Циник с принципами (джен)

Вместо того чтобы тянуться к метке на руке Хвоста, он опустил палочку.

Сначала долги. Во-первых, это практично: преданная собака должна получить кость сразу, чтобы у нее не оставалось сомнений, кому служить. Во-вторых, нужно было проверить, как работает эта чертова магия в его руках.

— Протяни руку, Хвост, — приказал он.

Хвост, мелко дрожа и всхлипывая, послушно вытянул кровоточащий обрубок.

Волан-де-Морт мысленно сосредоточился. В памяти Тома Реддла это знание лежало не как страница из учебника, а как мышечная память — сложный узор темного плетения. Он сделал короткое круговое движение тисовой палочкой.

Из кончика брызнул ослепительно-белый свет, похожий на расплавленную ртуть. Сгусток металла закружился в воздухе, упал на изувеченную руку Петтигрю и с шипением оплел рану. Кожа, плоть и сухожилия соединились с холодным блеском без единой капли крови. Через секунду перед глазами Хвоста предстала тяжелая, монолитная кисть из чистого серебра.

Работало!

Чёрт подери, сработало.

Магия подчинялась легко: импульс мысли — физическое воплощение. Это пьянило, но рассудок требовал немедленного решения главной тактической проблемы.

Петтигрю охнул, судорожно сжимая и разжимая новую ладонь. Пальцы двигались плавно, без задержки.

— М-мой лорд... Господин... — слезы брызнули из его глаз, он принялся исступленно целовать подол мантии.

— Встань, — оборвал Волан-де-Морт, брезгливо выдирая ткань. — И приведи себя в порядок. Твоя суета меня утомляет.

Хвост торопливо отполз к котлу, а Волан-де-Морт повернулся к надгробию Тома Реддла-старшего.

Там, прикованный к холодному камню, тяжело дышал Гарри Поттер.

«Итак. Что мне делать с тобой, чудо в круглых очках?»

Гарри Поттер висел на веревках, часто дыша. В стеклах очков отражался силуэт безносого чудовища, а в глазах плескалась гремучая смесь шока, боли и ненависти.

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Прикончить прямо сейчас? Зеленый луч, секундное дело. И что дальше? В каноне Фадж целый год отрицал возвращение Темного Лорда, даже когда Поттер кричал об этом на каждом углу. Если Гарри просто исчезнет на Турнире, в Хогвартсе поднимется паника. Дамблдор начнет говорить о воскрешении, но у него не будет ни свидетеля, ни зацепки. Фадж спишет всё на несчастный случай или диверсию внутри лабиринта, обвинит Дамблдора в халатности, а Министерство продолжит мирно спать.

Это выгодно? Безусловно.

Но убийство ребенка — это стратегический тупик.

Если он убьет Поттера, Дамблдор превратит мальчишку в великомученика, поднимет всю старую гвардию Ордена и объявит охоту на него. А главное — это закроет дорогу ко всем маневрам. Убийца детей никогда не сможет сесть в кресло министра или влиять на Визенгамот открыто.

Показать Гарри Пожирателям? Устроить этот позорный балаган с дуэлью, как в книжке? Поклоны, треск искр и дурацкая сцепка заклятий?

«Нужно быть круглым идиотом, чтобы наступить на те же грабли».

Но отпустить его прямо сейчас — расписаться в собственной слабости. Значит, оставалось одно: перевернуть доску и сделать ход, которого от темного чудовища никто не ждет.

Волан-де-Морт шагнул вперед. Босые ступни обожгло сыростью мокрой травы.

— Ну давай! — отчаянный крик Гарри разрезал тишину. В голосе звенела ярость. Он рванулся в путах, сдирая кожу на запястьях о веревки и глядя прямо в узкие щели зрачков: — Чего ты ждешь?! Убей меня, как убил Седрика! Давай же!

Лорд Волан-де-Морт остановился перед мраморным постаментом, сверху вниз разглядывая бледного подростка.

«„Убей лишнего“, черт бы тебя побрал. Иронично до колик: Реддл первым делом отдал приказ пустить в расход Диггори, а мне теперь расхлебывать этот имиджевый кошмар».

— Седрик Диггори погиб по нелепой случайности, — не спеша произнес маг, и высокий, шипящий голос прозвучал на удивление ровно. — Он просто оказался там, где ему быть не следовало.

Волан-де-Морт чуть склонил голову к плечу.

