Пепел забытых клятв: По ту сторону последней памяти (джен)

Гарри не спал всю ночь.

Он сидел в гостевой комнате, отведённой ему директором, и раскладывал на столе найденные улики.

Письмо Снейпа.

Фотография.

Зарисовка зеркала, которую он сделал по памяти.

И собственные записи, которые становились всё более бессвязными по мере того, как ночь приближалась к утру.

На фотографии было восемь человек.

Семеро взрослых и двое младенцев.

Он пересчитал их снова.

Девять.

Почему он всё время ошибался?

Гарри потёр глаза.

Два младенца. Семеро взрослых.

Девять человек.

Но в тот момент, когда он пытался вспомнить лицо человека в тени, память словно натыкалась на стену.

Он знал, что видел это лицо.

Знал, что должен помнить его.

И всё же не мог.

В шесть утра в дверь постучали.

— Если это Рон, я его убью, — пробормотал Гарри.

— Тогда мне лучше войти, пока ты не передумал.

Гермиона Грейнджер стояла на пороге с двумя кружками кофе и выражением лица, которое означало, что она уже успела изучить половину доступных материалов.

— Макгонагалл рассказала мне о письме, — сказала она, проходя внутрь. — А ещё о зеркале.

Гарри поднял голову.

— Ты знаешь, что это такое?

— Пока нет. Но я знаю, что символ на раме встречается в нескольких древних магических текстах.

Она поставила кружку на стол и развернула большой лист пергамента.

На нём была изображена та же фигура из семи звёзд.

— Это знак так называемого Контура Памяти. Очень редкая разновидность магии, существовавшая задолго до основания Хогвартса.

— Что она делает?

— В теории позволяет сохранять воспоминания не в сознании человека, а в самом месте, где произошло событие.

Гарри нахмурился.

— То есть замок может помнить?

— Не просто помнить. Воспроизводить события, которые произошли в его стенах.

— Даже если люди, участвовавшие в них, умерли?

Гермиона замолчала.

— В этом и заключается проблема. Согласно большинству источников, Контуру Памяти необходим живой носитель. Без него воспоминания постепенно разрушаются.

— Но Снейп…

— Если это действительно он, то перед нами либо очень сложная иллюзия, либо нечто, чего мы не понимаем.

Гарри посмотрел на фотографию.

— А если это не иллюзия?

Гермиона проследила за его взглядом.

— Тогда нам нужно выяснить, что произошло тридцать первого октября 1981 года.

Они начали с архивов.

В течение нескольких часов Гермиона изучала старые записи Хогвартса, а Гарри проверял документы, связанные с первой магической войной.

Большинство материалов не содержало ничего необычного.

В 1981 году школа работала в обычном режиме. Ученики посещали занятия, преподаватели выставляли оценки, а директором оставался Альбус Дамблдор.

Однако в конце октября обнаружилась странность.

В журнале посещаемости зафиксировали девять учеников, чьи имена были впоследствии вычеркнуты.

Не зачёркнуты чернилами.

Не удалены магией.

Именно вычеркнуты — так, словно кто-то намеренно пытался сделать вид, что этих людей никогда не существовало.

— Девять человек, — пробормотал Гарри.

Гермиона перевернула страницу.

— Нет. Семь учеников и двое преподавателей.

— И все они исчезли?

— Согласно архиву, никто из них не был отчислен. Их имена просто перестали существовать в школьных документах.

— Кто это сделал?

Гермиона внимательно изучила подпись внизу страницы.

— Не знаю.

Она замолчала, затем подняла глаза.

— Гарри, здесь есть ещё кое-что.

На следующем листе была записана дата.

31 октября 1981 года.

Рядом стояла пометка, сделанная рукой Дамблдора:

«Процедура завершена. Память сохранена. Цена принята».

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Какая цена?

Гермиона покачала головой.

— Я не знаю. Но если Дамблдор участвовал в этом, он не хотел, чтобы кто-либо узнал.

— Дамблдор мёртв.

— Я в курсе.

— И Снейп мёртв.

— Гарри…

— И теперь моя мать появляется в зеркале, а какой-то мальчик спрашивает, пришёл ли я искать её.

Он поднялся.

— Мне надоело, что все вокруг знают больше меня.

Гермиона не стала возражать.

Вместо этого она протянула ему другой документ.

Это был список имён.

Семь фамилий.

Шесть были неизвестны Гарри.

Седьмая заставила его замереть.

Поттер.

Драко Малфоя они нашли в кабинете бывшего преподавателя защиты от тёмных искусств.

Он стоял у окна, держа в руках раскрытую книгу.

Когда Гарри вошёл, Драко даже не повернул головы.

— Ты опоздал, Поттер.

— Начинаю думать, что здесь все заранее репетируют эту фразу.

Драко усмехнулся.

— Приятно видеть, что чувство юмора пережило войну.

Гермиона закрыла дверь.

— Драко, мы должны поговорить.

— Как неожиданно.

— Ты знаешь, что происходит в Хогвартсе.

Теперь он повернулся.

Улыбка исчезла с его лица.

— Кто вам сказал?

— Никто. Но ты приехал сюда за день до того, как Гарри получил письмо. И, судя по журналу посещений, трижды спускался в библиотеку после полуночи.

Драко медленно закрыл книгу.

