«Фея для Женьки» (гет)

Тот день Даша помнит не потому, что ей было два года — такие вещи не запоминаются умом. Они записываются глубже: в тепло отцовской ладони, в запах свежеструганных досок, в страх перед незнакомым домом.

Она стояла в дверях, вцепившись в папину штанину, и не хотела заходить. Дом был большой, светлый, но чужой. Пахло краской, опилками и чем-то ещё — тёплым, домашним, вроде пирогов. Владимир Сергеевич Рок, огромный, широкоплечий, с добрыми глазами и громким голосом, которое он при ней всегда смягчал, присел на корточки:

— Дашуль, ну чего ты? Дядя Дима хороший. Он нам веранду построит. Красивую-красивую.

Даша не верила. Она вообще не верила незнакомым домам, незнакомым людям и незнакомым запахам. Мама говорила: «Ты у нас осторожная, как кошка». Даша не знала, кто такая кошка, но чувствовала: это что-то про неё.

А потом из соседней комнаты вылетел мальчишка.

Он был как вихрь: белокурый, чумазый, в футболке, перепачканной чем-то синим, с расцарапанной коленкой и горящими глазами. Он нёсся куда-то по своим делам — может, за игрушкой, может, от мамы, которая звала его мыть руки. Но увидел Дашу — и затормозил так резко, что врезался в стул.

Бум. Стул покачнулся. Мальчишка схватился за спинку, устоял, но смотрел уже не на стул, а на неё.

Даша испугалась. Не за себя — за него. У него же сейчас будет шишка! Она отпустила папину штанину и шагнула вперёд, чтобы помочь, успокоить, подуть на ушибленное место — так делала мама.

Но мальчишка смотрел на неё так, словно увидел чудо.

— А разве такие красивые девочки бывают? — выдохнул он. Голос был звонкий, немного хриплый от бега. — Ты, наверное, фея?

Даша замерла. Фея? Она не знала, кто это. Но по тону — по тому, как он это сказал, с открытым ртом и округлившимися глазами — она поняла: это что-то очень хорошее. Что-то волшебное. И она решила: если быть феей — это так, как он сейчас на неё смотрит, то она согласна.

Но потом подумала: а зачем быть феей, если можно быть лучше?

Она выпрямилась, насколько могла выпрямиться двухлетняя девочка в колготках и платьице с кармашками, и протянула ему руку — маленькую, пухлую, с обкусанным ногтем на большом пальце.

— Я не фея, — сказала она твёрдо. — Я лучше. Я Даша.

Мальчишка посмотрел на её руку, потом на неё, потом снова на руку. И улыбнулся — так широко, что стало видно: одного зуба не хватает.

— А я Женька, — сказал он и пожал её ладонь. Ладонь была тёплая, чуть липкая от чего-то, но Даше было всё равно. — Ты самая лучшая. Даже лучше феи.

За спиной папа тихо засмеялся. А из кухни вышла тётя Оля — высокая, красивая, с такими же светлыми волосами, как у Женьки, — и всплеснула руками:

— Женя! Ты чего в таком виде? Я же сказала — умойся!

Но Женька не слушал. Он всё ещё держал Дашу за руку и смотрел так, словно она была сокровищем, которое он нашёл случайно и теперь боялся выпустить.

Даша подумала: «Ладно. Этот дом, кажется, не такой уж и чужой».