«Что ж, побудем дьявольски великодушными. Ломать чужие шаблоны куда полезнее Авады».

— Убить тебя? — тихо повторил он. Голос утратил свистящие ноты, на миг обретя ту вкрадчивую мягкость, которой Том Реддл когда-то очаровывал преподавателей. — Зачем мне убивать тебя, Гарри?

Поттер осекся. Крик застрял у него в горле. В широко распахнутых глазах вспыхнула растерянность.

— Ты... ты чудовище...

— Я не воюю с детьми, мальчик, — небрежно обронил лорд Волан-де-Морт.

Фраза прозвучала так внушительно и вместе с тем до того фальшиво, что ему стоило немалого труда удержать на бледном лице маску ледяного величия.

«Не воюю с детьми, ну надо же. А труп Диггори там чисто для декораций лежит. Ладно…».

Он вскинул палочку. Гарри тут же вжался затылком в мрамор, зажмурившись в ожидании зеленой вспышки.

— Тергео, — негромко произнес Волан-де-Морт.

Поток теплого воздуха сорвался с кончика, смывая с лица мальчика корку запекшейся крови, стирая грязь со щек и высушивая мокрый от пота свитер.

Гарри тяжело задышал, растерянно моргая через очистившиеся стекла очков.

— Что ты...

— Гляди, — перебил его Волан-де-Морт, плавно очерчивая палочкой дугу над его правым предплечьем, где темнел глубокий порез от ножа Петтигрю.

Память Тома Реддла хранила сотни изощренных пыточных чар, но среди них нашлось и кое-что из грубой полевой медицины — темное заклинание, которым в былые времена наскоро штопали боевиков, чтобы те не истекали кровью прямо в бою.

С палочки сорвался сгусток густо-фиолетового дыма.

Заклятие ударило в открытую рану. Гарри зашипел от резкой боли: плоть задымилась, запахло паленым, словно к коже прижали раскаленное клеймо. Со стороны это выглядело жутко — как самая настоящая темная порча. Но секунду спустя края пореза втянулись внутрь, кровь остановилась, и на руке осталась лишь узкая бледно-розовая полоса свежего рубца.

Гарри тупо уставился на затянувшуюся рану, а затем медленно поднял глаза на чудовище перед собой.

— Ты... Почему? Ты... ты отпустишь меня?

Волан-де-Морт усмехнулся уголками бескровных губ.

— Отпущу? В Хогвартс... Нет, Гарри. Ты слишком ценный гость.

Веревки на теле мальчика не ослабли ни на дюйм. Наоборот, по мановению палочки они потемнели, превратившись в смирительную рубашку. Гарри открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Волан-де-Морт коротким жестом заглушил его голос. Кто-то внутри хотел послать Круциатус, но адреналин, щедро плещущий в вены, безжалостно загнал эти садистские позывы на самое дно.

Маг повернулся к Хвосту. Тот так и сидел на коленях в раскисшей грязи, ошалело разинув рот и не в силах постичь, отчего хозяин только что сохранил жизнь злейшему врагу.

— Руку, Питер. Левую.

Кончик тиса уперся в предплечье. Череп со змеей под бледной кожей набух тьмой. И воздух над погостом дрогнул, посылая зов по всей стране.

Ждать долго не пришлось.

Тишину кладбища разорвал первый сухой хлопок.

Хлоп.

Волан-де-Морт глубоко вздохнул, расправляя плечи. Теперь наступала вторая, куда более тонкая часть партии.

Хлопок. Еще хлопок. Десятки резких звуков аппарации. Из темноты меж могил, шатаясь от страха и неожиданности, один за другим выходили люди в глухих черных мантиях и серебряных масках. Они двигались нерешительно, озираясь, ожидая ловушки авроров или призрака.

Но когда они увидели высокую, худую фигуру у котла, строй сломался.

Один за другим чистокровные лорды, богатейшие и влиятельнейшие люди магической Британии, падали на колени прямо в жидкую грязь, подползая ближе и со страхом целуя подол его мантии:

— Повелитель... Вы вернулись...

Около тридцати фигур явилось на его зов. Дрожат, как нашкодившие школьники перед поркой, втянув головы в плечи и ожидая неминуемого «Круцио» за четырнадцать лет сытой жизни без своего господина.

