Хищная не-проблема (джен)

На следующее утро Лотос и Алоэ стояли у ворот фермы «Сладкое яблоко», тесно прижавшись друг к другу, и смотрели на заснеженный двор. Их дыхание вырывалось облачками пара, а копыта тонули в мягком белом покрывале. Рэрити, закутанная в тёплый шарф и накидку, нетерпеливо вздохнула, поправила гриву и сделала шаг вперёд.

— Ну что вы стоите? — спросила она, обернувшись к сёстрам. — Он в амбаре. Там тепло. Он даже не знает, что вы здесь.

— Но если он проснётся? — прошептала Алоэ, выглядывая из-за плеча Лотос. — Если он... ну, если он захочет нас попробовать?

Рэрити закатила глаза так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства.

— Он проснётся, зевнёт, покажет зубы — и снова заснёт, — ответила она терпеливо, как учительница, объясняющая очевидное. — Я же говорила. Он не ест пони. Он ест кабачки. И спит в амбаре, потому что на улице зима.

— Кабачки? — переспросила Лотос с сомнением, поёживаясь от холода. — Хищник ест кабачки? Зимой?

— С магией Твайлайт, — пояснила Рэрити. — Долгая история. Я расскажу по дороге, если вы перестанете дрожать и наконец войдёте.

Лотос переглянулась с сестрой, перевела дыхание и сделала шаг вперёд. Алоэ последовала за ней, вцепившись зубами в её хвост.

Ферма «Сладкое яблоко» жила своей обычной зимней жизнью. Эпплджек возилась у загона с коровами, проверяя, не замёрзла ли вода. Биг Мак таскал дрова из сарая в дом. Куры сидели в курятнике, нахохлившись и не желая выходить на холод. В воздухе пахло дымом, сеном и зимней свежестью.

Лайри лежал в амбаре, на мягком сене, свернувшись в пятнистый клубок, и дремал. Его уши иногда подрагивали, когда мимо пробегала мышь или скрипела дверь, но в остальном он был абсолютно неподвижен. Тепло его тела окутывало сено, создавая уютное гнездо среди зимней стужи.

Лотос и Алоэ остановились у входа в амбар, не решаясь войти.

— Он... красивый, — сказала Лотос, и голос её дрогнул от смеси страха и восхищения. — Пятнистый. Как ювелирное украшение. Как мозаика. С такой окраской летом он бы сливался с тенями.

— Только не пытайтесь надеть его на шею, — усмехнулась Рэрити, кутаясь в шарф. — Не тот размер. И он зимой живет в амбаре, а не на улице — здесь ему теплее.

Лайри приоткрыл один глаз, посмотрел на новых гостей, оценил их, не увидел угрозы и снова закрыл.

— О, — выдохнула Алоэ, и в этом «о» было всё: и удивление, и облегчение, и робкое любопытство. — Он... он даже не встал. Наверное, ему тепло.

— А зачем? — пожала плечами Рэрити. — Вы ему не интересны. Для него вы просто ещё одни пони, которые пришли поглазеть. Таких он уже видел много раз.

— Но мы не просто поглазеть, — возразила Лотос, и в голосе её появилась твёрдость. — Мы хотим понять. Как он... как он может быть таким? Спокойным? Сытым? Безопасным? И почему он в амбаре, а не в Зебрике?

Рэрити открыла рот, чтобы ответить, но с крыльца раздался голос:

— Это вы к нам? Или к нему?

Эпплджек стояла на крыльце, вытирая копыта о половик, и смотрела на гостей с лёгкой усмешкой. Её дыхание клубилось паром, а шляпа была прихвачена шарфом, чтобы не сдуло ветром.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась Лотос, поёживаясь от холода. — Мы... мы хотели бы познакомиться с вашим гепардом. Нам рассказали о нём в спа-салоне.

— Рэрити, — догадалась Эпплджек, переводя взгляд на модницу. — Ты опять разносишь слухи?

— Это не слухи, — достойно ответила Рэрити. — Это информация. И мы замёрзли. Можно войти в амбар?

— Можно, — кивнула Эпплджек, спускаясь с крыльца и направляясь к амбару. — Только не шумите. Он спит.

Она приоткрыла шире дверь амбара, впуская гостей в тёплое, пахнущее сеном и шерстью пространство.

Лайри лежал в углу, в глубоком гнезде из сена. Его пятнистая шкура была почти невидима в полумраке — только тёплое, ровное дыхание выдавало присутствие живого существа.

— Можете подойти поближе, — сказала Эпплджек тихо. — Он не кусается. Если его не дразнить. И не будить без причины — он не любит, когда его будят зимой.

