Жили у бабуси (джен)

— Еще раз повторим в теории пока. Грянуться оземь, про себя произнести наговор и представить образ. Образы все помнят? Повторите! — командным тоном вещала Яга, расхаживая по горнице.

Четверо стоящих перед ней ребят, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, быстро кивали.

— Черный ворон, — сказал Сева, сосредоточенно покусывая губы.

— Филин, — бросил Тёма, едва ли не подпрыгивая на месте.

— Лесная горлица, — серьёзно кивнув, ответила Яге Алёнка, одними губами шепча волшебные слова, чтобы не перепутать.

Василиса, сердито глянув на готовых рассмеяться мальчишек, нехотя буркнула:

— Лягушка-квакушка! — и, не выдержав, топнула ногой. — Бабушка Яга, почему у всех птицы прекрасные, а у меня... это! Почему не лебедушка, например?..

— Потому что старших надо слушаться, — ответил за Ягу Баюн, который теперь часто гостил в избушке. — Ты же хочешь быть Василисой Премудрой? Вот и слушай бабушку.

— А почему надо выбирать? Нельзя быть и Прекрасной, и Премудрой одновременно?.. И потом, я же летать не смогу в поднебесье! Это нечестно! — Василиса была готова разреветься.

— Хватит! Еще не обратилась, а уже расквакалась, как на болоте, честное слово! Сбиваешь же! — оборвала подругу Алёнушка.

Василиса обиженно надулась и замолчала.

— Все готовы? — Яга прекратила ходить туда-сюда. — Тогда по команде. Три-четыре!

Ребята послушно грянулись оземь отработанным движением. Сколько Яга залечила синяков и вывихов — и не вспомнить теперь! Два месяца тренировала, всю зиму. Сначала, конечно, на снегу, где помягче, но и там ребята умудрялись неудачно падать на руки, переоценив пушистость снега, потом и в избушке, постелив одеяло.

Баюн затаил дыхание и закрыл глаза. Оборотничество он любил больше других разделов магии, которым учила Яга. А учила она их и зелья колдовские варить, и травы распознавать, и чарам разным — всему, что сама умела. Сроки, конечно, поджимали, но Яга честно старалась.

Кот прокрутил это все в мыслях и открыл глаза. На полу неторопливо чистила перышки белоснежная горлица, недовольно надувала щеки лягушка («Вот так из Василисы Прекрасной получается Василиса Премудрая», — хихикнул кот), и... Кот протер глаза лапами и снова посмотрел. Яга не знала, ругаться или смеяться. На полу сидели, сердито глядя друг на друга, черный филин и коричневая птица, явно намеревавшаяся быть вороном.

— Неплохо, — наконец выдавила Баба-Яга. — Расколдовывайтесь.

Через мгновение вместо птиц и лягушки перед Ягой снова стояли дети.

— И что мне с вами делать, баловни? — качая головой, обратилась старушка к внукам. — Как вы так умудрились?..

— Да я представил Тёмку филином, да так живо... Смешной он получался!

— Я те дам смешной! Я тоже над тобой мысленно вовсю смеялся...

Яга только вздохнула. Баюн хихикнул:

— Да брось, Ягуся, это они еще о Василисушке-лягушке не подумали...

Кот довольно откинулся на подушки, глядя, как ему удалось заставить всех засмеяться.

Дверь приоткрылась, и, согнувшись едва ли не пополам, в избушку вошел высокий худой тип, закутанный в чёрный плащ и с элегантной короной на голове. Его движения были не лишены грациозности и некоторой наигранной манерности. Поверх плаща болталась массивная золотая цепь с золотым же черепом. Сева с Тёмой одним прыжком оказались рядом.

— Дядя Кощей, дядя Кощей! — наперебой закричали они. — Смотри, как мы умеем! — они синхронно обернулись.

— Теперь и ты приобщен, Кощей! — радостно отметил Баюн, разглядывая коричневого ворона.

— Ну, залетайте! — Кощей, усмехнувшись, похлопал себя по плечам.

Ворон сконфуженно переглянулся с филином и помотал головой.

— Не умеют пока летать, соколики, — пояснила Яга.