Лорд Волан-де-Морт медленно обвел взглядом коленопреклоненный круг. Пауза затягивалась, становясь невыносимой. Тишина давила — и это было правильно: надо дать людям понервничать, лучше будут внимать великому лидеру.

Когда ждать надоело ему самому, Волан-де-Морт заговорил.

— Поднимитесь. Все вы.

Пожиратели ошеломленно переглянулись, но не посмели ослушаться, медленно вставая с колен и отряхивая испачканные мантии.

«Нужно говорить. И говорить так, чтобы они забыли о том полоумном мяснике, которым был Реддл».

Темный Лорд медленно зашагал вдоль строя. Подол мантии шуршал по мокрой траве. Внутри лихорадочно всплывали обрывки памяти прежнего владельца тела. На первый взгляд все они казались безликой толпой призраков в одинаковой униформе на магический лад. Но стоило присмотреться: гравировка на масках была разной. Тонкие вырезы, похожие на полукольца дерева — Кэрроу, гравированные змеиные кольца Яксли, ворон на височной дуге — Нотт, терновник на наплечнике — Эйвери, массивная, квадратная челюсть сквозь прорезь маски — Крэбб.

И, разумеется, Малфой. Даже напялив капюшон и маску, этот павлин умудрился распустить поверх плеч гладкие платиновые волосы. Павлин, и в самом деле.

— Я знаю, чего вы ждете, — негромко произнес Волан-де-Морт, медленно вышагивая перед строем. — Вы ждете ярости. Вы ждете боли и наказания за то, что забыли клятвы, за то, что присягнули Министерству, за то, что наслаждались покоем, пока я скитался тенью по лесам. Но я спрашиваю вас: а за что именно вы должны нести наказание? За то, что не захотели гнить в Азкабане ради бессмысленной резни?

Лорд Волан-де-Морт остановился в двух шагах от Малфоя. Тот едва заметно дрогнул, но не отступил, лишь ниже склонил голову.

— Разве за этим вы приходили ко мне? Разве для того, чтобы под покровом ночи пугать мелких лавочников, ваши благородные предки питали кровью эту землю? Вы присягали мне не как разбойники с большой дороги. Вы клялись защищать древнюю магию этой земли. Сохранить наследие, традиции и кровь волшебников — ту кровь, которую Дамблдор с легкостью готов растворить во имя слепого равенства.

Он дал словам осесть.

— Все вы помните, чем закончился восемьдесят первый год, — голос Волан-де-Морта прозвучал негромко, но в оглушающей тишине кладбища разнесся до самых дальних склепов. — Крах. Поражение. Наш великий замысел рассыпался в пыль за одну ночь, а я… я растворился в небытии.

В кругу прокатился сдавленный вздох. Никто не шевелился.

— Вы прятались, — продолжил он, медленно разворачиваясь и глядя каждому прямо в прорези масок. — Вы покупали оправдательные приговоры. Вы клялись перед судом, что были заколдованы, одурманены, что вами помыкали против воли. И вы думали, что я вернусь, охваченный жаждой мщения. Что я стану выжигать ваши дома и клеймить вас предателями.

Он тихо хмыкнул.

— Я обещал, что я буду незыблем. И вот — я стою перед вами. Но скажите мне, господа… стала ли сытой и счастливой эта страна за годы моего отсутствия?

Он выдержал паузу. Волшебники стояли, не смея поднять глаз.

— Кто сейчас правит магической Британией? Торгаши, трусы и демагоги. Корнелиус Фадж, который трясется за свое кресло и заглядывает в рот Дамблдору. Альбус Дамблдор, чьи «прогрессивные» идеалы открыли шлюзы для тех, кто не имеет никакого отношения к нашей культуре, нашей земле и нашей крови. Что произойдет через десяток лет с нашим домом? С магическим миром? Магия уходит. Она выцветает, растворяется в бесконечной терпимости и уравнении достойных с недостойными.

Лорд Волан-де-Морт повернулся ко всему кругу, разведя руки.

— Эпоха слепого террора окончена. Каждая капля магической крови на этой земле — бесценна. Мы больше не станем разбрасываться жизнями магов в мелких стычках. Наша цель выше, чем страх обывателей. Наша цель — власть, порядок и законное право решать судьбу своего дома.

