Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

Если другу не везло,

Не держи на друга зло,

Если он из арбалета попадёт тебе в крыло.

Кто-то смелый саданёт,

Кто-то просто подтолкнёт.

Оборачиваться поздно, раз пошёл — иди вперёд!

За дорогой видно край,

А за краем — ад и рай.

Говорят: «Умри, но сделай!» — сделай, но не умирай!

Лучше друга повстречай,

А врагов не замечай,

На любой удар кинжалом новой песней отвечай!

Алькор (Светлана Никифорова), «Дорожная»

* * *

Альдераанец широко распахнул глаза и споткнулся на ровном месте: штурмовики, Гранд-адмирал… сенатор Скайуокер?! Сестра коммандера Скайуокера — с ума сойти! Представительница Альдераана в Имперском Сенате… Хотя, если вдуматься, ничего удивительного — она наверняка почувствовала, что брат попал в беду благодаря этой их Силе.

Тикхо почти на автомате вытянулся перед Трауном: «Гранд-адмирал, сэр, лейтенант Селчу прибыл».

— Как вы нас обнаружили так быстро? — взгляд красных глаз чисса уперся в стоящего рядом Эриона.

— Я ощутил возмущение Силы и решил проверить его источник, — отозвался тот.

Затем последовало знакомство: Тикхо пришлось представлять всех присутствующих друг другу. И все же он поглядывал на сенатора Скайуокер, которая по-прежнему неподвижно стояла возле обгоревшего шаттла.

— Вижу, лейтенант, вы не теряли зря времени, — заключил Траун, выслушав краткий доклад альдераанца о событиях, в которых пришлось участвовать пилотам «Молний».

— Заключение союза с местными жителями было предложено коммандером Скайуокером, — начал было летчик, но его прервали:

— Почему нас не встречает мой брат? — оказалось, Лея уже оставила созерцание останков шаттла.

— Коммандер Скайуокер ранен, — ответил Тикхо. И тут же заметил, как на мгновение расширились глаза Леи:

— Немедленно летим!

Буквально осуществить идею Леи не удалось: пока дожидались ящеров; пока прикрепили спидеры к ДИшкам, которые Тикхо и Эрион как раз перегоняли в Мордор. Но когда они вновь оказались в воздухе, то помчались, словно за ними гналась стая орлов Манве. Скорость, как ни странно, задавала Лея: она почти моментально поладила с животным, прошептав ему несколько слов, и сейчас летела впереди всех, словно знала дорогу в мире, где прежде никогда не была. Впрочем, тут вновь себя одернул Тикхо, дело, должно быть, в этой пресловутой Силе.

* * *

Палпатин взглянул на хронометр. Заседание Имперского Сената превратилось в очередной балаган, где действующие лица исступленно орали друг на друга. А еще говорят, что он был создан ради согласия всех рас, обитающих в галактике. Как раз. Как будто это возможно: учесть пожелания всех нескольких тысяч разумных видов, многие из которых настолько различны между собой, что абсолютно неспособны понять друг друга. Джеонозианец никогда не столкуется с бимом, а дуросы мыслят совершенно иначе, нежели мон-каламари. Не говоря уже о таких экзотических расах, как бартокки, колониальные организмы, тело которых представляло собой один колышущийся клубок из отдельных мелких субъектов.

Пора заканчивать этот спектакль. Через два часа должен выйти на связь Вейдер, поделиться своими успехами в налаживании контактов с новооткрытым миром Арды. Император едва заметно повел плечами: исчезновение Люка и его звена «Молний» не предвещало ничего хорошего. Видно, парень, вместо того, чтобы просто облететь планету, решил пойти знакомиться с ее обитателями. Плохо. Очень плохо.

А еще хуже, что, если верить последнему отчету Пиетта, Вейдер и Траун отправились вслед за Люком. И связь с ними тут же была потеряна.

Все-таки они с Мелькором заврались младшим ситхам. Надо было предупредить хотя бы Вейдера. Впрочем, а что бы от этого изменилось? Почему-то Палпатину казалось, что ничего. Если его не остановило присутствие тысяч Светлых одаренных, то рассказ о том, как оттуда в свое время выставили его создателя, — тем более. Да, кстати, Вейдер не знает, что Мелькор — его создатель. И считает себя обычным человеком, пусть и сверходаренным в Силе. И потихоньку пытается выяснить прошлое сенатора Эрраэнэра. Сила, как же все запутано…

Если Вейдер не вернулся с планеты… Палпатин, словно в ознобе, подернул плечами: если сегодня на связь вновь выйдет Пиетт вместо Вейдера, это означает, что главком Империи крупно увяз в тамошних местных конфликтах. События развиваются быстро. Слишком быстро. А хуже всего — что у него, Палпатина, нет четко продуманного плана действий.