Мальчишки расколдовались.

— А что мы будем делать сегодня? Я в тот раз меч еле поднял! Не хочу богатырем быть... — напомнил Всеволод.

— Ну, раз вы в Англию едете, то будем учиться основам английского бокса! — торжественно объявил Кощей.

Дети, радостно крича, выбежали на улицу. Кощей, кивнув Бабе-Яге, вышел следом.

— Самооборона — вещь нужная! — назидательно изрек Баюн.

Яге оставалось только согласиться.

К середине весны началось самое интересное — ребята и Алёнка более-менее освоились со своим вторым обликом и учились летать. Василиса, которая сначала ходила мрачнее тучи, сейчас каталась по поляне от смеха, глядя, как черный филин пытается подпрыгнуть или коричневый ворон — разбежаться.

— Крыльями махай почаще, почаще! — поучал Баюн, хотя сам летать, конечно же, не умел.

Алёнка пробовала планировать с крыльца избушки, и после многих попыток даже смогла удержаться в воздухе несколько секунд.

Артёмка злился больше всех, и рвался в небо. Сева флегматично помахивал крыльями, явно думая не о полётах.

— Не могу больше! — взвыл, наконец, Тёмка, превратившись в человека. — Я измаялся весь! Хочу летать!

— Так лети, — отозвалась Василиса.

Артём собирался ответить, как вдруг его по подбородку что-то ударило. Оказалось черный филин, удивившись больше всех, сумел взлететь, причем довольно резко. Упав на землю, он непонимающе склонил голову, глядя на потирающего подбородок братца.

— Красивый апперкот, Сев. Прямо как дядя Кощей учил, — похлопала Василисушка.

— Люди! — мрачно изрек Артём. — Мой брат — дебил!

Но долго сердиться он не мог, и уже через неделю после достопамятного взлета Севы коричневый ворон рассекал в поднебесье, оглашая весь лес счастливым карканьем.

— А еще говорят, вороны — умные, — вздыхали ребята, высматривая «бравого пилота».

Календарь стремительно терял листки, и вот уже Яга передает чуть испуганных, сбившихся в плотную стайку детей строгой английской леди Мери Поппинс. Которая, быстро перекинувшись парой фраз с родственницей, тут же увела их в свой английский домик и показала комнаты: одну мальчишкам, одну девочкам.

— Да, тут не забалуешь, — протянул Артёмка.

— Ага, — отозвался Всеволод. — Знаешь, на этом ковре мы не проведем линию ровно посередине...

— Какую еще линию?! — прогремело у мальчиков над ухом. — Рисовать надо на бумаге, а не на коврах и полах! — мальчики еще только пытались осознать, что это было, а Мери уже скрылась в комнате у девочек.

— Сев... — тихо позвал Артём, забираясь на свою кровать. — А мы ведь англицкий-то знаем... Хорошо так знаем... Как маскироваться будем?

— Да никак, — ответил друг. — Ей-то что за дело до этого?.. Не заметит. Точнее, заметит, а толку? Бабушка Яга и сама про нас ничего не знает. Нашла и нашла в лесу. А кто бросил — неважно. Лучше давай, приучайся снова на английском говорить, а то отвык, поди, за столько-то лет...

Артём, поразмыслив, кивнул.

Теперь дни тянулись. Долго и нудно. Как писали Яге и Баюну дети, от овсянки их уже тошнило, от танцев все болело, а от английского языка девчонки чуть не забывали русский. Яга, Кощей и Баюн регулярно выходили на связь с помощью традиционного русского блюдечка с голубой каёмочкой и уговаривали Тёмку не расписывать зонтик Мери Поппинс нехорошими русскими словами. По праздникам Яга забирала детей в избушку, и они дружно плакались Баюну. Баюн обещал, что напишет своему племяннику, который жил в графстве Чешир, чтобы он не давал детям скучать без пушистого кота.

Близилось последнее лето перед долгой учебой. Мери и Яга собирали документы, дети сидели в избушке и старались поменьше попадаться им на глаза. Выяснилось, что у детей нет фамилий. Недолго думая, Яга записала девочек как сестер Кузнецовых, что Мери определила как Лиона и Василиса Смит, а вот с мальчиками так же просто не получалось.

