Три дождя (джен)

Северус Снейп не любил повторений.

В отличие от большинства людей, которые могли годами совершать одни и те же ошибки, не испытывая при этом ни малейшего желания выяснить их причину, он предпочитал, чтобы неприятности хотя бы имели разнообразие. Если уж день приходилось проводить среди идиотов, то пусть хотя бы идиоты меняются. Если уж нужно было проверять домашние задания, то желательно, чтобы ученики допускали новые ошибки, а не переписывали друг у друга старые. И если нечто неизвестное решило поселиться в его жизни без приглашения, то было бы весьма любезно с его стороны не возвращаться.

Однако белая дымка, по всей видимости, не интересовалась его предпочтениями.

Впервые после дождливого дня в ноябре она появилась в подземельях спустя девять дней. В тот вечер Снейп задержался в лаборатории. Последние уроки окончательно убедили его в том, что некоторые представители человеческого рода способны превратить даже простейшую процедуру приготовления настоя в опасное мероприятие. Особенно усердствовал один второкурсник, который умудрился нагреть котёл раньше, чем положил в него ингредиенты. В результате половина класса провела остаток занятия в облаке едкого пара, а самому Снейпу пришлось потратить почти час на проветривание помещения и ещё полчаса — на составление подробного объяснения, почему подобное поведение не является проявлением творческой инициативы.

К тому времени, когда он закончил, замок почти опустел. За окнами подземелий стояла непроглядная темнота, а где-то далеко, за каменными стенами, шумел ветер. Снейп собрал пергаменты, убрал в шкаф несколько флаконов и уже собирался идти к себе, когда заметил белое пятно возле дальнего стеллажа.

Он остановился. Пятно располагалось приблизительно на уровне его плеч, немного выше пустого деревянного ящика. Оно было полупрозрачным, почти незаметным на фоне тёмного камня, и напоминало пар, который иногда поднимался над горячим котлом. Но котлы давно остыли, а в помещении не было ни малейшего сквозняка. Снейп поставил бумаги на стол.

— Нет, — сказал он.

Не облаку. Себе. Он подошёл ближе. Дымка слегка колыхнулась, и на мгновение ей удалось принять более плотную форму. Внутри мелькнуло что-то тёмное, затем светлое, после чего всё снова превратилось в бесформенную белёсую массу.

Северус достал палочку.

— Люмос.

Он провёл светом по стеллажам, проверяя пространство вокруг. Никаких посторонних чар. Никаких следов проникновения. Никакой магической активности, которую можно было бы связать с чужим присутствием.

— Фините инкантатем.

Дымка не исчезла. Снейп помолчал, затем убрал палочку. Он не собирался проводить весь вечер, разговаривая с подозрительным туманом. У него имелись более важные занятия, а если неизвестное явление желало обратить на себя внимание, ему следовало хотя бы научиться делать это убедительнее.

Он отвернулся и принялся складывать бумаги в папку. Когда через несколько минут снова посмотрел в сторону стеллажа, облака уже не было. Это не вызвало у него особого облегчения. Скорее раздражение от того, что он не успел выяснить, каким образом оно исчезло. В следующий раз дымка появилась у него в покоях.

Снейп не сразу понял, что произошло. Он вернулся из лаборатории после полуночи, снял мантию, поставил на стол несколько книг и принялся разбирать бумаги. На кухне осталась чашка с недопитым чаем, за окном моросил дождь, а в камине медленно оседали угли. День был настолько отвратительным, что даже мысль о сне казалась ему разновидностью капитуляции.

Он писал письмо поставщику, когда заметил отражение в оконном стекле. Вначале ему показалось, будто за спиной стоит человек. Снейп обернулся так быстро, что перо упало на стол. Никого.

Только белое пятно возле книжного шкафа. На этот раз оно было меньше, чем в палатке. Дымка едва достигала размера человеческой головы и плеч, но никаких отчётливых очертаний у неё не было. Её края растворялись в воздухе, а внутри время от времени возникали слабые переливы, словно кто-то пытался разглядеть через мутное стекло предметы, находящиеся по другую сторону.

