вне трека (джен)

Маленькая деревянная лодка тяжело резала носом черную озерную воду. Вокруг не было ни души — только туман, сырость и глухой стук небольшого мотора. Феттель стоял у штурвала, вглядываясь в темноту впереди. Они наконец плыли домой.

Раркен сидел на корме, свернувшись на жестком настиле. И именно здесь, среди этой мирной тишины, его снова догнало.

В груди знакомо и резко заколотилось сердце, лапы начали тяжелеть, наливаясь привычным свинцом. Воздух в секунду показался слишком густым.

«Опять... Снова. За что? Мы же уехали... Порт далеко. Люди далеко... Никто не кричит. Почему опять?! Лапы... не чувствую лап. Чугун. Опять этот проклятый чугун в мышцах! Соберись... Ну же! Дыши, урод! Не получается... не могу... Лодка слишком маленькая... Тут нет шкафа... Кушетки нет! Где темнота?! Куда спрятать морду?! Некуда... Вообще некуда... Три шага — и утону. Феттель... Феттель прямо там. Близко. Слишком близко! Он сейчас услышит... Обернется. Увидит. Увидит, какой я... Нет, нет, нет, закрой пасть! Скалься! Рычи! Притворись злым! Если он поймет, что ты ломаешься посреди пустого озера — он выкинет тебя в эту воду! Ему не нужен кусок хлама! Стой... Он же... Он же знает. Он видел всё на площади. Он сидел со мной... Он сказал, что не уйдет. Он обещал... Или нет? А вдруг сейчас уйдет?! Вдруг в этот раз разозлится?! Маленькая лодка... я обуза. Я порченое оружие... Не надо рычать... Не надо... Ему не нужен кусок хлама! Нет, нет, нет! Хватит! Стой... Белая комната... Он сидел. На полу сидел. Семь часов... Держал лапу. Не ушел! Он же не ушел тогда! Почему я опять... Зачем прятаться?! Здесь нет шкафа! Тут только он! Феттель... Феттель! Помоги... Мне паршиво... Я не могу сам... Феттель...»

Раркен дернулся, ломая каменеющие шейные позвонки. Из пасти вырвался короткий, сиплый, ломающийся хрип.

«Зачем?! Зачем я это сделал?! Зачем открыл пасть?! Звук... он услышал звук! Всё, я сам всё испортил! Дурак, дефектный урод, ты сам себя сдал! Он сейчас обернется... Посмотрит с омерзением... Увидит, как я трясусь на этой грязной палубе! Скажет «пошел вон»... Высадит на берег... Выкинет в воду! Ему не нужен сломанный монстр, который скулит посреди озера! Зачем я позвал, зачем?! Феттель, не смотри... Пожалуйста, не оборачивайся, забудь этот хрип, я нормальный, я сильный, не смотри на меня!..»

Но звук уже улетел сквозь туман прямо в спину гонщика.

«Обернулся... Всё. Он зафиксировал руль. Он идет сюда. Идет ко мне... Шаг. Еще шаг. Дыши, урод, ну же! Лицо... у него лицо как маска. Каменное. Он злится. Точно злится. Сейчас начнется... Сейчас он скажет это. Скажет «хватит с меня этого хлама». Ударит. Вышвырнет за борт. Господи, пускай это кончится быстрее, пускай он уже ударит, только не молчи, Феттель, не смотри на меня так!..»

Парень в два широких шага пересек лодку и молча опустился на колени прямо на мокрые, грязные доски настила. Его рука в черной перчатке уверенно легла на каменеющее предплечье дракона, намертво сжав его.

«Рука... Не удар? Он... он держит. Опять держит. Твердо. Кожа перчатки холодная... Не бьет. Не кричит «пошел вон». Не выкидывает в воду. Он просто здесь. Сел прямо в грязь... Рядом... На мокрый пол... Со мной...»

Раркен судорожно, со свистом вздохнул, медленно подаваясь вперед и утыкаясь мокрым носом в колено Феттеля.

— Дыши, Раркен. Просто дыши, — негромко, но до хрипоты твердо произнес Феттель, сильнее сжимая пальцы на его лапе. «Дышать... Не могу. Воздуха нет... Сжимай сильнее. Перчатка... Держи лапу! Не отпускай, слышишь?! Только не отпускай...» — Я держу. Лодка никуда не денется. «Держит... Правда держит. Не упаду. Вода... лодка не перевернется. Он держит... Я не хлам. Я еще тут...»

Никто не видит.

«Никто... Людей нет. Площади нет. Глаз этих проклятых нет... Только туман. И он. Шкафа нет, не надо прятаться. Угол не нужен. Можно просто... тут. У его колен. Сидеть и хрипеть. Пальцы... перчатка давит. Теплая. Не отпускает. Держит. Держит меня...» Раркен закрыл глаза. Изнутри всё еще колотило, грудь ходила ходуном, а в горле стоял этот проклятый сухой ком. «Трясет... Всё еще трясет. Горло... сухой ком. Те голоса... на площади... они кричат. В ушах кричат. Урод... они кричали «урод»... Нет. Хватит. Перчатка... ладонь давит. Сильно давит. Рука Феттеля. Здесь. Я в лодке. Не упаду. Не надо туда... Не надо в темноту... Держусь. Он держит. Пальцы... плечо... жесткое. Рядом... Не уходит...»

Прошло десять минут. Затем пятнадцать. В этот раз не потребовалось долгих семи часов катарсиса на полу. Дрожь в чешуе Раркена медленно угасала, свинец медленно вымывался из мышц, а воздух наконец-то начал свободно проходить в легкие.

Ком в горле растворился, оставив после себя лишь дикую, свинцовую усталость. Тело обмякло и налилось тяжелой, сонной пустотой.

«Всё... Отпустило... Пусто внутри. Как же я устал... Лапы как нитки, сил нет вообще. Страха... страха тоже нет. Тихо... Только мотор стучит. И перчатка его... всё еще на мне. Давит. Греет. Не уходит... Хорошо... Господи, как тепло...»

Раркен медленно открыл глаза и фыркнул — тихо, выдохнув остатки напряжения прямо в мокрые доски настила. Страха перед своим гонщиком больше не было

Феттель убедился, что дракона отпустило, коротко кивнул и поднялся на ноги. Он вернулся к штурвалу, набрасывая на плечи полы плаща,

Раркен спокойно фыркнул в ответ, поудобнее устраиваясь на корме.