| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Записи:
(Примечания приведены в конце главы.)
Текст главы
1491 г. н.э., Год Алой ведьмы
Месяц Найтал — Закат (начало зимы)
Глубоководье, Город великолепия
— Итак, кого мы сегодня спасаем? — спросила Аойфе, вытирая пот со лба одной рукой, а другой возвращая тренировочный меч обратно на стойку.
Аойфе и Кифри встали на рассвете, чтобы провести раунд спарринга, прежде чем храм погрузился в свою обычную суету. Первый в этом году иней таял на земле, изо рта у них вырывались облачка пара, но оба все еще были розовощекими и вспотевшими от энергичного поединка.
— Волшебники, помнишь? — Сказала Кифри со своим певучим акцентом. — Бедные беспомощные придурки, они даже не могут покинуть свои башни без сопровождения рослых девиц, которые отрывают их задницы от предсказаний. Горный гном повесила свой обоюдоострый боевой молот обратно на крючки на поясе и затянула ремешки, выпрямляясь и похлопывая по рукояти молота, как послушная собака.
Аойфе застонала. Конечно. Конклав волшебников — избранные советники Шлема Господня, члены Бдительного ордена магов и защитников, а также преподаватели престижной Академии Черного посоха — обратились к службам Храма Эльдата с просьбой сопровождать их во время посещения места еще одного из серии тревожных убийств наводняющий город.
Это была вылазка, с которой, как правило, мог справиться отряд элитных заклинателей, но убийства были направлены исключительно против обладателей магии, а на местах преступлений были обнаружены остатки антимагического оружия. Даже волшебники осознают грань между уверенностью и глупостью, и поэтому привлекли помощников Элдата для дополнительной безопасности в своем расследовании.
Входят Аойфе и ее подруга-клирик Кифри, двое из последней группы искателей приключений, странников и бывших героев, скрывающихся от своей жизни в гостеприимных объятиях храма Элдата.
— Я бы предпочла снова наводить порядок в конюшне, чем нянчиться с волшебниками, — сказала она. — Они такие...
— Снисходительные? — предположила Кифри. — Водят за нос всех, чья магия исходит не от драгоценного Плетения?
— ...это.
— Ну, наши священные обязанности не позволяют нам привередничать, — сказала Кифри, дотрагиваясь рукой до контура меча Темпуса, выгравированного на ее нагруднике. Аойфе почувствовала вспышку родства — они с Кифри провели не один вечер, обсуждая, в чем разница между паладином и военным священнослужителем.
— Защищай невинных, — нараспев произнесла Аойфе.
— Защищай слабых.
— Направляй несчастных.
— ...даже если они самодовольные, не умеющие оправдываться ублюдки, — закончила Кифри.
— Нам лучше прибраться, — с улыбкой сказала Аойфе. — Мы не хотим давать им больше повода задирать нос из-за вони на тренировочном дворе.
* * *
Первые лучи зимнего солнца пробивались сквозь завесу облаков, заливая Город великолепия водянистым сиянием. Из-за стен храма до Аойфе доносились слабые звуки города Уотердипа, только что пробудившегося от предрассветного покоя: громкие голоса торговцев, разворачивающих брезент на своих придорожных лотках, стук сапог городской стражи, когда утренний патруль вышел на улицы Морского побережья Уорд, тяжелый топот ломовых лошадей, тянущих высокие двухэтажные повозки через весь город для первых утренних пассажиров с затуманенными глазами.
Два воина расстались в центральном зале общежития, и Аойфе направилась обратно в уединенную комнату, которую она занимала в храме. Она была небольшой, но функциональной, с аккуратно застеленной койкой в одном углу и письменным столом в другом. У нее было немного вещей, кроме ее боевого снаряжения: раскрытый на столе том о свойствах лесных растений с загнутыми уголками, альбом для рисования с несколькими заточенными карандашами внутри и набор принадлежностей, сложенных в рюкзак на полу. Аойфе сняла доспехи, оставшись в брюках и хлопчатобумажной рубашке, и сняла полотенце с крючка за дверью. Купальня находилась в соседнем крыле общежития, и ей следовало поторопиться, чтобы занять место до того, как храм оживет.