Снейп медленно поднялся. Он не испытывал страха. По крайней мере, не того страха, который заставляет человека отступать или хвататься за палочку. Скорее его беспокоило несоответствие между произошедшим и тем, что он знал о магии. Он слишком хорошо понимал, насколько опасно делать выводы на основании одного наблюдения, а теперь ему приходилось признать, что наблюдений уже было несколько.

Он подошёл к шкафу и остановился в нескольких шагах от дымки.

— Вы, похоже, ошиблись адресом.

Облако никак не отреагировало.

— Здесь не гостиница.

Никакой реакции. Он потянулся к ближайшему стулу, но передумал и остался стоять. Некоторое время они — если он вообще имел право употреблять подобное местоимение в отношении бесформенного магического явления — находились в одной комнате, не имея друг к другу никаких претензий, кроме самого факта существования.

Затем дымка дрогнула. На её поверхности появилось изображение окна. Того самого, которое он помнил с детства: маленького, с узкими рамами и мутным стеклом, за которым всегда висело серое небо Коукворта. Изображение продержалось меньше секунды, потом распалось на несколько светлых полос.

Снейп перестал дышать. Он узнал это окно. Не потому, что оно было каким-то особенным, а потому, что провёл возле него слишком много лет. Знал, как выглядит трещина в нижнем углу, как снаружи по стеклу стекали дождевые дорожки, как однажды зимой оно покрылось льдом изнутри. Он помнил его лучше, чем многие лица людей, с которыми общался в последние годы.

Он медленно взял со стола блокнот.

— Так, — произнёс он, стараясь говорить спокойно. — Вот теперь это становится интересным.

Дымка исчезла ещё до того, как он успел записать наблюдение.

На этот раз Снейп не стал искать причину её исчезновения. Он просто записал дату, время и всё, что успел увидеть.

Потом долго сидел за столом, глядя на страницу.

Внизу он добавил:

*Предположительно связано с воспоминаниями наблюдателя. Не исключено, что явление способно воспроизводить зрительные образы из памяти.*

Он перечитал запись и подумал, что формулировка звучит так, словно он уже знает больше, чем на самом деле.

Поэтому рядом поставил вопросительный знак.

В последующие недели Снейп стал замечать определённую закономерность.

Облако появлялось исключительно тогда, когда он оставался один. По крайней мере, именно так выглядело дело на основании доступных ему наблюдений. В лаборатории оно возникало после занятий, когда ученики расходились, а в личных покоях — чаще всего поздним вечером, иногда утром, если он просыпался раньше обычного. Оно не появлялось по его желанию. Более того, чем настойчивее он пытался вызвать его, тем меньше шансов оставалось увидеть хоть что-нибудь.

Дымка обладала неприятной независимостью. Он проверил помещение на предмет скрытых чар, провёл несколько простейших диагностических процедур, наложил защитные заклинания и даже на время переместил часть мебели. Никаких результатов. Один раз он попытался поймать дымку в стеклянный флакон, но флакон остался пустым. Казалось, дымка существовала в пространстве, но не занимала его в привычном смысле. В другой раз он выставил вокруг предполагаемого места появления несколько небольших датчиков магической активности. Все они оставались неподвижными, словно были расставлены исключительно ради украшения комнаты.

Самым раздражающим оказалось то, что явление не поддавалось даже простейшей классификации. Призраком оно не было. Призраки обладали вполне определёнными свойствами, которые Снейп знал достаточно хорошо. Они сохраняли внешность, могли говорить, взаимодействовать с окружающим пространством и, что особенно важно, не растворялись в воздухе при попытке прикосновения палочкой.

Иллюзией тоже не было. Обычные иллюзии требовали поддерживающего заклинания, а здесь не обнаруживалось ни источника, ни следа чар.

Трансфигурация? Возможно, но тогда оставался вопрос, что именно трансфигурировалось и каким образом удерживалось в пространстве.

Наконец, он подумал о магическом остаточном следе. Подобные явления встречались в местах, где применялась сильная магия, особенно если она сопровождалась эмоциональным потрясением. Но в этом случае следовало ожидать связи с конкретным местом или предметом. Дымка же появлялась в разных комнатах, не оставляя после себя почти ничего.

В один из вечеров Снейп решил обратиться за консультацией к Флитвику.