По кругу прокатилась волна шепотков. Десятки глаз наблюдали за ним, медленно поворачивающимся вокруг своей оси. Один из магов — судя по коренастой фигуре, Гойл-старший — качнулся вперед и указал рукой в перчатке в сторону могильных плит:

— Милорд… а мальчишка? Поттер… И этот, второй…

Волан-де-Морт даже не повернул головы в сторону Диггори.

«Где раньше была ставка? — лихорадочно перебирал он память. — Какая-то пещера? Поместье Лестрейнджей, с пыточной в каждой комнате, засранной наемниками? Мерзость. Там сейчас сыро, грязно и нет горячей воды».

— Поттер — мой почетный гость, — ровно произнес Волан-де-Морт. — Он останется под моим личным присмотром до тех пор, пока я не решу, как именно разыграть эту карту против Дамблдора. А что касается лишнего мусора…

Он небрежно повел палочкой.

Золотой кубок Турнира, валявшийся в траве в пяти шагах, с глухим свистом сорвался с места и с размаху врезался точно в грудь мертвого Седрика Диггори.

Ткань пространства дрогнула, вспыхнул вихрь синего света, и тело семнадцатилетнего ловца с хлопком исчезло, утянутое порталом обратно к трибунам Хогвартса.

— Хвост, — не оборачиваясь, бросил Волан-де-Морт за спину, где все еще трясся Петтигрю. — Вычисти здесь все.

— С-слушаюсь, повелитель… — прохрипел тот, хватаясь за палочку серебряной рукой.

Волан-де-Морт медленно окинул взглядом круг последователей..

— Мне нужно место для восстановления сил и планирования следующих шагов. Кто из вас готов оказать мне гостеприимство?

Несколько секунд стояла гробовая тишина. Он понимал: пустить воскресшего Лорда в свой дом — колоссальный риск. Но и шанс приблизиться к безумному лидеру...

— Мой лорд, — Малфой опустился на одно колено. — Малфой-мэнор всецело в вашем распоряжении.

— Прекрасно, Люциус. Я ценю верность, подкрепленную комфортом. Забирай нашего «гостя».

Антиаппарационный барьер Малфой-мэнора встретил хозяина и гостей мягким гулом защиты. Земля поместья была пропитана чем-то неуловимо приятным — здесь даже дышалось легче, словно тело перестало ежесекундно ныть.

Парадный холл тонул в теплом свете хрустальных люстр.

Навстречу им торопливо спускалась по лестнице Нарцисса Малфой. Уложенные светлые волосы, темное бархатное платье, образцовая хозяйка, спешащая навстречу.. Ее выдавали руки: тонкие пальцы стиснули край подола.

Люциус, шедший следом, взмахнул палочкой, опуская на ковер спеленатое тело Поттера.

Гарри злобно сверкал глазами, но заклятие немоты не давало ему издать ни звука.

— Нарцисса, — шелково позвал Волан-де-Морт. Голос эхом отразился от высокого свода.

Женщина побелела до синевы, потом сделала робкий шаг навстречу и грациозно склонилась в реверансе.

— Добро пожаловать домой, мой повелитель. Мы… мы бесконечно счастливы вашему возвращению.

— Оставь придворные расшаркивания, — Волан-де-Морт слегка повел кистью, приказывая подняться с колен. — Мне требуется покой. А нашему молодому спутнику — надежная крыша над головой.

Он перевел взгляд на Поттера..

Волан-де-Морт шагнул к мальчику и плавно очертил палочкой контур в воздухе над его головой. Заклинание повисло на мгновение в воздухе, а потом впиталось в кожу Гарри.

— Теперь наш маленький гость не сможет выйти за пределы поместья, — сухо пояснил он замершим хозяевам дома. -Накормить супом, не калечить, пальцем не трогать. Если с его головы упадет хоть один волос — я сочту это личным оскорблением. Ты поняла меня, Нарцисса?

— Д-да, милорд. Разумеется, — выдохнула она, не веря собственным ушам. Волан-де-Морт, требующий накормить Поттера супом, не укладывался ни в какие рамки.

— И последнее, Люциус, — Волан-де-Морт повернулся к стянувшему маску Малфою, — Немедля закрой мэнор.

— В каком смысле, повелитель?

— В прямом. Каминную сеть отключить от министерского узла сию же секунду. Если тебе потребуется явиться в Министерство — добирайся аппарацией за границу поместья. Мэнор должен стать глухой крепостью.

Люциус быстро склонил голову:

— Все будет исполнено в точности, милорд.

Вот теперь можно было отдохнуть.