Он всю жизнь держался — на многоходовых планах, способности просчитать действия противника на десять шагов больше, чем может сам противник. Так развязал Войну Клонов, так уничтожил джедаев, так стал Императором. Но тогда он просчитывал действия своих врагов. И друзей. И просто существ, даже соблюдающих нейтралитет. Но для этого их надо хорошо знать — как самого себя. Тогда можно использовать в свою пользу все их сильные и слабые стороны. Всех и каждого. Вопреки тому, что думали младшие ситхи: Руки, Инквизиторы, предвидение развития событий с помощью Силы играло в планах Императора не столь уж важную роль.

Но теперь у Палпатина не было исходных данных для анализа. Он просто слишком много не знал. Понимал, что не знал. И это выводило его из себя.

Не то, чтобы совсем не знал: по рассказам Мелькора он имел некоторое представление о жизни в Арде, о народах, населяющих этот мир, и о его создателях. Но семь тысяч лет по галактическому летоисчислению (и шесть с лишним — по тамошнему) — большой срок: ситуация вполне могла измениться. Мелькор говорил, что Вейдер с легкостью найдет союзников — так ли это? Даже если так… Палпатин понимал: на знания, полученные от кого-то, кому даже доверяшь, никогда нельзя полностью полагаться. Слишком много он знает об Арде лишь понаслышке, слишком мало точной информации. И, тем не менее, Император отступать не собирался. Не только потому, что как Повелитель Тьмы был обязан действовать заодно с основателем ордена ситхов; не только потому, что его собственная любимица Мара Джейд бросилась вслед за Скайуокерами очертя голову; нет, просто он чувствовал опасность предстоящей игры, предвкушал ее и наслаждался этим чувством.

«Покой — это ложь, есть только страсть.

Через страсть я обретаю Силу.

Через силу я обретаю мощь.

Через мощь я обретаю победу.

Через победу мои оковы рвутся».

Пять строчек, намертво впечатанных в память, — кодекс ситхов. Не просто заученные — проживаемые. Каждую секунду. Ситхами становились не те, кто искал Силы ради силы — эти не поднимались выше темных джедаев. Нет, ситхи — это одаренные, которые всегда идут вперед, не останавливаясь ни перед чем; идут — ради неизвестности пути, ради бесконечной дороги. Не для них мирная жизнь, чужд им покой. И недаром с Тьмой ассоциируют другие одаренные их Силу: черные глубины космоса — вот их сущность. Не все выдерживают это: многие отвлекаются — на власть, на сиюминутные прихоти. Но все-таки всегда были те, кто шел — в неизвестность, где никто не был прежде. И ничего для них нет, кроме дороги… И научил их этому пришелец из Неизведанных Регионов, изгнанник своего народа, первый настоящий Повелитель Тьмы. Мелькор.

* * *

— Ты освободил искаженных, предав тем самым Замысел Эру. Что ты можешь сказать в свое оправдание, Намо Мандос?

Пятнадцать тронов по кругу. И только тринадцать заняты. Владыка судеб стоял в центре Круга. И вновь решалась участь Валы-Отступника. Вот только уже второго.

— Ничего такого, что вы уже не слышали от Мелькора или его созданных, которых мы судили недавно.

Вот и все. Путь назад сожжен — кажется, так говорят люди?

Плачет Ниенна — его сестра. Молчалива и неподвижна, словно статуя, Вайре, его жена. Да и сам он знал, чем закончится этот суд, еще до того, как начался другой, прежний суд над пришельцами из-за Грани.