Повод для разговора он выбрал самый обычный — составление списка чар, которые могли бы пригодиться для обнаружения остаточной магической активности. Флитвик, как и полагалось человеку, искренне увлечённому собственным предметом, отнёсся к просьбе с воодушевлением и предложил встретиться в учительской после ужина.

— Вы хотите обнаружить магические следы? — переспросил он, когда Снейп объяснил, что именно ему требуется. — В таком случае я бы начал с диагностических чар третьего уровня. Конечно, многое зависит от природы воздействия. Некоторые следы сохраняются годами, другие исчезают почти сразу.

— Предположим, что след не имеет устойчивого источника.

Флитвик задумался.

— Это уже несколько сложнее. Вы говорите о спонтанном проявлении?

— Я говорю о теоретической возможности.

— Разумеется.

Снейп слегка прищурился. Он терпеть не мог, когда собеседник слышал в его словах больше, чем там было сказано.

— Магия иногда реагирует на эмоциональное состояние волшебника, — продолжил Флитвик. — Особенно если речь идёт о сильных переживаниях или нестабильной концентрации. У детей это случается довольно часто. Взрослые волшебники обычно лучше контролируют свои способности, но бывают исключения.

— Какая неожиданность. Человеческая психика способна влиять на магию.

— Вы ведь сами знаете, Северус. Мы слишком часто недооцениваем то, что не можем измерить.

— Я предпочитаю недооценивать только то, что не могу контролировать.

Флитвик улыбнулся.

— В таком случае вам будет полезна книга Лоуренса Бартлетта. Там есть несколько интересных глав о непроизвольных магических реакциях. Правда, предупреждаю: автор весьма увлекается собственными теориями. Иногда кажется, что он объясняет происхождение магии через устройство чайника.

— Тогда я постараюсь не читать главы, посвящённые чайникам.

Они ещё некоторое время обсуждали диагностические заклинания, после чего Снейп получил список литературы и вернулся в подземелья.

Он не рассказал Флитвику о дымке.

Не из недоверия. Скорее потому, что не хотел превращать нечто, не имеющее ни названия, ни доказанной природы, в предмет обсуждения всего преподавательского состава. В Хогвартсе новости распространялись быстрее, чем проклятия, а некоторые преподаватели обладали удивительной способностью превращать любую загадку в повод для коллективного любопытства. Особенно Дамблдор.

Последний, кстати, уже начал проявлять чрезмерный интерес к поведению Гарри Поттера.

Мальчик продолжал привлекать внимание даже тогда, когда не делал ничего особенного. Его имя произносили за обедом, в учительской, на заседаниях преподавателей. Достаточно было кому-нибудь увидеть его в коридоре, чтобы через несколько минут об этом узнал весь замок. Снейп считал подобное отношение к одиннадцатилетнему ребёнку крайне неразумным. Он не питал иллюзий относительно того, что Поттер мог вырасти обычным мальчиком, но и не видел причин превращать его в местную достопримечательность.

На уроках он относился к Гарри так же, как к остальным ученикам, за исключением тех случаев, когда мальчик особенно настойчиво напоминал ему о собственной родословной. Сходство с Джеймсом Поттером раздражало. Это было неприятное, почти физическое ощущение — будто кто-то время от времени подносил к его лицу старую фотографию, которую он не просил показывать.

Лили в мальчике тоже была. Снейп замечал это в мелочах: в форме лица, в некоторых движениях, в том, как он иногда смотрел на человека, не успевшего договорить. Но подобные сходства не делали общение легче.

В декабре Гарри Поттер провёл несколько занятий в состоянии, которое Снейп определил бы как «опасно близкое к самоуверенности». Мальчик задавал вопросы, отвечал не всегда верно, но неизменно с таким выражением лица, будто был уверен в собственном превосходстве. Его друг, Рон Уизли, обычно поддакивал, даже когда не понимал, о чём идёт речь. Мисс Грейнджер, напротив, знала почти всё, но умудрялась раздражать окружающих тем, что демонстрировала это при каждом удобном случае.

Снейп однажды поймал себя на мысли, что троица напоминает ему неудачно составленный ингредиентный набор: каждый компонент по отдельности мог бы оказаться полезным, но вместе они давали крайне сомнительный результат.