— Мои они! Бабины, то есть! — Яга была непреклонна.

— Как как? Ба-би-ны? Баббинс? Они будет братья Баббинс? — недоумевала Мери, но спорить с Ягой было бесполезно.

— Я всю жизнь мечтал именно об этом, — мрачно, но тихо изрек Севка. — Всеволод Баббинс... Звучит... Кхм. Странно...

— Да кого волнует имя, — протянул Тёмка. — Хоть горшком обзовись, а толку-то? Либо запомнят исключительно, что ты хороший такой, либо сами прозвищем наградят, почище Баббинса.

После этого дети уехали покупать форму, палочки и учебники (плюс к тому, под строжайшим секретом от Яги и Мери, Кощей выделил ребятам десяток золотых монет из своего огромного запаса «на карманные расходы»). Яга ждала их возвращения в избушке с Баюном, когда вдруг дверь открылась, и, стукнувшись лбом о косяк, чего с ним не случалось уже пятьсот лет, вошел Кощей, помахивая каким-то письмом.

— Ягуся! Меня утвердили! Я еду в Хогвартс! Профессором Защиты от Темных Искусств!

— А зачем? — удивился Баюн. — Молодость вспоминаешь? Порезвиться?

— Нееет, — отмахнулся Кощей. — Помните мою диссертацию докторскую? Ну ту, когда мне заявили, что данные устарели? По исследованию смертей? Так мне статистика нужна новая. А царевичи как-то резко вымерли. А тут — надо же, сорока рассказала, что у них там на должности этого профессора в Школе — проклятие висит. Мол, не тянут эти профессора больше года. Причем, как поговаривают — странно это. Кого-то они там победили, а проклятие до сих пор висит. Буквально неделю назад очередной профессор уволился. А кто не увольняется — тот помирает лютой смертью! — глаза Кощея лихорадочно блестели. — Материала — много! Допишу диссер наконец, а то стыдно даже — тыщу лет в доцентах хожу...

— И ты меня, старуху, одну тут, в глухом лесу оставишь? У меня, у бабки, сердце слабое, учти, Кощеюшка! Ежели тама в этой Англии с тобой чего случится — я же вот лягу и помру! Как есть помру! — пригрозила Яга.

— Все будет по высшему разряду, Ягуся! — поспешил Кощей успокоить Ягу. — За ребятней опять ж присмотр.

Яга прикрыла глаза и кивнула, еле сдерживая улыбку.

— Присмотр, говоришь? Ну, ты мне черкни пару строк, ежели чего не так пойдет. Я тоже молодость вспомню!

Баюн на всякий случай отодвинулся подальше — уж больно странно выглядела Яга с мечтательным выражением на лице. Пожалуй, в его, Баюна, интересах, чтобы все было гладко. А то ведь и под горячую руку можно попасть.

Дети вернулись неожиданно, как, впрочем, и всегда, и до поздней ночи хвастались покупками.

— А смотри, бабуся, какая у меня указка теперь! Дедусь в лавке смешной такой был! Мы ему пол-лавки случайно вдребезги разнесли, а он радовался! Ну, это когда указками этими махали! Только он на Тёму с Севой так смотрел странно, аж жуть! — вдохновлено рассказывала Василиса.

— Дядя Кощей, ты только бабусе ни-ни, глянь, чего мы с Севкой понабрали, — Алёнка, озираясь, принялась вытаскивать из кармана передника сушеные травы. — Вот разрыв-трава, сонничка, зверобой. Как думаешь, нам на эти твои... екс-пе-ри-менты хватит?

— Баюн, подь сюды, — Тёмка тоже заныкался в уголок. — Смотри, какая! — на ладони парня сидела большая ящерица.

От ахов-вздохов всю компанию отвлекли бабкины домовые — Кузька и Нафаня — сообщившие, что вещи собраны и по сундукам-чемоданам уложены. Баюн, успевший задремать, приоткрыл один глаз, Кощей, извинившись, попрощался и вышел из избушки, Яга посуровела и начала повторять напутствие, а ребята, переглянувшись, мысленно застонали. Близилась учеба.