Когда она прибыла, в банях все еще царила блаженная тишина, если не считать одинокого эльфа-писца, чиновники и целители Храма были менее склонны к ранним утренним занятиям, которыми занимались такие опытные воины, как Аойфе. Она набрала горячей воды в ведро и начала методично наполнять ванну в дальнем углу комнаты, позволяя своим мыслям витать в облаках пара, наполнявшего помещение. Когда ванна наполнилась, она сняла с себя последнюю одежду и залезла в нее.
Когда поверхность воды успокоилась, на нее отразилось ее отражение, блестящие каштановые волосы, собранные в пучок, прилипли ко лбу от пота и пара. Она плеснула водой на ладони, и картинка распалась на рябь, разбивающуюся о стенки ванны. Она намылила свои бледные руки и плечи, усыпанные веснушками — “как звезды на небе”, — непрошеный голос Тристана прозвучал в ее голове.
Жгучая боль горя пронзила ее грудь.
Она погрузила голову под воду и расслабилась в тяжелой тишине, царившей под водой. Она вернулась в Уотердип уже три декады назад, но суета и шум городской жизни все еще раздражали ее после почти года, проведенного в лесу с переплетенными деревьями. Тяжесть воды и приглушение звуков успокоили ее, вернули в густой воздух под шепчущий навес. Она с шумом выдохнула, когда напряжение немного спало с ее плеч, почувствовав глубокие корни земли далеко под собой, даже здесь, на слоях каменных плит и в лабиринтах храмовых проходов; корни земли, вечные.
Ее сердце замедлило биение, и печаль на мгновение утихла.
Когда ее голова показалась на поверхности, она увидела лицо Кифри, обрамленное темными кудрями. Очевидно, священник отказался от ванны в пользу того, чтобы ополоснуть лицо, и уже был готов к дневному приключению.
— Мы должны быть в башне Черного посоха с восьмым ударом колокола, — сказала Кифри, изогнув бровь в сторону Аойфе. — И не забудьте надеть белое, сегодня День благословения Ориль.
— спасибо. Я быстро. — Аойфе потянулась за полотенцем, висевшим рядом с ней.
— Вы, паладины, не очень-то застенчивы, не так ли? — сказала Кифри, когда Аойфе спустилась вниз и завернулась в полотенце.
— Как будто у вас осталось хоть немного скромности после жизни в дороге.
— Я бы не стала, будь у меня такое тело. — Кифри окинула взглядом гибкую фигуру Аойфе и выпуклость ее груди над полотенцем. — Настоящий дар богов.
Аойфе рассмеялась впервые за все утро, заставив Кифри тоже торжествующе улыбнуться.
— Ересь, — сказала Аойфе, уворачиваясь от удара Кифри.
— Честно говоря, волшебники не поймут, что их поразило, особенно если ты пойдешь в этом...
* * *
Аойфе шла на полшага позади аркканцлера Академии Черного Посоха по улицам Нарроуза, его лазурная мантия развевалась позади него и касалась поножей ее доспехов, когда он шагал впереди. Небо над головой было холодным и голубым, и она была благодарна за то, что ее доспехи плотно прилегали к телу, когда ледяной ветер свистел в узком проходе. Улицы здесь соответствовали названию района, и она еще глубже погрузилась в клубящуюся тень от облачения аркканцлера, чтобы дать проход прохожим, пока группа направлялась на север, к подземелью внешнего замка, которое указывало на их цель.
— Мы, конечно, более чем способны справиться со сценарием, — говорил старый волшебник с натянутой улыбкой, а Кифри ускоряла шаг, чтобы не отстать от Аойфе слева, когда они завернули за угол Слипгейт-стрит. — Но даже те, кто практикует магию, признают ценность небольшой диверсификации боевых действий.
Ответное ворчание Кифри можно было истолковать по-разному.