— А как его дразнить? — спросила Алоэ с искренним любопытством.

— Не знаю, — призналась Эпплджек. — Мы пока не пробовали. Зимой он вообще сонный. Только ест, пьёт и спит.

Лотос сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Алоэ последовала за ней, отпустив хвост сестры, но оставаясь в двух шагах позади.

Лайри открыл глаза, приподнял голову и посмотрел на них. В его взгляде не было ни любопытства, ни агрессии. Только лёгкое, едва заметное одобрение и сонное тепло.

— Он не боится нас, — сказала Лотос.

— Он вообще ничего не боится, — ответила Рэрити, подходя ближе. — Поэтому я и привела вас. Чтобы вы увидели: иногда то, что пугает, — это просто то, чего вы не знаете. Даже зимой.

Лотос протянула копыто — медленно, осторожно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому. Лайри не шевельнулся, позволил ей коснуться своей шкуры, и, как только она убрала копыто, снова закрыл глаза.

— Какая мягкая шерсть, — прошептала Лотос, оглянувшись на Алоэ. — Алоэ, ты должна потрогать! Она такая тёплая! Как мех!

— Я... я не могу, — пролепетала Алоэ. — Он же гепард.

— Он просто большой кот, — сказала Эпплджек. — Очень большой. И очень ленивый. Особенно зимой.

Алоэ закрыла глаза, выдохнула и, собрав всю свою храбрость, шагнула вперёд и дотронулась до пятнистого бока.

— Ох, — тихо выдохнула она. — Ох! Он действительно мягкий! И тёплый! Как живой обогреватель!

— Он и есть живой обогреватель, — рассмеялась Эпплджек. — Эппл Блум приходит к нему греться под бок.

На пороге амбара показалась Грэнни Смит, закутанная в шаль, и смерила новеньких строгим взглядом.

— Ещё клиенты? — спросила она. — Или просто зеваки?

— Мы из спа-салона, — представилась Лотос, приходя в себя. — Нам рассказали о гепарде... и о его массажных свойствах.

— О чём? — переспросила Грэнни, вопросительно подняв бровь.

— О том, как Лайри вылизывает пони, — пояснила Алоэ, и в голосе её прозвучала нотка восторга. — И что шерсть становится блестящей. Как шёлк.

— А, это, — Грэнни махнула ногой. — Это он Твайлайт так отблагодарил за еду. Не то чтобы мы это поощряем, но если кто-то хочет — мы не запрещаем.

Она посмотрела на Лайри, который, услышав своё имя, приоткрыл один глаз и снова закрыл.

— Главное — чтоб он не начал вылизывать всех подряд, — добавила Грэнни. — А то мы тут в очередь выстроимся на массаж. И зимой он особенно тёплый — клиентов не отогнать будет.

Лотос и Алоэ переглянулись.

— Мы можем прийти ещё? — спросила Лотос осторожно. — Мы бы хотели понаблюдать. Возможно, даже попробовать ухаживать за ним... под вашим присмотром, конечно.

Эпплджек улыбнулась.

— Приходите, — сказала она. — Он никуда не уходит. Зимой он вообще неохотно покидает амбар. И, кажется, ему всё равно, кто рядом.

Лайри зевнул, показывая все зубы, и пони дружно отступили на шаг, а затем засмеялись.

— Он умеет производить впечатление, — сказала Алоэ.

— Это умеет, — согласилась Эпплджек. — Только впечатление это обманчиво. Он просто ленивый кот. Особенно когда на улице снег.

Лотос и Алоэ улыбнулись.

— Мы обязательно придём ещё, — сказали они почти хором и, оглядываясь на дверь амбара, направились к выходу.

Рэрити, Эпплджек и Грэнни стояли у ворот и смотрели им вслед.

— Вот так, — сказала Рэрити, кутаясь в шарф. — Ещё две пони, которые поняли.

— Поняли что? — спросила Грэнни.

— Что Лайри — не монстр. Он просто гепард, который живёт своей жизнью. Даже зимой.

Эпплджек хмыкнула, глядя на пар изо рта.

— Главное, чтоб они не попросили его на массаж бесплатно, — сказала она. — А то нам всем придётся в очередь вставать.

Грэнни Смит посмотрела на амбар, где за дверями спал Лайри, и покачала головой.

— С этим котом мы ещё не разберёмся, — сказала она. — Но он того стоит. Особенно зимой — от него тепло.

Над фермой медленно вставало зимнее солнце, освещая снежные сугробы и лёгкий дымок, поднимающийся из трубы. Только теперь в Понивилле знали: есть в Эквестрии пони — и есть гепард. И между ними возможна дружба. Даже в самый холодный день.