Застывшая боль — во взгляде Ирмо: «Я должен быть с тобой!» — «Перестань, кому-то из нас надо остаться в Арде.» Тоска Эстэ-целительницы, жены Ирмо. Все они хорошо знают, какой приговор скоро будет объявлен Манве, и нельзя уже будет ничего изменить, ведь сам Эру принимает решения Круга, а Король Мира лишь передает волю Создателя своим собратьям. Таков порядок, таков закон мироздания, который будет до конца дней этого мира. Потому что наступит день, когда изгнанный Мелькор найдет способ вернуться в Арду; и будет Битва Битв, Дагор Дагорат; и будет навеки сражен Темный Враг смертным человеком Турином, сыном Хурина, и мир будет воссоздан вновь. Тогда Искажение и Тьма навсегда исчезнут из Арды, и тот новый мир станет таким, каким его замыслил Эру в начале творения. И будут в нем вечно и беспечально жить Валар вместе с Эльфами и Людьми. Намо сам видел это будущее, вот только уже не застанет его. И внезапная боль — неужели в том, новом прекрасном мире, его забудут Ирмо и Вайре, и утешится Ниенна? Да, наверно, так и будет, ведь недостойны печали Искаженные, одним из которых теперь он стал.

Варда оглянулась на мужа: Манве обхватил ладонью подлокотник трона. Что-то волновало Короля Мира, и она обратилась осанве:

«Что беспокоит тебя, о Король?»

Ответ последовал незамедлительно:

«Эру не отвечает на мой призыв».

Ей стало холодно. Резко. Последние несколько эпох Создатель всегда обращался лишь к Манве. И только Король Мира был вправе объявлять Его волю.

Эру не отвечает…

Прежде такого не было.

«Но Круг должен принять решение»

«Да. Я должен принять решение. А поскольку не первый раз мы судим одного из нас…»

Пауза в беззвучном разговоре. Варда, выждав, осмелилась спросить:

«Как в прошлый раз?»

«Да, как в прошлый раз», подтвердил Манве решительно.

Но тень сомнения осталась между ними. Ведь сейчас они решат судьбу равного себе без одобрения и ведома Создателя. Прервать суд и дожидаться ответа? Но Искажение становится все сильней; Эндорэ застилает Тень, и уж если оставить Намо, один раз помогавшего Темным, в Валиноре, кто сможет поручиться, что он не поступит так же вновь? Какая темница сумеет удержать того, кто снимает любые кандалы одним прикосновением? Нет, решение может быть лишь одно — и немедленное.

— Ты будешь изгнан во Врата Ночи, за Грань мира до скончания дней, — молвит Король.

— Да будет так, — повторяют остальные.

Решение принято, пересмотру не подлежит.

* * *

Присутствие сестры Люк ощущал уже давно. Но если прежде оно было затуманено болью и страданием, то сейчас у Леи была явно определенная цель. Вот она приблизилась, и Люк усилием воли заставил себя рассеять туман, застилавший сознание. Сосредоточился на облаке тьмы, которым была сестренка в Силе, и немедленно уловил рядом… Вейдера?!

Усилие над собой — чтобы открыть глаза. Над головой — каменный потолок комнаты. Рядом сидит Лея, пытливо всматриваясь в лицо брата:

— Скучаешь?

— Ага, — подтвердил он, подхватывая ее беспечный тон. — Лея, вытаскивай меня отсюда, а не то сбегу на другой материк… Ты чего? — удивился, увидев, как резко потемнело лицо сестры. — Я что-то не так сказал?

— Ничего, — зло, ожесточенно. — Просто лорда Вейдера убили. Эти, с другого материка.

Понимание пришло не сразу, но обожгло, словно молнией. Люк рывком сел:

— Ты… ты хочешь сказать, что…

— Лея хочет сказать, — раздавшийся откуда-то сбоку голос заставил обоих Скайуокеров вздрогнуть, — что стараниями Манве, Короля Мира, я стал призраком Силы, или, как говорят на этой планете, развоплотился.

Рядом с ними стоял молодой парень, немногим старше Люка и Леи; вот только очертания его фигуры были нечеткими и слегка… прозрачными, что ли? Внешне он напоминал Люка, разве что был повыше ростом, а его волосы были не прямыми и светлыми, как у сына, а русыми и кудрявыми. Он казался сошедшим с голоэкрана Энакином Скайуокером времен Войн Клонов — «Герой без страха и упрека». Но в Силе он выглядел тем самым темным одаренным, лордом Дартом Вейдером, что наводил ужас на всю Галактику последние девятнадцать лет.

— Папа, ты выжил! — выдохнула Лея.

— Не то, чтобы совсем выжил, но да, воспринимать окружающих и разговаривать с ними могу. И вам двоим тоже могу приказывать. Так что, Лея, утри слезы, — на эти слова ученица-ситх обиженно хмыкнула, — и пойди объяснись с нашим гостеприимным хозяином. Можешь говорить от имени Империи — как сенатор, ты имеешь на это право. А ты, Люк, — он обернулся к сыну, — что это был за танец хаттской рабыни с выходом сегодня ночью на крыше?

Люк почувствовал, как его щеки неумолимо заливает краска:

— Просто я видел через Силу, что вы с Леей в беде, и хотел помочь…

— Сбросившись с крыши Барад-Дура?

Неприятная сторона их с сестрой тесной связи в Силе — невозможность что-либо скрыть:

— Мне там аэйрспидер привиделся, — смущенно выдавил Люк. Но Лея, вопреки ожиданию, не рассмеялась, а испугалась:

— У тебя были галлюцинации?

— Ну… нет, — выдавил парень. — Просто это здание похоже на наш замок, Шпиль, вот я и подумал…

— Все ясно, — заключил Вейдер. — Пока не поправишься, тебя будут караулить Рэкс и Коди. С приказом стрелять из парализатора при неповиновении, — с этими словами он растворился в воздухе.

— Держись, — подмигнула брату повеселевшая Лея. — Мы, Скайуокеры, еще покажем здешним!

* * *

Девушка убрала длинные прямые волосы в пучок на затылке. Критически оглядела себя в зеркале. Белые пряди в черной челке — особая примета! — после покраски хоть и потемнели, но все равно бросались в глаза; из-за черных контактных линз, призванные скрыть еще одну особую примету — разноцветные: голубой и светло-карий глаза, — текли слезы. Она всей душой ненавидела такую маскировку, предпочитая подставные документы и хорошо продуманную легенду, но иного выхода не было.

Ее цель — Лаан Эарта с населением всего миллион человек — ничтожно мало по галактическим меркам. Сложная цель. Система уже много веков живет крайне изолированно, каждый приезжий на виду. В прошлый раз она понадеялась на стандартные методы работы и спустя неделю оказалась на приеме у помощника правителя, некоего Гэлеона, который тактично и вежливо посоветовал ей убираться восвояси: «Пусть наш мир и входит в состав Империи, но наши дела и тайны принадлежат только нам». И ей, Исанн Айсард, одному из лучших агентов Имперского Разведуправления, дочери Арманда Айсарда, директора этого ведомства, пришлось покинуть планету несолоно хлебавши. Конечно, будь это официальной миссией, она бы так просто не сдалась, но поскольку это была просто личная просьба, пусть и самого Дарта Вейдера, упираться не представилось возможным. Но сейчас она подобного прокола не допустит.

Еще раз пересмотрела документы. Идентификационный чип на имя Гэлмаа Ниситар, уроженицы Эарты, осиротевшей в возрасте пяти лет. Дочь беженцев откуда-то из Пространства хаттов, поэтому никакой родни у нее нет. Это хорошо: меньше вероятность прокола. Сама Ниситар сейчас учится на Корреллии, что также на руку разведчице. Сыграть роль студентки, приехавшей домой, не так уж и сложно.

Под ногами качнулся пол. «Приземлились» По громкой связи объявили о начале высадки. Исанн подхватила рюкзак и подмигнула своему отражению — правым, голубым глазом. Работа, работа и еще раз работа. А ведь в Разведуправлении все думают, что она взяла отпуск и уехала в круиз по Внешним Регионам. Как раз. И пусть Вейдер больше не напоминал о своей просьбе выяснить биографию сенатора Эрраэнэра, это стало делом чести самой разведчицы. Этим и объяснялся ее решительный настрой.

Айсард спустилась по трапу, предъявила документы на контроль. Поддержала ничего не значающую болтовню: «Вы прямо из Корреллии? А надолго? А правда, что в Центре Империи недавно были беспорядки, устроенные агентами Альянса?..» Наконец, разведчица оказалась за воротами космопорта. Планета встретила Исанн хлестким холодным ветром с гор, вершины которых синеватой дымкой виднелись за городом. Она обвела взглядом улицу, причудливо разукрашенные здания по обе стороны. Жители Эарты любили красивые дома и вещи не меньше, чем альдераанцы или набуанцы. И работа намечалась пусть и непростая, но куда более приятная, нежели ее прошлая миссия на Нар-Шаддаа, хаттской столице.