— Кроме того, верховный жрец Эльдаты заверил меня, что на сегодняшний день у тебя нет более неотложных дел. Лицо лорда Персиваля исказилось от гнева при виде фигуры, привалившейся к стене покосившегося особняка и перегородившей половину дорожки. Действительно, аркканцлер, казалось, обладал таким выражением лица, которое могло быть либо сияющим, либо хмурым, и Аойфе удивилась тому ужасу, в котором, должно быть, жили его коллеги в ожидании удара плетью.
— Мать Мистра, какой ужас. Целители в Полевых палатах в последнее время проявляют слабость. На вашем месте, дамы, я бы держался подальше.
Аойфе отступила на шаг от развевающихся одежд и слабого аромата фиалки, исходившего от верховного мага, чтобы убедиться в этом самой. У мужчины у стены была бледная как смерть кожа, он был весь в поту, сгорбился и дрожал, несмотря на завернутую на нем одежду.
— Это канализационный грипп, — сказала Аойфе, замедляя шаг и останавливаясь перед больным мужчиной. — Здесь, в Нэрроуз, почти нет санитарной инфраструктуры, и о целителях говорить не приходится. Мы часто видим это в храме, люди приезжают со всего города. Мой господин.
Она на мгновение опустилась на колени и поймала взгляд мужчины — он был в сознании, хотя и в плохом состоянии.
— Вы позволите нам вылечить вас? — тихо спросила она, указывая на священника, стоявшего рядом с ней. Мужчина поморщился, но кивнул, его глаза налились кровью и пожелтели от лихорадки. — Все в порядке. Кифри?
Ее спутник шагнул вперед и прикоснулся к священному символу Темпуса, затем к подбородку мужчины, и Аойфе увидела, как по его коже разлилось красное сияние. Как паладин, Аойфе имела доступ к восстановительной магии, но жрецы были более сильными целителями, а Кифри занималась целительством гораздо дольше, чем Аойфе.
— Однако, когда дело доходит до борьбы за жизнь, я понимаю ее, — подумала она, когда Кифри приподнял подбородок мужчины, чтобы оценить эффект. На его щеки вернулся румянец, а когда он открыл глаза, желтизна исчезла.
— Благословляю тебя, — сказал он, накрывая дрожащую руку Кифри. — Благослови своего бога.
— Темпус благословляет храбрых, — сказал гном с улыбкой. — Помни об этом, и это все, что я приму в благодарность.
Мужчина кивнул, когда они помогли ему подняться на ноги, его неуверенная походка становилась сильнее с каждым шагом, пока он не растворился в потоке людей, заполнивших Слипгейт-стрит.
— Вы закончили? — спросил лорд Персиваль у нее за спиной. Ифе практически слышала, как кто-то притопывает ногой в тапочке. За его спиной она увидела, что группа волшебников тоже замедлила шаг и остановилась, некоторые наблюдали и перешептывались, наблюдая за происходящим, другие продвигались вперед по Слипгейт-стрит с бодрым и полным уверенности видом.
— Да, — сказала Аойфе, — мой господин.
— Я полагаю, у слуг Элдата, должно быть, много обязанностей, которые они должны выполнять, прогуливаясь по улицам города, — сказал лорд Персиваль, оглядываясь назад, словно проверяя, не следует ли за ними зараженный человек.
— Я не служу никакому богу, — сказала Аойфе. — А Кифри — слуга Темпуса.
— Паладин! Интересно, — сказал аркканцлер и больше не проявлял интереса. — Эй, Ирилевус, никаких заклинаний посреди улицы! Прибереги свои заклинания для расследования... — Мужчина отошел, чтобы отчитать своего коллегу, оставив Аойфе и Кифри в центре толпы.
— Мне больше нравится ”Черный посох", — сказала Аойфе, когда дорога расширилась и превратилась в поле, а несколько продавцов начали продавать медные безделушки и жирные закуски на полуразвалившихся тележках по центральной улице.
