Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Гермиона пришла на поле, потому что там проходила совместная тренировка ее любимого факультета, Гриффиндора, и их извечных соперников, Слизерина. Сегодня поле было необычно оживленным — одновременно тренировались обе команды, разделенные условной линией, но воздух вокруг них все равно был пропитан напряжением. Холодный осенний воздух, пропитанный запахом прелых листьев и едва уловимым ароматом магии, щипал щеки игроков. Небо над Хогвартсом было затянуто пепельными облаками, предвещая скорый снег, но это не могло охладить пыл тех, кто впервые в этом сезоне вышел на поле для тренировки по квиддичу. Напряжение витало в воздухе, густое, как туман, окутывающий замок.

Тренировка слизеринцев проходила в атмосфере ледяного доминирования и скрытой вражды. Малфой, восседая на своей метле, держался на некотором расстоянии от остальных, словно хищник, наблюдающий за своей стаей. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по каждому игроку, выискивая малейшие слабости.

— Вольф, твои пасы должны быть быстрее, — бросил он Кассиану, который, пытаясь отработать точный пас, выглядел несколько неуклюже под пристальным взглядом своего капитана. — Мы не на вечеринке, это квиддич!

В центре внимания, однако, была Элизабет Блэквуд. Ее игра была воплощением агрессии и зрелищности. Она металась по полю с невероятной грацией, ее изумрудная мантия развевалась за спиной, как флаг победы. С легкостью, граничащей с издевательством, она перехватывала бладжеров, отправляя их в сторону гриффиндорских тренировочных колец, которые стояли неподалеку, словно насмехаясь над будущими противниками.

— Смотрите, как я это делаю! — кричала она, ее звонкий смех, полный вызова, разносился по полю, заставляя некоторых игроков поежиться. — Это вам не какая-то там грязнокровка, которая может только зубрить в библиотеке!

Грегори Гойл, как всегда, был воплощением грубой силы. Его массивное тело казалось неповоротливым на метле, но удары по бладжерам были мощными и точными, словно выстрелы из пушки. Дэмиан Торн, верный и исполнительный, старался следовать каждому указанию Малфоя, его движения были выверены и дисциплинированы. Флориан Вест, новый вратарь, казался немного потерянным в этом вихре событий, его глаза метались между мячами и игроками, но его реакция была удивительно быстрой, когда дело доходило до отражения ударов.

На другом конце поля, Гарри Поттер, капитан Гриффиндора, старался наладить игру своей команды. Его красная мантия мелькала среди игроков, когда он отдавал указания. Их действия казались менее слаженными, более хаотичными по сравнению с холодной точностью Слизерина. Рон Уизли, стоящий на страже колец, выглядел сосредоточенным, но его реакция не всегда была мгновенной — иногда квоффлы пролетали мимо него из-за того, что он слишком отвлекался на выкрики со стороны Слизерина. Гермиона видела, как Гарри пытается вдохновить команду, и испытывала смешанные чувства — гордость за их старания и беспокойство из-за их неслаженности.

В какой-то момент, после особенно эффектного, почти акробатического гола, забитого Элизабет, она, не сбавляя скорости, подлетела к Малфою. Он, к удивлению многих, не отстранился, а наоборот, подлетел к ней. И тут произошло то, что заставило замереть всех наблюдателей: он обнял ее. Это объятие было скорее демонстрацией силы и доминирования, чем нежности, но оно выглядело так, будто они — единое целое, два хищника, заключившие нерушимый союз. Во время этого объятия, их руки нежно, но властно гладили друг друга по плечам, словно подтверждая их общий путь, их тайный союз, их общие амбиции.

Гермиона, наблюдавшая за тренировкой с верхней трибуны, почувствовала что-то совершенно новое и тревожное. Это не было просто привычной злостью на Малфоя или завистью к игре Элизабет. Это было странное, тянущее чувство в груди, похожее на легкую тошноту, которое она не могла объяснить. Ее сердце сжалось, словно от внезапной потери воздуха, и она почувствовала легкое, дезориентирующее головокружение. Она быстро отвела взгляд, смущенная своими собственными ощущениями, пытаясь понять, почему вид Драко с другой девушкой так сильно ее задевает. Ведь это просто Драко Малфой, ее давний враг… Или нет? Девушки других факультетов, наблюдавшие за этим, могли испытывать похожие чувства — зависть, разочарование, но при этом, даже они, не могли отрицать, что между Драко и Элизабет есть какая-то завораживающая химия, нечто притягательное и опасное.

Сидя чуть ниже, Пэнси Паркинсон видела объятие Драко и Элизабет. Ее лицо исказилось от неконтролируемой злобы и жгучей ревности. Она видела, как эта наглая, вызывающая Элизабет, с ее, как она подозревала, темным прошлым, отвоевывает место рядом с Драко, место, которое, как она считала, принадлежит ей по праву. — Эта выскочка… Она думает, что может просто так прийти и занять мое место? — прошипела Пэнси своей верной подруге, Миллисенте Боулз, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Что будем делать, Пэнси? — спросила Миллисента, разделяя ее гнев. — Мы ее накажем, — ответила Пэнси, ее глаза горели холодным огнем. — Мы сделаем так, чтобы она пожалела о том, что пришла в Хогвартс. Мы покажем ей, кто здесь настоящая королева Слизерина.

Пэнси, охваченная бушующей ревностью, начала действовать. Она не могла допустить, чтобы эта "выскочка" получила все — внимание Драко, уважение команды, и, возможно, даже что-то большее.