— Грейнджер, ты всегда была невыносимой.

— А ты всегда был недостаточно осторожен.

Гарри шагнул вперёд.

— Что ты знаешь о Снейпе?

На этот раз Драко не стал шутить.

Он посмотрел на Гарри так, словно пытался решить, стоит ли говорить правду.

— Мой отец оставил мне кое-что перед смертью, — наконец произнёс он. — Дневник. В нём были записи о событиях, которые произошли в Хогвартсе до моего рождения.

— И?

— И в одной из записей говорилось, что Северус Снейп участвовал в ритуале, связанном с твоим рождением.

Гарри почувствовал, как напряглись плечи.

— Это ложь.

— Возможно.

— Снейп защищал меня.

— Я знаю.

— Он умер, пытаясь спасти меня.

— Я знаю, Поттер!

Голос Драко неожиданно сорвался.

Он отвернулся к окну.

— Ты думаешь, я не знаю, кем он был? Думаешь, я не знаю, что он сделал для моей семьи? Я провёл половину детства, пытаясь заслужить его одобрение. И лишь после его смерти понял, что он всю жизнь пытался исправить то, что сделал в молодости.

В комнате повисла тишина.

Гермиона осторожно спросила:

— Что именно он сделал?

Драко посмотрел на них.

— Я не знаю. Последние страницы дневника были уничтожены.

— Тогда зачем ты приехал сюда?

— Потому что три недели назад я начал видеть сны.

Гарри молчал.

— В каждом из них я стою в школьном коридоре. Напротив меня — дверь, которой не существует. За дверью кто-то плачет. Я пытаюсь открыть её, но слышу голос отца.

Драко сжал пальцы.

— Он говорит, что если дверь откроется, все мы вспомним, кем были на самом деле.

— Кто все?

— Не знаю.

Гарри положил фотографию на стол.

— Ты видел это?

Драко взглянул на снимок.

И побледнел.

— Откуда она у тебя?

— Нашёл в библиотеке.

— Это невозможно.

— Сегодня мне уже говорили это несколько раз. Попробуй придумать что-нибудь новое.

Драко взял фотографию дрожащими пальцами.

Он смотрел на неё долго, слишком долго.

Потом указал на человека в тени.

— Это мой отец.

Гарри застыл.

— Что?

— Люциус Малфой.

— Но на фотографии…

— Он моложе. Намного моложе.

Драко провёл пальцем по изображению.

— Я никогда не видел эту фотографию. Но помню её.

— Как можно помнить то, чего никогда не видел?

Драко медленно поднял глаза.

— Потому что я был там.

Они вернулись в библиотеку после полуночи.

Драко утверждал, что знает, где искать дверь из своих снов.

— За старым кабинетом трансфигурации есть лестница, — объяснил он. — Она появляется только после полуночи.

— Лестницы не появляются просто так, — заметила Гермиона.

— В Хогвартсе? — Драко приподнял бровь. — Грейнджер, я начинаю сомневаться, что ты действительно здесь училась.

Лестница обнаружилась за гобеленом с изображением охоты на троллей.

Она вела вниз, в часть замка, которой не было ни на одной карте.

Каменные ступени покрывал толстый слой пыли. По стенам тянулись серебряные жилы, похожие на корни деревьев.

Гарри первым добрался до двери.

Она была чёрной, без ручки и замочной скважины.

На ней красовались семь звёзд.

— И что теперь? — спросил Рон, который присоединился к ним вопреки просьбам Гарри остаться наверху.

Драко шагнул вперёд.

— Обычно после этого я просыпаюсь.

— Очень полезно, — пробормотал Рон.

Гермиона коснулась символа.

Ничего не произошло.

Затем Гарри приложил ладонь к двери.

Камень под его пальцами оказался тёплым.

Где-то глубоко внутри замка раздался глухой удар.

Первый.

Второй.

Третий.

Дверь медленно открылась.

За ней находилась небольшая комната, освещённая свечами.

В центре стоял круглый стол.

За столом сидели семь человек.

Гарри узнал Дамблдора.

Рядом с ним сидел Снейп.

Чуть дальше — Люциус Малфой.

Остальные лица были ему незнакомы.

Все семеро выглядели молодыми.

И все смотрели на Гарри.

— Наконец-то, — произнёс Дамблдор.

Его голос звучал так, словно с последней встречи прошло всего несколько минут.

Гарри не мог отвести взгляда.

— Что это за место?

Дамблдор сложил руки на столе.

— Место, где мы совершили самую страшную ошибку в истории Хогвартса.

— Какую ошибку?

Снейп медленно поднялся.

— Мы попытались изменить судьбу.

— И что произошло?

— Мы преуспели, — ответил Снейп.

Он посмотрел Гарри прямо в глаза.

— Именно поэтому твои родители погибли.

В комнате стало так тихо, что Гарри услышал собственное сердцебиение.

— Повтори.

— Мы изменили ход событий, Поттер. Твоё выживание не было случайностью. Но цена оказалась выше, чем мы предполагали.

Гарри шагнул вперёд.

— Ты лжёшь.

— Хотел бы я.

Снейп указал на свободный стул.

— Садись. Нам предстоит рассказать тебе, почему твоя мать должна была умереть дважды.

И в этот момент позади Гарри захлопнулась дверь.