— О, да, кто бы отказался? Теперь у женщины есть голова на плечах. — Кифри вздохнула. — Жаль, что она не побеспокоилась о том, чтобы присоединиться к нашей групповой поездке сюда, возможно, она занята прыжками с самолета или надиранием задниц, или чем там еще она занимается со своим огромным штатом.
— Могло быть и хуже, — сказала Аойфе. — Мы могли бы заполучить Эльминстера.
Они оба рассмеялись, услышав это. Эльминстер Аумар был знаменит по всему Глубоководью — и Побережью Мечей за его пределами — своим раздражительным характером и напыщенной манерой поведения, а также своим героизмом. Аойфе пробыла в городе недолго, но уже видела его на нескольких общественных мероприятиях, когда он появлялся в сиянии волшебства и проносился сквозь толпу в своих многослойных серых одеждах, а люди поблизости разбегались, как овцы перед волком.
Шаг группы замедлился, и по мере приближения к северной стене города перед ними стали возвышаться полуразрушенные башни внешней крепости. Подземелье, о котором шла речь, находилось чуть ниже, где их ждал их напарник Дж'Рел, вернувшийся с предыдущей разведки. Аойфе проскользнула к внешнему кольцу волшебников, обогнула группу, чтобы присоединиться к лорду Персивалю и кивком поприветствовать появившегося в дверях Дж'Рела.
— Три года назад я была капитаном батальона из сотни человек, — прошептала она Кифри. — А теперь я пастух в стае пугливых волшебников.
— О, я не знаю, — весело ответила Кифри. — Ты все еще капитан этой компании.
Аойфи застыла позади лорда Персиваля, пока он обращался к магам, и по старой привычке приняла парадную стойку, оглядывая собравшуюся компанию. Среди них она заметила пожилую женщину с глазами-бусинками, как у таксидермированной птицы; лысого тифлинга с выбритыми или полностью опаленными бровями; долговязого юношу, который выглядел слишком юным для миссии с малейшим намеком на опасность; поразительно красивого мужчину с серебряной серьгой в виде звезды в ухе и роскошные одежды, которые, вероятно, никогда не видели пыли подземелья.
Но взгляд Аойфе задержался на кривой ухмылке мужчины, прежде чем пройти дальше, окинув взглядом заинтересованных наблюдателей, обходивших их стороной.
Аойфе пробыла в городе совсем недолго, но она знала репутацию Академии Черного посоха и волшебников, которые считали ее своей базой: могущественных, скрытных, замкнутых в себе, охраняющих свои тома, заклинания и секреты, как черный дракон награбленные сокровища. Аойфе была родом из Кормира, где она сражалась в армии Пурпурных драконов бок о бок со знаменитыми боевыми магами страны, и там любой маг, достойный их мужества, вступал в ряды Боевых магов, чтобы защищать их и служить им. Тех, кто уклонялся от выполнения гордого долга службы, считали трусами или шарлатанами, и их соотечественники относились к ним со здоровой долей подозрительности.
Но Аойфе больше не жила в Кормире, и не жила уже долгое время. Даже если Уотердип и не был тем домом, который она искала после смерти Тристана, она хотела остаться здесь на некоторое время, а это означало уважение к культуре города — и к волшебникам, которых он почитал.
Она услышала, как голос лорда Персиваля затих, и повернулась в унисон с Кифри, положив руку на рукоять своего длинного меча, когда они шагнули через дверь в темноту.
Записи:
Для тех, кто не знаком с легендами Забытых королевств, сообщаю, что "Черный посох" — это не только название академии, в которой учился Гейл, но и название 1) супер-пупер магического посоха и 2) мастера этого посоха, руководителя башни Черного посоха и Академии Черного посоха, а также верховного мага Глубоководья. На момент событий игры Черным посохом Уотердипа был Ваджра Сафар.
В этой истории есть что-то
забавное из Забытых королевств, но я подбираю историю Королевств и соблюдение
правил в соответствии с повествованием, и знание преданий никогда не требуется!





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |