Труффальдино Её Высочества (джен)

Парусно-вёсельная лоханка, которую по какой-то странной причине гордо величали кораблём, плавно покачивалась на волнах озера, по которому их небольшой флот шёл уже несколько дней. Не то чтобы эта речная посудина не справлялась со своей задачей, но, после стальных гигантов родины, Ярослав чувствовал, что плывёт на плоте хиличурлов, а не на творении человеческих рук. Условия жизни на корыте соответствовали внешнему виду, что не добавляло хорошего настроения.

Нет, у Ярослава хватало опыта путешествия в не самые приятные места с не самым лучшим обеспечением. Особенно хорошо запомнился случай в Сумерской пустыне, когда единственный конденсатор влаги отряда дал дуба и им пришлось неделю выбираться к цивилизации, выживая только на фильтрованной моче и соке кактусов (как ни печально, сок был хуже, да). Тем не менее от этого он скорее стал ещё больше ценить комфорт, чем выработал привычку к отсутствию такового. И скрипучая неказистая лохань комфорта давала очень мало.

Дорога от Убежища выдалась непростой. Взрыв Храма громом пронёсся по горам, заставив сойти лавины, из-за чего многие дороги оказались перекрыты, а хожими остались только несколько наименее приличных троп. Ещё веселее стало, когда на полпути вниз лёд и снег сменились потоками грязи, ведь, как оказалось, в отличие от высотных долин, где всё ещё властвовала зима, вокруг уже шёл разгар весны. Умозрительно Яр представлял, как работает смена времён года в умеренных регионах, но прежде лично сталкиваться с подобным ему как-то не доводилось. Первое время службы всë больше по привычно холодной родине мотало, потом по жарким лесам и ещё более жарким пустыням Сумеру, а между ними только проездом. Точнее, проплывом прямыми рейсами. Треклятый Лиюэский Разлом можно не считать, ибо, к своей великой радости, обе командировки оказались коротки, да и провёл он их толком не покидая тоннелей, так что уберёгся от близкого знакомства с весенней распутицей. Ну вот теперь пришлось наверстывать упущенное, и, нужно сказать, скользкая грязь успешно отвоёвывала себе место на пьедестале ненависти рядом с промозглой влажностью и вездесущим песком.

К счастью, пешее путешествие длилось только до низовьев реки, где небольшое войско Инквизиции погрузилось на несколько парусно-вёсельных судов, чтобы продолжить путь. Это улучшило ситуацию. Ну, в некоторой мере. Кабы не страх того, что чурловы посудины в любой момент развалятся, это было бы даже терпимо.

По крайней мере природные пейзажи оказались неплохи.

С одной стороны — серые великаны, расположившиеся на зелёных предгорьях, подпирали небеса белыми шапками, с другой — кристально чистые воды великого озера застелили всё до самого горизонта и дальше.

Водоём назывался в честь первого объединителя окрестных земель Каленхада Тейрина, или, может быть, этому завоевателю дали имя в честь озера? Человек жил всего лишь около пяти столетий назад, так что Яр очень сомневался, что такая великолепная природная купель не имела собственного имени задолго до появления этого правителя. Что до переименования... самомнения у такого успешного вождя, может, и хватило бы, а вот административного ресурса навряд ли. Лоуренс успел понять, что вокруг царит ещё та феодальная вольница даже сейчас, а несколько столетий назад всё было и того хуже. Даже если в этом мире нет долгожителей (коих, похоже, действительно нет), безусловно воспротивившихся бы такой наглости, успех подобного предприятия виделся ему очень сомнительным.

Дальнейший путь пролегал вдоль берега, поросшего хвойными и лиственными лесами. Изредка встречались прибрежные деревушки с причалами и рыболовными лодочками. В некоторых небольшая флотилия останавливалась, чтобы обменяться припасами и разжиться последними слухами, доходившими до этих мест, другие проходила без задержек.

Один раз у самого берега им даже пришлось заняться разломом, который, к счастью, не доставил особых проблем. Похоже, среди местных нашёлся кто-то подкованный в здешней магии, что смог успешно заблокировать опасную аномалию односторонним барьером и убраться подобру-поздорову вместе со всеми жителями этого села. В районе, который можно было осмотреть на скорую руку, не нашлось ни живых, ни мёртвых. Итак, не мудрствуя лукаво, Солас с Эвелин совместными усилиями, растянувшимися на добрые полчаса, сотворили площадное крио воздействие, разом накрыв всех демонов (хотя, нужно сказать, что те в целом выглядели откровенно вяло и до атаки), после чего осталось только подойти да воспользоваться меткой. Красота, всегда бы так.

Остальная дорога обошлась без происшествий.

Сегодня же они подошли к месту, называемому Красный Утёс, или, скорее, Редклиф, на здешний манер. Яр впервые увидел достаточно крупное поселение народа этого мира, и, что ж, сходство с Мондштадтом только возросло. Пользуясь биноклем, который, конечно же, тоже входил в комплект выживания, он даже разглядел несколько каркасно-глинобитных построек, внешне схожих со стилем зодчества региона Анемо. Разница была только в том, что местные не выглядели настолько вылизано и ухоженно, как домишки Монда, а побелка смотрелась скорее сероватой, чем белой.

Честно говоря, Ярослав не знал, смеяться ему или плакать. На другой планете, чурл знает на каком расстоянии от Тейвата, он умудрился найти нечто настолько похожее на наименее любимое им место родного мира, что даже страшно. Не то чтобы это имело какое-то особое значение, но сам факт!

Впрочем, на самом деле все эти его злопыхательства по отношению к родине предков — чистой воды придурь, которой он потворствовал скорее развлечения для и во соблюдения семейной традиции, чтобы помнить, что при случае неплохо бы там всем отомстить. Никакой личной неприязни к стране ветра у него не было.

Но ситуация всё равно раздражала. Складывалось впечатление, будто мироздание подсчитало его кармический долг и решило поиздеваться. Но так, слегка, чисто для острастки.

С другой стороны, быть может, на него таким паскудным образом действует тоска по родине, и он видит то, чего нет? С красотами родной Снежной сравнивать нечего, вот и подстраивает подсознание под эмоционально-заряженные образы даже самые незначительные подобия. А что, вполне возможно!

Но в любом случае на внешности сходство Ферелдена с Мондштадтом (неважно, было ли оно на самом деле или нет) по большей части всё и заканчивалось. Вместо вина с бардами ферелденцы увлекались пивом, собаками и мордобоем. Намного более достойные вещи! Бардов они, кажется, даже недолюбливали, поскольку тех особо привечали в соседнем Орлее, с которым Ферелден был на ножах. Впрочем, само понятие имело несколько иной смысл, чем на родине. Бард, или, если точнее, орлейский бард здесь — это в первую очередь шпион и убийца, который прикрывает свою деятельность выступлениями. Каким-то образом в здешних краях такой подход настолько распространился, что само название стало нарицательным. Как? Почему? Зачем? Непонятно.

«Интересно, эти шпионы пользуются этим, чтобы подставлять ни в чëм неповинных скоморохов и музыкантов? Должны бы, по уму. А плохую репутацию поддерживают целенаправленно, чтобы портить жизнь безопасникам, которым волей-неволей приходится особо пристально приглядывать за целой оравой народу... Или я думаю совсем не в ту сторону, и эта известность — какой-то странный элемент политической игры? Если судить по обмолвкам, в Орлее дрязги высокородных, шпионаж и заказные убийства — это чуть ли не национальный вид спорта. Если так, то бяда-печаль, мне ж с ними ещё работать. Чую, то, что их знать превратила серьёзное дело в опасное развлечение, станет той ещё морокой», — рассеянно размышлял Ярослав, разглядывая далёкую твердыню. Это было лучше, чем думать о щемящем чувстве в груди, что снова возникло вместе с мимолётной мыслью о родине.

Сам Редклиф, крепость, в честь которой называлось всё поселение, имя своё оправдывал. Монументальное сооружение из красноватого камня возвышалось на такого же цвета скале, которая клином выступала вглубь озера, прикрывая городок от западного ветра. Цвет намекал на большое содержание железа в здешних породах, хотя никакого заметного металлургического производства в окрестностях видно не было. По крайней мере, пока.

В любом случае со стороны сочетание построек и природного ландшафта смотрелось достаточно живописно.

Архитектура скорее напоминала что-то из тëмных времëн междуцарствия, чем то, что было принято строить в Тайване последнее тысячелетие (за вычетом идейных любителей определённых стилей), но выглядело достаточно надёжно. В зависимости от технологий и эзотерических искусств, применяемых в строительстве фортификаций, подобные эргономики могли неплохо держаться как против современной артиллерии, так и против стихийных монстров, а может быть и аллогенов средней руки... Или сложиться как карточный домик от неловкого чиха, коли расчёт был на один только мëртвый камень. Последнее тоже вполне возможно, учитывая то, что он успел узнать об отношениях между властными структурами и ограниченной популяцией местных магов.

Впрочем, не всë так однозначно. Если есть известный источник энергии, найдутся и пытливые умы, стремящиеся его обуздать, невзирая ни на какие опасности и врождённые ограничения. В Тейвате магические науки всегда сводились к способам подчинить человеческому разуму силы природы, которые в обычном своём состоянии недоступны и смертельно опасны для большинства. Кхемия, технос, музицирование, онмё, флогистонные письмена и многие-многие иные течения рождались из этих стремлений, часто подкреплённые древними первоосновами, меняя людей и становясь фундаментами цивилизаций. Врождённые дары и небесные благословения всегда являлись маяками, разжигающими амбиции людей, что посвящали жизни и целые поколения стремлению достичь и превзойти их. Более того, случалось так, что те самые пытливые умы своими усилиями создавали целые подвиды, наделённые врождёнными способностями. Его альвийские соотечественники тому наглядный пример.

То, что в этом мире всë устроено схожим образом, говорит хотя бы существование храмовников. Люди, лишённые дара, которые с помощью тренировок, ритуалов и опасных веществ получают навыки для того, чтобы побороться с теми, кто от природы наделён большей силой, и с ужасами из снов. Буквально то же самое, что делают и продолжают делать множество самых разных сообществ Тейвата.

По крайней мере, он надеялся, что продолжают. Если всë пошло по плохому сценарию...

Ярослав тихо выдохнул, опустив бинокль и позволив тому свободно повиснуть на ремне, устало помассировал веки. Пальцы другой руки крепче впились в старое дерево борта, от чего оно протестующее заскрипело. Он поспешил ослабить хватку. Не хватало ещё что-то сломать по неосторожности. Всем хороши его биомоды, вот только интерфейс с настройками не поддерживают, из-за чего бывают эксцессы.

Снова вздохнув, Лоуренс повёл плечами, пытаясь расслабиться. Он был о своей выдержке лучшего мнения, и вот поди ж ты. Неправильные мысли не ко времени — всё, что понадобилось, чтобы раскиснуть на ровном месте.

А хуже всего то, что в этом нет и не может быть никакого конструктива. У ковчегов просто отсутствует возможность связаться с прародиной, и таковой, даже в идеальных условиях, не появится в ближайшие столетия. Нет смысла гадать о том, чем всё закончилось, жива ли родина... живы ли родные. И тем более нет смысла разводить сопли по этому поводу.

Вся суть создания ковчегов заключается в том, чтобы дать шанс истории народа продолжиться несмотря ни на что. Семь шансов, восемь, считая изначальную Снежную. Всем поровну и для каждого свой.

Те, кто отправился во тьму космоса, и оставшиеся на Тейвате равновероятно могут исчезнуть без следа или преуспеть. Родные в доме клана Лоуренс и его старшая сестра Мирослава, что оказалась приписана к другому Лепестку, равновероятно могут как погибнуть, так и выжить. Любовь Царицы к своим подданным холодна, но справедлива. И только по воле слепого случая славное семейство Лоуренс оказалось обласкано милостью Архонта поболее других, ведь три шанса бросить кости против предначертанного конца — это много больше, чем иной раз получали целые народы. Мечтать о большем — проявление воистину несусветной жадности пополам с гордыней, а впадать в такое непотребство он совершенно не желал.

Ярослав слегка мотнул головой, обозначая завершение самокопаний. Хладнокровие помаленьку возвращалось к его мятущейся душе, что радовало. Тем не менее сейчас лучше было бы отвлечься, чтобы не словить приход страха за покинутую родину и родных или, того хуже, апатии от собственного бессилия.

Ни к чему это.

Мужчина поднял бинокль к глазам, вновь сосредоточив внимание на Редклифе.

Взглядом солдата он осмотрел фортификации, походя подмечая особенности архитектуры и возможные слабые места для штурма с учётом доступных сил.

Впрочем, всë это было малоинтересным баловством. В конце концов, просто так со стороны особенно много не разглядишь. Вот знай он здешние особенности или имей на руках хотя бы условные планы застройки, можно было бы и развлечься, кой чего прикинув, а так...

Бинокль двинулся дальше, перескакивая от зубцов к бойницам, от одной постройки к другой, постепенно взбираясь выше по головам редких стражников и неровностям кладки, пока не остановился на крыше центрального строения.

Там, на последних вздохах умирающего ночного бриза, реяли цветастые флажки и три знамени с разномастной геральдикой.

«Что ж, мало что способно сильнее загрузить голову, чем невербальная политота. В самый раз будет».

Выше всех находилось знамя с парой псов на бело-песчаном поле. По крайней мере, он предполагал, что это псы, а не танцующие хиличурлы без масок, поскольку логика подсказывала, что на вершине должен располагаться герб страны или как минимум правящей династии. Ну и не зря же у здешних людей репутация идейных собаководов, верно? Да и хиличурлов в этом мире нет. Что, безусловно, плюс.

Похоже, просто ручная вышивка в таких масштабах штука довольно ограниченная, что и приводит к таким страшненьким результатам. Хотя, может быть, всему виной устоявшиеся каноны изображения этих конкретных зверей.

Чуть ниже расположилось полотно с башней на красной скале. Простенькое стилизованное изображение. Никаких излишеств, всë грубо, чëтко и по делу. Даже особо задумываться не надо, к чему всë это, учитывая самоназвание твердыни и реальную внешность.

Последним реял стяг с чем-то вроде округлой бронзовой подковы отверстием вниз на бледно-алом фоне — традиционный знак Круга Магов, который достаточно часто фигурировал в книгах, чтобы его запомнить, даже особо не стараясь.

Общая композиция легко читалась. Маги подчинялись власти здешних владык, что, учитывая идущий бунт, смотрелось несколько странно. Особенно учитывая, эта страна признаëт главенство духовной иерархии, против которой маги бунт и подняли.

«А может, у нас тут эдакая повстанческая солидарность? — лениво подумал Ярослав. — Вроде же ферелденцы около полувека назад сами бунтовали против Орлея. Совсем недавно! А Церковь Света с этим самым Орлеем накрепко связана…»

— Любуешься видами? — внезапно раздался голос у него за спиной.

— Ух ë! — едва не подпрыгнул Яр, поспешно убирая наглазники от лица. — Не подкрадывайся так! Фух, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

— Что, правда? — восхитилась Эвелин, примостившись спиной к борту справа от него. — А какое из?

— Все, — фыркнул тот. — Ты зачем крадёшься по этому скрипучему корыту?

— Я не кра-а-а-дусь, — продавила она сквозь зевок, прикрыв рот тыльной стороной руки. Вид у девушки был несколько помятый и всклокоченный. Сразу видно, что только из гамака вылезла. — Нормально хожу.

— Тогда я завалил, значит, по ситуационной осведомлённости. Печально, — Ярослав вздохнул, неуклюже мешая два языка в одной фразе. — С добрым утром, кстати.

— И тебя, — откликнулась та.

Говорили они на местном диалекте, без Горна. За прошедшее время Лоуренс продвигался в изучении торгового языка семимильными шагами. Узы, связавшие его с Тревельян, действительно радикально ускорили процесс, чему он был несказанно рад. Словарный запас ещё требовалось расширять, но последние пару дней проблем с общением практически не было.

Хотя во вновь обретённой разговорчивости имелись некоторые минусы. Например, теперь нужно постоянно следить за собой, чтобы не сболтнуть лишнего, а по возвращению его точно ждëт более плотное общение с Жозефиной и Лелианой. Дипломатический корпус и разведка трудятся аки дружинники во время облавы. И, похоже, настолько же въедливы.

Он, конечно, подготовился, составил список, постарался заучить то, о чëм лучше даже не упоминать, но...

«Эх, вот чувствую, всë равно же облажаюсь, — про себя вздохнул Яр. — Одно вселяет надежду: скрывать нужно не так уж много. Главное, о межмировых путешествиях помалкивать и о божественности не распространяться. Местный-то владетель, похоже, ближе к худшим проявлениям Селестии, чем к условно понятным Архонтам. Такое откровение точно всех взбаламутит... Ну или меня объявят психом. Тоже возможно».

В общем, ему предстояло много недоговаривать и кое-где проверить, что ну совсем не его профиль. Пусть некоторые считают, что все снежнявцы те ещё хитрованы, но реальность имеет мало общего со стереотипами. В частности, он в таких делах силён никогда не был. Благо, перекрёстных источников у барышень-начальниц нет, поэтому и поймать на слове его не смогут, если он не начнëт противоречить сам себе. С этим хотя бы можно работать.

Одна беда, Эвелин его юления точно почует, их эмпатическая связь это обеспечит. К счастью, девушка уже показала, что совсем не против его прикрывать и не слишком-то привязана к их бывшим пленителям. Итак, лучше ничего не утаивать, хотя он немного опасался её реакции на раскрытие божественности сути Третьей Царевны. Всё же она плоть от плоти общества, в котором бог, похоже, нечто далёкое и непостижимое. По крайней мере, такое отношение постулировал их главный религиозный текст. Впрочем, общие секреты — это неплохой цемент для совместных дел, да и узы — это штука обоюдоострая, если в милой головке Тревельян начнутся нездоровые брожения, он тоже это заметит.

Кстати о ней.

Пользуясь затишьем в разговоре, та повернулась к берегу и сейчас пристально его разглядывала. Внешне ничего особо заметно не было, но Ярослав чётко ощущал, что на душе у девушки неспокойно.

Ещё миг понаблюдав за ней, Лоуренс скинул с шеи ремень и протянул соседке бинокль.

— Держи.

— А? — Обернулась та, чуть растерянно хлопнув глазами и явно привычным движением заправив единственную свободную алую прядь за ухо. Большая часть еë огненной шевелюры была скручена в небрежный клубок на затылке. — Кхм… Спасибо. — Благодарно кивнула она, принимая тяжёлое устройство.

Немного повертев его в руках, девушка подняла бинокль к глазам.

— Ух, какой мощный лорнет, — пробормотала она, осторожно смещая направление взгляда то в одну, то в другую сторону.

— Это необычно? — полюбопытствовал Яр.

— М, может быть? — откликнулась та, слегка дëрнув плечом. — Я в руках держала только штуки три, и все были куда скромнее. Но это вряд ли показатель, — ответила Тревельян, на миг оторвавшись от обзора. — Для двух глаз этот вообще первый, хотя слышала, что и такие бывают.

— Хм. — Ярослав вдумчиво кивнул.

Новая информация о возможностях здешнего производства — это хорошо. В сочетании с примером кинетической механики, что демонстрирует арбалет Варрика, так и вовсе замечательно. Приятно знать, что он не полностью зависит от тех скудных запасов, что оказались в его хранилище. Яр уже прикидывал, что можно соорудить из доступных комплектующих с помощью имеющихся инструментов, но возможность купить или даже заказать недостающее сильно расширит его возможности. Те же линзы сносного качества ему всяко пригодятся.

Ещё одной и куда более насущной проблемой был источник энергии. В запасе кое-что имелось, но сущая мелочь. Предполагалось, что в новом мире правила взаимодействия стихий могут радикально измениться, поэтому в индивидуальные комплекты добавляли только то, что не страшно потерять, если состояние, в котором существует энергия в элементе питания, не поддерживается текущей реальностью. Вроде пиросферы паяльной иглы.

Тот уровень изоляции от внешних факторов, которым обладает азатитовая батарея УТК, очень затратен в производстве, поэтому делать это массово никто и не пытался. Вместо этого решено было положиться на микрокосм ковчега. После высадки специальная группа должна была провести освидетельствование и определить, можно ли вообще извлекать большие генераторы и накопители со складов или лучше срочно начинать исследовать то, что есть на месте, а имеющиеся запасы использовать в изолированной среде судна.

Для его собственной уникальной ситуации всë это означало только то, что он максимум может побаловаться заводной механикой и прочими ручными приводами. Такое себе развлечение, хотя в справочниках, конечно, найдутся полезные схемы на все случаи жизни.

Тем не менее была надежда, что выëживаться не придётся. Все проверки, которые он смог провести своими силами, говорили о том, что этот мир не отвергает естественные тейватские проявления. Итак, перед отъездом из Убежища он подготовил несколько проектов с использованием имеющихся у него электроматериалов, чтобы, возможно, решить эту проблему. К возвращению станет ясно, получилось у него что-то или нет.

Ярослав очень-очень надеялся, что эта идея выгорит, поскольку, помимо энергетического вопроса для механизмов, те же проекты должны были решить проблему его собственного питания. В конце концов, запас пищевых добавок для поддержания его аугментики ограничен, и ему совершенно не хотелось в не особо отдалëнном будущем начать просить здешних магов периодически поджаривать его молнией ради простого выживания. Одного примера такого экстрима ему хватило за глаза. До сих пор потряхивает.

Тем временем Эвелин закончила свой осмотр Редклифа, опустила бинокль и тяжело вздохнула. На фоне узы тускло звенели досадой, беспокойством и толикой печали.

— Что-то ты совсем нос повесила, — негромко сказал Яр, внимательно глянув на неё. — Хочешь вернуться к своим?

В ответ девушка чуть вскинулась, быстро проверяя, нет ли поблизости лишних ушей. Что разумно, ведь судно не слишком велико, но сейчас большая часть пассажиров ещё дрыхла, немногие бодрствующие солдаты оставались от «благословенного» дуэта на почтительном расстоянии, а пара матросов, что крутилась поблизости, уже умотали по своим корабельным делам.

Убедившись в безопасности, Тревельян бросила на него укоризненный взгляд.

Ярослав применительно поднял руки и одними губами произнёс:

— Конспирацию соблюдаю.

— Не пугай меня так, я не хочу, чтобы Искательница даже задумывалась о том, что их Вестница хочет сбежать, — пробормотала она, всё ещё хмурясь.

— Спокойно, кое-какие основы агентурного дела в меня всё же вбили, на ровном месте лажать не должен, а вот тебе бы не помешало лучше следить за окружением, — откликнулся он. — Итак, ты всё же хочешь сбежать?

Тревельян отвернулась от него и некоторое время просто смотрела на далёкий Редклиф, слегка прикусив губу.

— Нет, уж точно не сейчас, — в конце концов ответила она. — Для восстания от меня было бы больше вреда, чем пользы. Когда вокруг все в ужасе от разорванного неба, если тот, кто может его закрыть, пойдëт к самой подозреваемой группе, это только обострит ситуацию. Кроме того, — девушка решительно нахмурилась, — в отличие от магов у Инквизиции есть относительная свобода действий, а действовать мы должны, иначе неизвестно, к чему это может привести.

Лоуренс уважительно кивнул. Стремление Тревельян работать ради общего блага делало ей честь. Поведение, достойное Первого.

Но уверенность недолго задержалась на лике чародейки, а от уз вскоре повеяло унынием. Ярослав не стал ничего говорить, позволяя той разобраться в своих мыслях.

— И, откровённо говоря... — начала она спустя несколько мгновений, — сомневаюсь, что в ближайшее время они смогли бы выступить единым фронтом, даже если бы внешние силы не стали бы чинить препятствий. Думаю, смятение моих собратьев сейчас немногим меньше того, что происходит в Церкви.

Брови Ярослава невольно поползли вверх.

— Разве глава восстания тоже погиб во время взрыва? По-моему, ты сама говорила мне, что лидеры обеих сторон конфликта предпочли не являться лично.

— Это так, но ты должен понять, что среди магических братств не то чтобы много единства, — девушка поморщилась. — Даже восстание началось скорее вопреки. Первое голосование за отделение не прошло. Даже несмотря на общее напряжение и многолетний произвол в Киркволле, закончившийся незаконной попыткой применить Право Уничтожения, всё могло потонуть в бессмысленной говорильне. Но потом храмовники начали давить, что привело к ответным действиям и, в конце концов, заставило восстание по-настоящему начаться.

— То есть у магов изначально не было ни плана, ни единого командования? — недоверчиво спросил Лоуренс.

Уровень дурашëпства во всей ситуации неприятно поразил. Если уж готовить выступление против существующего порядка, то делать это надо основательно. По крайней мере так хотя бы будет на что ориентироваться в неминуемом хаосе. Но, видимо, никакого плана не существовало.

— Ну, не совсем, — замялась девушка. — Большинство приняли главенство Верховной чародейки Фионы, в конце концов, её выбрали незадолго до того, как всё полетело под откос. Кроме того, как у бывшего Стража у неё больше боевого опыта, чем у подавляющего большинства первых чародеев вместе взятых. Но всё равно разделение между братствами никуда не делось, а теперь... — она тяжело вздохнула, — что ж, многие присутствующие на Конклаве были её сторонниками.

— И теперь её соперники полезут наверх с новой силой, тем более что их подгоняет страх, — обобщил Яр.

— Вот именно, — кивнула Эвелин. — Кроме того, я не думаю, что изначально восстание вообще планировалось. До всего было много разговоров о необходимых реформах, после я слышала о неких договорённостях с главой Церкви, которые уничтожили храмовники. Хах, если я правильно понимаю хронологию, первыми подняли мятеж именно они, когда напали на коллегию, которую собрали по слову самой Джустинии. Мы же выступили чуть ли не полгода спустя, когда бежавшие из застенок первые чародеи собрали всех, кого могли в Пределе Андорала. Правда в том, что очень многие из тех, кто взялся за оружие, предпочли бы до сих пор оставаться в своих Кругах, подальше от мирских забот. Боюсь представить, что там происходит теперь, когда хорошая часть костяка, которая заставляла их всех двигаться вперёд, сгинула на Конклаве.

— Пу-пу-пу, — невнятно промычал Ярослав.

«Кабинетные учёные. Это, мать его, революция кабинетных учёных!» — пронеслось у него в голове.

Не то чтобы учёные ни на что неспособны. Сложно так думать, когда двое из одиннадцати Предвестников таковы, и никто хотя бы с половиной извилины в голове не хотел бы привлечь их внимание, не говоря уже о том, чтобы сразиться с ними. Дураков нет.

Ну, кроме Одиннадцатого, но тот самый рыжий, так что с него взятки гладки.

Иных примеров боевых интеллектуалов тоже хоть отбавляй, среди сумерцев попадаются те ещё берсерки с высшим образованием. Вот только основная масса магов из Круга, похоже, совсем не такие. Что на самом-то деле имеет смысл, учитывая, что их большую часть жизни целенаправленно держали в позолоченных клетках, подальше от остального общества именно для того, чтобы они не мутили воду. Конечно, есть исключения, вроде этой Фионы или самой Эвелин, но в массе это скорее простые гражданские из благополучного региона. Да. Гражданские со значительной огневой мощью, но всё же гражданские.

— Я, конечно, по отсутствию настоящего знамени начал догадываться, что с организацией у вас там много проблем, но не ожидал, что настолько, — выдал он, наконец собрав цензурную фразу, чтобы выразить то, о чём думал.

— Знамя? А что не так со знаменем? — озадаченно нахмурилась Тревельян. — Символ Круга очень заметный и его все знают.

Лоуренс с сомнением покосился на неë. Неужели она правда не понимает, в чём тут проблема?

— Ладно, не надо на меня так смотреть и думать, — скрестила руки на груди та. — Раз уж начал, говори до конца.

— Узнаваемость — это, конечно, хорошо, но силам, которые выступают за изменения, как-то неуместно действовать под тем же символом, который означает их подчинение старому порядку, — пояснил Ярослав. — Могу ошибаться, но, учитывая, как Инквизиция поднимает свои стяги над церковными, чтобы послать безмолвное сообщение всем вокруг, работает это у вас тут примерно так же, как на моей родине. Так что, оставляя старый символ, вы либо сообщаете о приверженности старой системе, что выглядит глупо, учитывая, что вы всë же восстали. Либо расписываетесь то ли в отсутствии идей, то ли в абсолютной безалаберности.

Эвелин хотела было что-то сказать, но на полпути захлопнула рот и нахмурилась. От уз донеслось нечто вроде осознания и неохотного согласия.

— Знаешь, мне очень хочется с тобой поспорить, но не получается, — собравшись с мыслями, печально сообщила она. — А самое паршивое, что за всë это время я ни разу не слышала, чтобы хоть кто-то поднимал этот вопрос. Даже старые отступники. Впрочем, этих-то понять можно. Люди давно в бегах, они прятаться привыкли, а не заявлять о себе. Чудо, что вообще вылезли из своих нор, чтобы присоединиться к бунту, но остальные-то? Бывшие дворяне, как я, которых успели кое-чему научить в детстве? Старшие чародеи, которые так и эдак взаимодействуют с внешним миром? А, в бездну, — Тревельян устало махнула рукой. — Похоже, мы все настолько прикипели к Кругу, что даже помыслить о смене символа стало непосильной задачей.

На этом оба погрузились в свои мысли. Судно продолжало свой путь, постепенно минуя далëкий берег Редклиффа, вода плескалась о борта, в небе шумели чайки.

Но покой не продержался слишком долго.

— Эй, Огнеглазка, Искристый, чего такие смурные? — нарушил тишину Варрик Тетрас, бодро протопав по палубе.

Ярослав встретил его скептическим взглядом.

— Искристый? Это лучшая твоя идея?

— Ну, ты любишь искрить, причём независимо от зелёной руки, так что это определённо твоё, — ухмыльнулся тот. — А что, не нравится?

— Да не то чтобы, — Яр пожал плечами. — Одна беда, когда мы встретим моих сограждан, там таких будет много. Не слишком ли обобщённое прозвище получится?