Он записал в журнале замечания по итогам урока и вернулся к книгам.

Белая дымка появилась той же ночью.

Сначала она была почти незаметной, всего лишь тонкой полосой над креслом возле камина. Снейп поднял голову, отложил книгу и стал ждать. Облако постепенно набирало плотность, хотя не увеличивалось в размерах. Внутри него снова начали проступать обрывки изображений. На этот раз он увидел комнату.

Не целиком. Только угол, часть стола, тёмную спинку стула и свет, падающий на пол из окна. Затем изображение исчезло, сменившись другим: зелёная трава, кусок деревянной ограды, небо над рекой.

Снейп узнал место.

Это была река, возле которой они с Лили провели несколько летних дней, когда ещё учились в школе. Он помнил старую ограду, помнил влажную землю под ногами, помнил, как Лили однажды бросила в воду маленький камень и долго смотрела, пока круги не исчезли.

Он не сразу заметил, что улыбается.

Улыбка продержалась всего секунду. Затем он нахмурился, отодвинул кресло и приблизился к облаку.

— Значит, теперь вы решили показывать мне картинки?

Дымка не ответила.

Он произнёс несколько диагностических заклинаний, попробовал разделить изображение на отдельные составляющие и даже применил слабое заклинание замедления магических процессов. Всё оказалось бесполезным. Картинка исчезла, не оставив ни одного следа.

Снейп сел. Он долго смотрел на пустое место. Впервые ему пришло в голову, что дымка может быть не просто отражением воспоминаний, но и чем-то вроде их хранилища. Однако эта теория была слишком удобной. Он не понимал, каким образом она могла возникнуть, где именно сохранялись образы и почему выбирались именно эти.

В конце концов он записал:

*Объект воспроизводит фрагменты воспоминаний. Изображения неполные, неустойчивые, появляются спонтанно. Связь с эмоциональной значимостью воспоминаний предположительная.*

Подумав, добавил:

*Воспоминания не всегда приятные.*

Затем закрыл блокнот и лёг спать.

Наутро он не помнил, когда именно заснул. Ему снилась река.

Рождество в Хогвартсе всегда казалось Снейпу чересчур шумным. В замке появлялись огромные ёлки, коридоры украшались гирляндами, а в Большом зале с потолка свисали зачарованные сосульки. Преподаватели, которые в обычные дни едва находили время поздороваться друг с другом, начинали обмениваться подарками и пожеланиями, словно на несколько недель забывали о том, что большинство из них совершенно не переносит друг друга.

Снейп предпочитал оставаться в стороне.

В этом году в замке осталось несколько учеников, среди них Поттер, но большую часть времени мальчик проводил вне поля зрения преподавателей. Снейп не пытался выяснять, чем именно он занимается. У него было достаточно собственных дел, а если Гарри Поттер не взрывал котлы, не нарушал школьные правила и не пытался самостоятельно исследовать запретные коридоры, то профессор вполне мог позволить себе не интересоваться его местонахождением.

На Рождество Снейп получил несколько подарков.

Один от Дамблдора — коробку лимонных конфет, которые тот явно считал универсальным средством для улучшения настроения. Второй от Минервы — книгу о редких шотландских растениях, которую Снейп давно хотел приобрести, но никак не находил подходящего издания. Третий был от Флитвика: небольшой набор чернильниц с защитой от проливания. Последний подарок оказался самым полезным.

Снейп поблагодарил каждого из них с той степенью вежливости, которую считал допустимой, и вернулся к себе.

Вечером он сидел у камина и читал. На столе стояла чашка чая, рядом лежала раскрытая книга Бартлетта, которую он начал изучать несколько дней назад. Автор действительно оказался человеком, склонным к чрезмерным обобщениям. На одной странице он утверждал, что сильное желание способно влиять на структуру заклинания ещё до того, как волшебник успевает его произнести. На другой — что память может сохранять не только информационный, но и магический след.

Снейп перечитал последний абзац. Возможно, именно это и происходило.

Он не был уверен. Более того, сама теория казалась слишком расплывчатой, чтобы служить объяснением. Однако идея о том, что воспоминания могут оставлять магический отпечаток, заслуживала внимания. Он поставил закладку и посмотрел на камин.

Дымка появилась без предупреждения. Сначала она была едва заметной, затем стала плотнее и поднялась над креслом, которое стояло рядом с его собственным. Снейп не двигался. Он уже привык к её появлению настолько, что первое удивление сменилось осторожным любопытством.

Внутри облака возникло изображение.

На этот раз оно было не таким, как прежде.

Снейп увидел стол. На нём стояла тарелка, рядом лежала книга, а возле края виднелась чья-то рука. Изображение было размытым, словно кто-то смотрел на него через слой воды. Рука исчезла, затем снова появилась, но уже в другом положении. На мгновение ему показалось, что пальцы держат чашку.

Он подался вперёд. Облако дрогнуло. Изображение сменилось. Теперь перед ним была дверь. Узкая, деревянная, с потемневшей ручкой. Затем комната, в которой он когда-то жил. Снейп узнал её по окну, по старому шкафу и по потёртому ковру, который мать долго не позволяла выбросить.

Он смотрел на неё несколько секунд. Потом изображение исчезло. Снейп медленно выдохнул.

Он не хотел вспоминать детство. Не сегодня. Впрочем, воспоминания редко интересовались его желаниями. Они приходили тогда, когда считали нужным, и оставались ровно столько, сколько им позволяла память.

Он поднялся и подошёл к окну. За стеклом падал снег. Он ложился на каменные выступы, на крышу соседнего корпуса, на узкие дорожки между башнями. В свете фонарей снежинки казались почти прозрачными.

— Вы не слишком разборчивы, — сказал он, не оборачиваясь.

Тишина.

Он посмотрел на своё отражение в стекле. Лицо выглядело усталым. Тени под глазами стали заметнее, кожа побледнела, а волосы, как ему показалось, начали выглядеть ещё хуже. Впрочем, последнее обстоятельство не заслуживало внимания.

Снейп повернулся к креслу. Облако всё ещё находилось там. Внутри него не было никаких изображений, только едва заметные переливы. Оно словно ждало, пока он что-нибудь сделает, хотя он не мог утверждать, что у него вообще имелось право приписывать дымке подобные намерения.

Он взял книгу Бартлетта и положил её на стол. Облако уже исчезло.

— Посмотрим, что вы такое, — сказал он в пустоту.

В этот вечер Северус провёл несколько опытов. Сначала попробовал вызвать облако намеренно. Ничего не произошло. Затем сосредоточился на конкретном воспоминании — о реке, о доме, о школьной библиотеке. Дымка не появлялась. Он произнёс несколько невербальных заклинаний, направленных на выявление скрытой магической активности, и снова не получил результата.

Тогда он решил поступить иначе. Снейп сел в кресло и позволил мыслям идти куда угодно, не пытаясь удерживать их на определённом образе. Он думал о сегодняшнем дне, о школе, о книгах, о том, что нужно заказать новые ингредиенты. Затем неожиданно вспомнил, как в детстве однажды потерялся в магазине. Ему было лет шесть или семь. Он стоял возле полки с банками, пока мать разговаривала с продавцом, и смотрел на цветные этикетки. Потом заметил, что она ушла. Несколько минут он не понимал, что делать. Не плакал, не звал её, просто стоял и ждал, что она вернётся.

Он вспомнил, как мать нашла его. Она присела перед ним, убрала волосы с его лба и сказала, что он никуда не должен уходить без неё. Он ответил, что не уходил. Мать посмотрела на него и почему-то заплакала.

Снейп открыл глаза. Белая дымка находилась возле камина. Он не слышал, как она появилась.

Внутри облака мелькнуло несколько образов: полка, цветные этикетки, тёмная женская юбка, светлая дверь. Всё исчезло почти сразу. Затем возникла новая картинка — маленькая ладонь, лежащая на столе.

Снейп долго смотрел на неё. Впервые он почувствовал не просто любопытство, а нечто похожее на осторожное беспокойство. Если облако воспроизводит его воспоминания, то каким образом оно выбирает их? Почему некоторые появляются чаще других? Почему иногда он видит те вещи, о которых не думал годами?

Он не мог исключить, что сам невольно направлял его. Возможно, мысли, которые он не успевал осознать, каким-то образом влияли на изображение. Это объясняло бы многое, но не всё.

Снейп поднялся, подошёл к камину и протянул ладонь. Дымка слегка раздвинулась.

На мгновение ему показалось, что внутри неё есть нечто похожее на движение. Не человек, не животное и даже не отдельный предмет — скорее несколько белых линий, которые пересекались, расходились и снова сходились.

Он убрал руку. Облако не исчезло.

— Я не знаю, что вы такое, — сказал он. — И не собираюсь делать вид, будто знаю.

Он произнёс это скорее для себя, чем для дымки.

Некоторое время они оставались неподвижны. Затем облако начало медленно терять плотность. Оно распалось на несколько тонких струек, которые едва заметно поднялись к потолку и исчезли.

Снейп остался стоять возле камина. За окном продолжал падать снег. В школе было тихо. Где-то в верхних этажах, вероятно, просыпался один из учеников, но сюда не доносилось ни звука.

Он вернулся к столу, убрал книгу Бартлетта и открыл блокнот. В этот раз запись получилась длиннее обычного.

*Проявление возникает при отсутствии намеренного магического воздействия. Вероятная связь с эмоционально окрашенными воспоминаниями. Образы воспроизводятся фрагментарно, без последовательности. При попытке прямого взаимодействия объект не демонстрирует заметной реакции.*

Он остановился, задумался и дописал:

*Не исключено, что явление связано с самим наблюдателем.*

После Рождества Хогвартс снова наполнился учениками.

Замок постепенно вернулся к обычному шуму: лестницы передвигались, портреты спорили, в коридорах пахло мокрой шерстью и горячим шоколадом, а возле Большого зала постоянно кто-нибудь ронял книги. Несколько первокурсников, видимо, решили, что каникулы освободили их от необходимости помнить школьное расписание, и уже на второй день умудрились перепутать уроки.

Снейп был вынужден напомнить им, что учебный год продолжался независимо от их личных планов.

Гарри Поттер тоже вернулся в поле зрения.

Снейп заметил, что мальчик стал несколько спокойнее, хотя это не означало, что он сделался менее любопытным. В коридорах его всё чаще видели вместе с Уизли и Грейнджер. Троица по-прежнему держалась особняком, но теперь между ними существовала какая-то странная согласованность. Они смотрели друг на друга так, словно обладали общим секретом.

Снейп не пытался выяснить, каким именно.

В феврале ему начало казаться, что мальчик умудряется собирать вокруг себя неприятности с той же лёгкостью, с какой другие дети собирают шоколадные карточки. На следующий день Снейп встретил его в коридоре.

— Поттер.

Мальчик остановился.

— Профессор?

— Вы, должно быть, считаете, что летать на метле гораздо безопаснее, чем ходить по земле?

Гарри растерянно моргнул.

— Нет, сэр.

— Тогда, возможно, в следующий раз вы проявите немного здравого смысла и не станете пытаться поймать снитч, находясь на высоте нескольких десятков футов от земли.

— Но я…

— Я не спрашивал, что вы.

Снейп прошёл мимо, оставив мальчика стоять посреди коридора. Он не оглянулся.

В тот вечер он обнаружил дымку в лаборатории.

Она возникла возле стола, на котором он обычно готовил сложные настои. Сначала он решил, что это отражение света от стеклянных флаконов, но затем заметил знакомый переливчатый край. Облако было небольшим, почти плоским, словно кто-то нанёс на воздух пятно белой краски.

Снейп поставил ингредиенты на стол. Он не видел дымку уже несколько недель. За это время он успел почти забыть о ней, хотя блокнот с записями по-прежнему лежал в ящике письменного стола.

Сейчас она выглядела иначе. Не плотнее и не ярче, а будто спокойнее. Её движения стали медленнее, и внутри почти не возникало изображений. Лишь иногда появлялись светлые полосы, напоминавшие края предметов.

Он подошёл ближе.

— Давно не виделись.

Дымка слегка колыхнулась.

Снейп нахмурился. Ему показалось, что она изменила положение после его слов. Но подобное впечатление могло быть следствием движения воздуха или особенностей восприятия. Он не собирался делать поспешные выводы.

