, сообщал, что Беллатриса устроила дуэль в школьном коридоре и вышла победительницей, не пропустив ни единого проклятия. Второй участник стычки, гриффиндорец на два курса старше, уже три дня лежал в Больничном крыле.

В малую гостиную, улыбаясь, вошёл Сигнус. Увидев встревоженную жену, он мигом посерьёзнел:

— Что-то случилось?

— Письмо от декана, — ответила Друэлла, протягивая мужу пергамент.

Сигнус быстро пробежал глазами строки и заметно расслабился.

— Только-то? — он небрежно бросил письмо на конторку. — Я уже думал, там до Непростительных дело дошло.

— Ты учил её Непростительным заклинаниям?! — вскрикнула Друэлла, стремительно бледнея. — Сигнус, ей же всего четырнадцать! Она девочка!

— Она первенец рода Блэк, — жёстко отозвался супруг. — И она действительно воительница. Я сам поразился, когда Круциатус получился у неё с первого раза. Хорошо, что наши домовые эльфы живучи...

Друэлла опустила голову, и в её глазах блеснули слёзы.

— Прости меня... Я до сих пор не могу родить тебе сына... Но зачем ты наказываешь за это Беллу? Разве она сможет выйти замуж с такими... умениями?

— Безусловно, сможет! — Сигнус словно не услышал ее мольбы. — Я разговаривал с Лестрейнджем, Селвином, Гойлом... Они все сочли бы за честь видеть Беллатрису своей невесткой. А её навыки только добавляют ей веса, выгодно отличая от толпы одинаковых девиц.

— Но Нарциссу ты же не учишь подобным вещам! — забывшись, выкрикнула Друэлла. — Не говоря уже об Андромеде!

Сигнус сел в кресло, по обыкновению смерив её снисходительным взором.

— Ты ведь сама мне не разрешаешь, — напомнил он.

Они оба знали, что Друэлла никогда не имела истинной власти над решениями мужа.

— Пожалуйста... Оставь в покое Беллу... — тихо попросила она. Слёзы уже текли по щекам.

— Так я её и не неволю! — воскликнул Сигнус. Бессмысленный спор начинал раздражать его. — Она сама умоляет о тренировках!

Но услышав сдавленный всхлип, он смягчился:

— Я поговорю с ней. Объясню, что приличные чистокровные ведьмы не должны сами затевать дуэли. Но Беллатриса будет уметь постоять за себя!

Друэлла благодарно улыбнулась. Она доверяла мужу с тех самых пор, как он помог ей противостоять Вальбурге, и всю жизнь была признательна ему за защиту, которую дал ей этот брак. Поэтому, сглотнув ком в горле, она молча кивнула, принимая решение Сигнуса.

Но понимание, что в салонах уже судачат о неженском поведении её старшей дочери, угнетало. Вальбурга, стоило Сигнусу отвернуться, регулярно вставляла шпильки: мол, всё это из-за отсутствия сыновей. Впрочем, золовка злилась от явного бессилия. Пока её собственные, поздно рождённые мальчики ещё даже не доросли до Хогвартса, Беллатриса уже заставила магический свет говорить о себе. И восхищение блэковской красотой, отвагой и верностью идеалам чистой крови звучало в гостиных куда чаще, чем упрёки в типично мальчишечьих развлечениях.

* * *

Шли годы. Друэлла бесконечно разрывалась между тревогой за будущее старшей дочери и гордостью при получении очередного брачного предложения.

— Я никому не отвечаю отказом, — объяснял Сигнус. — Пусть Белла станет немного старше и решит сама.

— А она решит? — усомнилась Друэлла. — Мне кажется, она с большей охотой будет искать партнёра для поединков, чем супруга.

— Наши дочери хорошо воспитаны, — отрезал Сигнус. — Надеюсь, ты внушила им, как должна вести себя приличная девушка до брака?

Друэлла потупилась. Наверняка муж не собирался упрекать её в юношеской ошибке, но для неё такие замечания оставались болезненным напоминанием о собственной вине.

А Беллатриса явно решила оправдать своё имя и продолжала воевать. Грязнокровки Хогвартса обходили её стороной, гриффиндорцы мечтали отомстить, зато на Слизерине старшую мисс Блэк считали героем и боготворили. Что отдельно отмечал в своих письмах Слизнорт и чем гордился Сигнус — Беллатриса никогда не опускалась до ударов исподтишка. Она открыто заявляла любому о своем презрении — чаще всего из-за его происхождения — и предлагала немедленно решить спор поединком. Если друзья магглорождённого пытались вступиться, на дуэль вызывались и они. Обычно победа оставалась за Беллой, но если ей случалось проиграть, она не успокаивалась, пока не осваивала новое заклинание и не брала реванш.

— Кто все эти молодые люди, мечтающие жениться на «слизеринской героине»? — недоумевала Друэлла, сидя в кабинете Сигнуса. Тот с обычной покровительственной усмешкой смотрел на жену.

— Ты слишком мало знаешь о том, что происходит за порогом чистокровных гостиных, дорогая, — сообщил он. — Что ж, я объясню.

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Когда они только поженились, его рабочий кабинет примыкал прямо к супружеской спальне — так предписывали родовые традиции. Позже, после рождения девочек, Сигнус перенес его в другое крыло — более просторное и светлое, оставив прежнее помещение под будуар жены. Однако привычка Друэллы приходить к нему по вечерам не исчезла.

Шутка ли — почти восемнадцать лет они живут вместе, и всё это время Друэлла принимает его мнение как непреложную истину. Пожалуй, решение жениться на девочке, едва сдавшей выпускные экзамены, оказалось одним из лучших в его жизни. Покладистая, не разбирающаяся в политике, далёкая от интриг высшего света, Друэлла всю жизнь была полна решимости загладить старую вину. Сам Сигнус давно бы о ней позабыл, если бы не её испуганный взгляд всякий раз, когда за столом заходила речь о недостойном поведении юных ведьм. Главное — жена знала все светские сплетни, на любом званом вечере могла безупречно поддержать беседу с другими дамами и была безоговорочно предана мужу.

— Сейчас в стране сложилась ужасающая ситуация, — начал Сигнус, глядя на сад. — Чистокровная знать уже не имеет такого веса в обществе, как раньше. В Визенгамот стали принимать не только полукровок, что было ещё терпимо, но и магглорождённых. Древние традиции забываются, в том числе и потому, что нас веками принуждают скрываться. Скрываться от тех, кто по праву рождения хуже нас.

Друэлла слушала его, приоткрыв рот. Она никогда не задумывалась о таких вещах, принимая как данность, что род Блэков богат и знаменит, а её супруг — весьма уважаемый человек. Ей случалось бывать в Министерстве магии, и она помнила, как заискивающе кланялись им мелкие клерки. Друэлла Блэк считала естественным, что такое же почтение выказывают Малфоям, Лестрейнджам и прочим представителям «Священных двадцати восьми». В конце концов, она происходила из рода Розье, который принадлежал к высшей знати не только в Англии, но и во Франции.

— Наш мир стоит на пороге войны, — продолжил Сигнус, глядя на стеклянную крышу оранжереи, но словно не видя её. — Все боятся за будущее, сомневаясь, смогут ли воспитать достойных преемников. И тут появляется Белла — не просто сильная ведьма, а девушка, преданная нашим идеалам и защищающая их. Она герой не только Слизерина, но и многих истинно чистокровных семейств. Она вдохновляет ровесников, она прививает первокурсникам верность традициям. И все эти брачные предложения связаны прежде всего с тем, что Беллатриса, без сомнения, передаст своё мировоззрение детям. Добавь к этому, что она очень красива, и поймешь причину успеха.

Друэлла молча смотрела на Сигнуса из низкого кресла.

— Вы все видите в Белле щит для чистокровной знати? — наконец, спросила она. — Но ты не думаешь, что она своей кожей выстелет дорогу чужому успеху?

Муж пожал плечами.

— Победа наших идеалов нужна каждому истинному чистокровному. И Беллатрисе, конечно, не придётся проливать кровь на поле боя, даже если ей этого хочется. В течение года она примет чьё-то предложение.

— Она не хочет замуж, — негромко напомнила Друэлла. — Ты же помнишь наш разговор на рождественских каникулах.

— Белла просто ещё слишком юна, — отрезал Сигнус, вновь меряя шагами кабинет. — Мне известно, что за ней ухаживает Родольфус Лестрейндж. Надеюсь, у них сложится.

Друэлла лишь покорно вздохнула. Она помнила клятву, данную когда-то новорождённой дочери. Ни один мужчина не имел власти над Беллатрисой. И молодой Лестрейндж вряд ли станет исключением.

* * *

Беллатриса начинала последний год в Хогвартсе, когда Сигнус сделался задумчивым, начал часто отсутствовать по вечерам и стал реже заглядывать в супружескую спальню. Друэлла поначалу заподозрила, что у мужа появилась другая женщина; если внебрачная интрижка зашла так далеко, это могло угрожать статусу самой миссис Блэк.

Впрочем, вскоре Друэлла поняла, что дело совсем в другом.

— Орион получил письмо от Тома Реддла, — сказал однажды Сигнус, принимая от домового эльфа бокал с огневиски. — Он возвращается в Англию и обещает нам перемены.

Друэлла не застала в Хогвартсе красивого слизеринского старосту — она поступила на первый курс в тот самый год, когда он выпустился. Однако разговоры об этом молодом человеке ходили по школе ещё несколько лет. О Реддле шептались, будто он способен очаровывать людей без всяких приворотных зелий, что по уму он превосходил директора Диппета и — над этим Друэлла в своё время искренне смеялась — мечтал остаться в замке простым учителем. Сигнус, напротив, окончил Хогвартс раньше, но давно познакомился с Томом через Ориона и Вальбургу.

— Что ещё за перемены? — удивилась Друэлла, глядя на супруга с облегчением: никакой соперницы не существовало и её положению ничто не угрожало.

— Изгнать грязнокровок из Министерства магии, со временем добиться отмены Статута о секретности. И вернуть в обиход по-настоящему древнюю, часто тёмную магию.

— Белле последняя идея понравится, — улыбнулась Друэлла.

— И не только ей, — кивнул Сигнус. — У Реддла уже немало последователей. А Вальбурга до сих пор вспоминает, как он ухаживал за ней на старших курсах!

— Неужели он собирался сделать ей предложение?

Сигнус рассмеялся:

— О нет, надо знать этого человека. Он ни за что не станет связывать себя узами! Но Вальбурга — из старинного, безупречно чистокровного рода, с хорошим приданым и незапятнанной репутацией.

Друэлла потупилась, уловив скрытый укор в словах мужа. Тот же, не заметив её реакции, продолжал:

— Для Реддла этот брак стал бы возможностью приобщиться к высшей знати. Сам он, с одной стороны, потомок великого Салазара, с другой же — обычный полукровка. Его отец — обыкновенный маггл, даже не магглорождённый волшебник.

— Неужели твой отец разрешил бы этот брак? — Друэлла удивлённо подняла брови.

— Сложный вопрос, — Сигнус поставил пустой бокал на маленький стеклянный столик. — И мне кажется, Том сознательно предпочёл его не прояснять. Побоялся отказа, проще говоря. Но только, — по знаку хозяина домовик вновь налил огневиски, — это между нами. Сейчас Том всё чаще именует себя иначе, желая, чтобы все забыли о его прошлом. Просто лорд Волдеморт, защитник прав чистокровных!

Друэлла велела домовому эльфу принести чаю и крепко задумалась. Материнское чутьё подсказывало, что Беллатриса вряд ли останется в стороне от грядущих бурь.

— И какими методами этот Лорд собирается добиваться своего? — поинтересовалась она.

— Боюсь, что кровью, — мрачно отозвался Сигнус. — Он не станет играть в светские компромиссы. Я же упоминал, что Реддл воспитывался в маггловском приюте? Недавно он разрушил его, убив своих бывших воспитателей. Авроры ищут преступника, но, конечно, не найдут. И у меня создалось впечатление, что это единственный путь к власти, который он признаёт. Он ищет сторонников — тех, кто готов ради него на всё.

— Хорошо, что у нас только дочери, — вырвалось у Друэллы, но она тут же испуганно прикрыла рот ладонью, поймав тяжёлый взгляд мужа.

— Надеюсь, сыновья у нас ещё появятся, — обманчиво мягко произнёс Сигнус.

Он поднялся из кресла и неторопливо подошёл к жене. Та послушно встала навстречу, привычно цепенея под его руками и подавляя отвращение от резкого запаха алкоголя. Понимание, что Сигнус только что в одиночку осушил почти целую бутылку крепкого огневиски, не добавляло покоя. Впрочем, за эти годы муж являлся к ней и трезвым, и пьяным, и расслабленным, и раздражённым.

Для самой Друэллы это ничего не меняло.