— О как, — Варрик удивлённо вскинул брови, — так искристость у вас в крови? Как рога у кунари? Неожиданно!

— Нет, «искры», — он поднял руку и слегка сверкнул электро между пальцев, — это то, чему учат в армии. Конечно, учат ещё много чему, но «искры» довольно популярны.

Вначале было несколько трудно объяснить этот навык триумвирату инквизиции, но в конце концов кто-то провёл аналогию со здешними воинскими искусствами, на чём всё более или менее успокоилось. Помогло то, что обладатели местного аналога стихийной сэнсорики магии в электро не ощущали. Что было весьма интересным наблюдением, если помнить о успешной подзарядке от магии демона. Впрочем, эту часть ни он сам, ни Тревельян не упомянули.

— И что, такому можно любого научить? — поинтересовался Тревельян, вынырнув из своих тяжких дум. Она уже знала, что эта способность связана с его вторым сердцем, но без особых подробностей.

— Любого, кто пройдëт особые... процедуры, — пожал он плечами. — Не всякий захочет, не у всякого есть задатки, чтобы получилось хорошо, но в целом да.

— Ладно, аргумент серьёзный. Называть кого-то по профессии идея отстойная. Я так всю репутацию растеряю, — удручëнно вздохнул Варрик. — Что ж, побудешь Светяшкой ещё немного!

— Так точно — быть Светяшкой! — отдал дурашливый салют Ярослав.

— Ни чë, ни чë, артист, я ещё подберу для тебя что-нибудь подходящее, — с ухмылкой погрозил ему пальцем гном. — Ну, а ты, Огнеглазка, имеешь претензии к своему прозвищу? — переключился он на Тревельян.

— Ну... нет? — пробормотала она, отведя взгляд. — Хотя это несколько смущает.

— Характеристика определëнно достаточно уникальна, чтобы еë отметить, — Тетрас лукаво подмигнул девушке. — По крайней мере, я в жизни такую расцветку встречаю всего-то второй раз.

Это привлекло внимание Тревельян, от чего та вцепилась в низкорослого литератора со всем пылом мелюзины, вставшей на след преступника.

Лоуренс мысленно хмыкнул. В этом он с Варриком полностью солидарен, очи Тревельян уникальны. Даже слишком. Пусть без звёздного узора, без яркости флогистона, но насыщенный солнечно-медовый цвет в глазах Эвелин слишком сильно перекликался с тем, что он давным-давно видел в ориентировках. Теперь, зная, что искать, за очевидными различиями он видел всë больше сходств.

Странное, просто вымораживающее совпадение. Вот что ему с этим делать? А нужно? Он продолжал задавать себе этот вопрос с того момента, как осознал сходство Тревельян с Пироархонтом, но вразумительного ответа не находил. Вполне возможно, что он просто зря тратит время на этот безумный выверт мироздания. Видят вечные льды, реальность была горазда пошутить. Но, чурл побери, как? Просто как?!

Вспыхнувшая помесь недоумения с раздражением, похоже, преодолела некий порог, поскольку Эвелин отвлеклась от своего разговора с Тетрасом и уставилась на него с немым вопросом.

В ответ Яр качнул головой, постаравшись осознанно отправить ощущение, что всë в порядке. Что-то, видимо, получилось, так как та, незаметно кивнув, вновь сосредоточилась на байке, которую толкал гном. Там фигурировала некая легендарная ведьма с жёлтыми глазами.

Краем уха прислушиваясь к истории, Ярослав снова переключился на собственные думы.

Рассказать? Даже для его ситуации это прозвучит слишком странно. Так и так, ты, девочка, оказывается, двойник богини огня из другого мира, живи теперь с этим. Каково, а?! Ладно, в Натлане с этим попроще. В конце концов, корона Хаборим переходит от человека к человеку, словно новый факел, разжигаемый угасающими углями предыдущего. Очень похожие, но никак не связанные между собой люди встречаются, пусть и редко. Хотя даже так это просто безумие. Так что нет, эту часть он оставит при себе.

— ...И что, она действительно взяла, превратилась в дракона и улетела? Точно так же, как написано в книге? — вынырнув из своих размышлений, услышал Яр вопрос Эвелин к гному.

— О да, эту часть приукрашивать было не нужно, — важно кивнул тот. — И скажу я тебе, тем, что пошло в книгу, я до сих пор не слишком доволен. Зрелище было такое, что сложно описать словами. С тех пор мне довелось близко увидеть ещё парочку высших дракониц — что, на мой вкус, слишком много для любого, кто дружит с головой, — но ни одну из них нельзя даже сравнить с Флемет. Обычные звери просто не имеют той ауры жути, какой обладала эта старая леди.

— Любопытно было бы увидеть такое существо своими глазами, — произнëс Ярослав. — Даже простого дракона, а не мифическую ведьму. Описание из твоей книги весьма внушительно.

Общая чешуйчатость и странное созвучие слова «dragon» с тем, как в древности называли себя высшие формы вида вишапов, заставляли задуматься. Такая себе связь, но почему бы и не проверить? Технологии их в своё время точно могли позволить им отправиться в иные миры. Может, они сюда долетели, а потом деградировали, как современные вишапы и завреане? Хотя это будет ещё более невероятное стечение обстоятельств, чем внешность Эвелин.

— Ого! Так ты уже и читать научился? Чудная у тебя голова, никогда бы не подумал, что это можно сделать настолько быстро, — с интересом, или даже с подозрением, посмотрел на него Варрик.

— Хах, нет, я не настолько умëн, — откликнулся Яр, покачав головой. Они с Эвелин уже рассказывали остальным, что заговорил на местном он только благодаря связи через Метку, а вот его навыки чтения как-то не всплывали, так что реакция была закономерна. — Читать по-вашему я как не умел, так и не умею, — говоря это, он демонстративно постучал пальцем по УТК. — Тексты я понимаю благодаря этой штуке, да и то с оговорками, иногда приходится дëргать барышню Огнеглазку, чтобы кое-что прояснить.

За последнюю фразу он удостоился скептического взгляда.

— Что, тоже собрался меня так называть? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

В ответ Яр просто улыбнулся и пожал плечами.

— Ну что сказать? Тебе идëт.

В ответ та только тяжело вздохнула и снова обратилась к Варрику:

— Да, он читает с помощью своего артефакта. Хотя иногда выдаëт он нечто очень странное. Чаще всего достаëтся стихам Песни Света.

— Мда, просто поразительно, сколько всего может эта маленькая штуковина и, самое главное, даже кровавых жертв в оплату не требует. — Варрик обескураженно покачал головой. — Честно, я бы удивился даже просто записи и воспроизведения событий. В детстве старики рассказывали мне байки, что орзомарские каменотёсы могут запечатлевать события прошлого с помощью лириума, и это мне всегда казалось чем-то невероятным.

Ярослав не стал даже пытаться скрывать возможности УТК от остальных. Зачем усложнять себе жизнь? Прибор был слишком полезен, чтобы им не пользоваться, и слишком заметен, чтобы играть в прятки.

Местные, конечно, подивились чудо-штуке, которая могла запоминать речь с изображениями, составлять карты и давать советы. Похоже, им была чужда идея собрать столько мелких функций под одной крышкой, хотя вещи, обладающие частью подобных возможностей, им были известны. Только встречались такие нечасто и, как правило, были куда опаснее УТК, поскольку обычно их возможности были связаны с энергетическими формами жизни из мира снов, которые отличались скверным нравом. Очень похоже на джиннов, если подумать. Пустынным тварям только повод дай.

Это стало камнем преткновения при первом разговоре, но, к счастью, его заверениям в безопасности прибора поверили. Ну, или его положение как носителя Метки оказалось достаточно важным для того, чтобы от него отстали, учитывая, что он дал понять, что не собирался расставаться со своей игрушкой.

Не суть.

— На самом деле это только половина того, что должен делать «Подснежник». Основная его функция — связь и обмен записями с другими такими же, чтобы лучше координировать наши действия на неизвестной территории. Вот только сейчас достаточно близко никого нет, так что и свою главную цель он не выполняет, — пояснил Ярослав. — Но вернёмся к драконам. Меня больше всего интересует их как будто бы естественное использование стихий. На родине встречаются подобные создания. Было бы неплохо при случае сравнить.

— Хм, ну, возможно, у тебя будет шанс и скоро, — сообщил Варрик, задумчиво почесав подбородок. — Ходят слухи, что по Внутренним Землям кружит одна злобная самка. Ничего определённого, но кто знает. Возможно, среди сёл, пожжённых магами с храмовниками, попадутся те, по которым прошёлся дракон. Тогда можно будет подначить Искательницу вспомнить еë молодые годы. Или гордость Пентагастов, но это точно не сработает.

— А может просто не будем планировать охоту на высшую драконицу? — жалобно попросила Эвелин. — Нам что, мало демонов, мерзостей и взбесившихся храмовников? Ах да, ещё там бегают спятившие от вседозволенности малификары.

— Ну-ну, милая, ты уже встала на путь Героя, а какой же настоящий Герой без пары-тройки драконьих трофеев по пути? — пожурил еë Варрик. — Страж справился как минимум с тремя, помимо Архидемона. Наша злобная Пентагаст получила целый выводок в самом сердце Орлея. Даже Хохотушка Хоук одного нашла, не отлучаясь от Киркволла дальше пяти миль. Не зря же Век Дракона на дворе!

— Не знаю уж насчёт геройств, но, по-моему, любое количество встреч с драконами, отличное от ноля, это «слишком много для любого, кто дружит с головой», — передразнила она его.

— Ха-ха-ха, ладно, твоя взяла. — Террас поднял руки в знак капитуляции. — Но должен напомнить, что посмотреть на дракона хотел не я.

— Эй, мне и издали глянуть достаточно будет, — ушёл в несознанку Яр. — При случае неплохо было бы посмотреть, что у них внутри, но это совсем необязательно.

Так они и продолжали болтать, пока лодка неспешно рассекала воды озера, постепенно заворачивая в устье небольшой реки. Спустя несколько часов подъёма против течения на излучине их встретила конечная точка их водного путешествия — небольшая рыбацкая деревенька на окраине Внутренних Земель эрлинга Редклиф.