Он достал палочку, произнёс диагностическое заклинание и на этот раз получил слабый отклик. Не от облака, а от пространства вокруг него. Магическая активность была едва заметной, но существовала. Снейп повторил заклинание, затем попробовал другое, более сложное.

Результат оказался тем же.

Он записал наблюдение. Потом сделал то, чего не делал раньше: произнёс простейшее заклинание, которое должно было изменить направление движения воздуха. Дымка дрогнула, вытянулась в сторону, затем вернулась в прежнее положение.

Снейп нахмурился. Он повторил опыт. На этот раз облако почти не изменилось. Ещё раз. Никакой реакции.

— Ну разумеется, — пробормотал он. — Вы решили быть непредсказуемым именно тогда, когда от вас требуется продемонстрировать хоть какую-то последовательность.

Он отложил палочку.

Внутри дымки на мгновение возникла светлая полоса, затем ещё одна. Снейп заметил, что они расположены под углом друг к другу, словно отражение нескольких предметов на стекле. Через секунду возникло нечто похожее на край стола, а затем — на силуэт книги.

Он узнал собственную лабораторию. Не её нынешний вид, а какой-то другой. Изображение было размытым, однако в нём угадывались знакомые детали: котёл, полка, деревянный стол, несколько флаконов. В какой-то момент на картинке мелькнула рука, но она тут же исчезла.

Снейп смотрел на изображение, пока оно не распалось.

На этот раз он не испытывал желания немедленно записать всё в блокнот. Он просто стоял и пытался понять, почему дымка показала ему именно это. Возможно, потому, что лаборатория была самым привычным местом в его жизни. Возможно, потому, что в последние недели он слишком часто находился здесь. Или потому, что он сам ожидал увидеть именно её.

Последнее объяснение было неприятным, но вполне вероятным.

Он продолжил работу. Облако исчезло через несколько минут, и Снейп больше не обращал на него внимания. В ту ночь ему удалось закончить настой раньше срока, и он даже позволил себе прочитать несколько страниц книги, не отвлекаясь на школьные бумаги.

В последующие дни дымка не появлялась.

Затем появилась снова. Потом исчезла ещё на несколько недель.

Она не соблюдала расписания, не реагировала на просьбы и не оставляла следов. Иногда возникала на несколько секунд, иногда задерживалась почти на час. Внутри неё продолжали мелькать образы, но они оставались неразборчивыми. Снейп видел старые комнаты, куски улиц, окна, деревья, чьи-то руки, предметы, которым не мог дать названия. Один раз ему показалось, что он слышит смех, но звук оказался настолько слабым и коротким, что он не смог определить, был ли он настоящим или существовал только в его памяти.

И всё же в одном он теперь не сомневался: явление было связано с ним.

Не с его палочкой, не с помещением, не с конкретным предметом. С ним самим.

Это открытие не принесло облегчения.

Весна пришла в Хогвартс незаметно.

Сначала снег перестал задерживаться на каменных выступах, потом в коридорах стало пахнуть сыростью и цветами, которые школьные эльфы расставляли в вазах возле окон. На территории замка появились первые зелёные побеги, а на озере несколько раз видели странных существ, которые обычно предпочитали оставаться под водой.

Снейп был занят подготовкой к экзаменам.

Первокурсники по-прежнему не отличали некоторые ингредиенты друг от друга, второкурсники считали, что следование инструкции является необязательной частью приготовления зелий, а третьекурсники уже начинали демонстрировать ту разновидность самоуверенности, которую Северус особенно не любил. Впрочем, всё это было обычным делом. Ученики росли, совершали ошибки, иногда чему-то учились, затем снова совершали ошибки. Цикл был бесконечным и, по всей видимости, составлял основу школьного образования.

Белая дымка продолжала появляться.

К апрелю Снейп уже не записывал каждое её появление. Он ограничивался датами и краткими наблюдениями, если происходило что-то необычное. В основном облако оставалось таким же, как раньше: полупрозрачное, бесформенное, иногда с серебристым отливом. Оно не становилось больше, не проявляло никаких признаков самостоятельного поведения и не пыталось вступать в контакт.

И всё же он начал привыкать к его присутствию. Это произошло незаметно.

Сначала Снейп просто перестал вздрагивать, когда замечал белое пятно возле книжного шкафа. Потом стал оставлять свободное место у камина, не объясняя себе, зачем. Иногда, возвращаясь поздно вечером, он машинально смотрел туда, где облако появлялось чаще всего. Если его не было, Северус не испытывал разочарования, но мог на несколько секунд задержать взгляд на пустом месте. Он понимал, насколько нелепо это выглядит.

Магическое явление, природу которого он не смог определить, постепенно становилось частью привычной обстановки. Он всё ещё не знал, что оно такое, однако уже не воспринимал его как случайную неприятность. Скорее как необъяснимую особенность собственного дома, вроде старой трубы, которая иногда шумела по ночам или окна, пропускавшего холодный воздух даже после ремонта.

Однажды вечером, вернувшись после особенно тяжёлого дня, Снейп обнаружил дымку возле кресла.

Она была почти белой, с едва заметными голубоватыми переливами. Он снял плащ, повесил его на крючок и поставил чайник на огонь. Затем сел за стол, раскрыл книгу и начал читать.

Облако оставалось неподвижным. Снейп перевернул страницу. Затем ещё одну.

Через некоторое время он поймал себя на том, что читает один и тот же абзац уже третий раз. Он отложил книгу, потёр переносицу и посмотрел на дымку.

Внутри неё возникло изображение. На этот раз не было ни окна, ни комнаты, ни предметов. Только несколько светлых линий, которые постепенно собирались в нечто похожее на очертание дороги. По обеим сторонам дороги темнели деревья. Где-то вдали виднелось небо, затянутое тучами.

Снейп прищурился.

Он не узнавал это место. Дорога могла находиться где угодно. В ней не было ничего особенного: мокрая земля, тёмные стволы, серое небо. Но изображение сохранялось дольше обычного, словно дымка пыталась удержать его.

Затем на дороге появилось маленькое светлое пятно. Оно находилось далеко, почти на границе видимости, и не имело определённой формы. Снейп не мог понять, было ли это отражение воды, кусок ткани или просто ошибка изображения. Он наклонился вперёд.

Пятно исчезло. Облако снова стало бесформенным.

— Что ж, — произнёс Снейп, — по крайней мере, сегодня вы не показали мне кухню.

Он вернулся к книге.

В этот раз ему удалось дочитать главу.

Позже, перед сном, он записал в блокноте:

*Воспроизведение образов продолжается. Некоторые изображения не удаётся соотнести с личными воспоминаниями. Возможно, явление комбинирует элементы памяти, создавая новые картины.*

Он долго смотрел на последнюю строку.

Потом добавил:

*Никаких признаков сознательной деятельности не обнаружено.*

Эта формулировка показалась ему правильной. Пока.

Он закрыл блокнот и убрал его в ящик.

За окном шёл дождь. Северус подошёл к стеклу, посмотрел на тёмный двор и на освещённые окна противоположной башни. В одном из них кто-то двигался, отбрасывая на стену длинную тень. Наверное, преподаватель поздно закончил работу. Или ученик снова забыл, что после отбоя следует находиться в спальне.

Снейп отвернулся. В комнате было тихо. Камин почти погас, чайник остыл, книга лежала раскрытой на столе. Возле кресла больше не было белой дымки.

Он лёг спать, не придав этому значения. А на следующий день, когда после уроков вернулся в лабораторию, обнаружил на одном из стеллажей пустое место, где должен был стоять флакон с сушёными листьями.

Несколько минут он искал его, затем вспомнил, что сам переставил флакон накануне.

Это вызвало у него раздражение. Он считал себя человеком с хорошей памятью. Впрочем, в последнее время память вела себя так, словно у неё появились собственные планы.

И, что было особенно неприятно, Северус начинал подозревать, что эти планы каким-то образом связаны с белым пятном, которое иногда появлялось в его комнате.

Он не собирался признавать подобную мысль всерьёз. Не сейчас.

До конца учебного года оставалось несколько недель. Впереди были экзамены, летние поручения, бесконечные отчёты и целый список дел, которые он не мог позволить себе отложить. У него не было времени на неизвестную магическую загадку, даже если она время от времени принимала форму облака и показывала ему картинки из детства.

Он решил вернуться к исследованиям летом. Это решение оказалось первым из многих, которые ему предстояло нарушить.