* * *

Лея глубоко вдохнула, и, словно перед прыжком в воду, задержала дыхание. Это вошло у нее привычку — всякий раз, когда предстояли переговоры в качестве «госпожи сенатора Леи Скайуокер, представителя планеты Альдераан». И как всегда, у порога зала хотелось остановиться. А еще лучше — развернуться и убежать. Но эти желания были мгновенно подавлены: справа — Траун, слева — Эрион. Нельзя давать волю порывистой и пылкой Гэллеа, когда нужна хладнокровная сенатор Скайуокер. И представительница Галактической Империи непринужденно и гордо вошла в тронный зал Барад-Дура.

Она шла — мимо каменных колонн, уходящих ввысь, исчезающих во тьме под потолком, под прицелом десятков взглядов: орков и людей. Непроницаемое лицо, ментальные щиты. Темно-серое платье в стиле формы имперских офицеров. Эрион шел рядом, чуть впереди, словно указывая дорогу, и в Силе сообщал ей о собравшихся: «Вождь людей Ханатты, наших союзников… Предводители орочьих племен с Пепельных гор…» Она не позволяла себе крутить головой — просто быстро и едва заметно касалась их Силой, сканируя и запоминая. За спиной — Траун, Мара, Селчу и клоны.

Подошла — к пустому трону. Вокруг стояли назгулы, а рядом — человек с полускрытым шлемом лицом — Глашатай. Едва Лея остановилась, как в зале резко потемнело, словно все факелы на колоннах одновременно погасли. В тугую воронку-спираль скрутились потоки Силы.

А затем Тьма сконцентрировалась, приняв смутные очертания человеческой фигуры. Лея смотрела — не глазами, в Силу. Одаренный. Бесплотный. Призрак Силы, похожий на тех, древних ситхов, что обитают в своих гробницах на Коррибане? Почти, если не считать, что он намного могущественнее коррибанских. Не просто темный — огненный. Темный огонь. А еще — знаком. Именно в этот момент Лея вполне осознала смысл слова «дежавю» — в первое мгновение ученица-ситх была готова поспорить на что угодно: она где-то уже встречалась с ним. Впрочем, ощущение быстро прошло, и Лея осознала: он просто очень похож на ее учителя, Эрраэнэра. И… на отца.

— От имени Его Величества Императора Палпатина, правителя Галактичской Империи выражаю радость от нашей мирной встречи… — Церемониальные слова приветствия «равный-равному». Вообще-то не так Император Галактики говорил бы с правителем — даже не планеты, а лишь крошечного участка ее территории, но перед ней — темный одаренный, их собрат, а это важней политических формальностей.

— Я, Тар-Майрон, приветствую посланников Галактической Империи на Черной земле Арты, — призрак отвечает вслух, вероятно, в первую очередь — для своих. — Но не уверен, что все мои подданные понимают ваши слова; так расскажите же о своей родине, чтобы потом не было недоразумений.

«И на что это намек?» Лея говорит — то, что прежде говорила Намо и Варде. Повторяет почти слово в слово. Вокруг — тишина: слышно, как Ардва, увязавшийся за Леей, поскрипывает поворотным механизмом, крутя туда-сюда куполообразной «головой». Она доходит в своем рассказе до плена в Валиноре и бегства. Тут же начинаются перешетывания — изумленнные: «Возможно ли?»

— Полагаю, после столь приветливой встречи в Валиноре, вы не откажетесь от союза с моим народом.

Лея едва сумела сохранить непроницаемое выражение. Здесь что, принято заключать политические союзы, начиная с торжественной части?! А когда же обговаривать условия? Она уже начала продумывать вежливую отговорку в смысле: «За крышу над головой спасибо, но воевать мы с вами не подписывались», когда, бросив взгляд в сторону назгулов, увидела за их спинами призрак Энакина, быстро ей подмигивающий. И почти сразу — ментальный сигнал:

«Соглашайся. Нам с ними надо держаться вместе».

Лея чуть тряхнула головой:

— Это честь для моих людей, — «Сила, надеюсь, им это не покажется какой-нибудь клятвой или присягой. С незнакомыми народами любое слово может вылезти боком».

— Вы многое рассказали о своей родине, сенатор Скайуокер, и почти ничего — о ее обитателях, — Теперь Саурон обращался только в Силе — судя по всему, для ушей вастаков следующие слова не предназначались. — Например, о том, кто научил вас столь искусно путешествовать по миру духов, или, как вы это называете, Силы.

— Вряд ли его имя вам о чем-либо скажет, — скрыв изумление, ответила ученица-ситх.

— И все же, — продолжал настаивать собеседник. — От вашего ответа во многом зависит наше дальнейшее сотрудничество. Но учтите, ложь я распознаю.

— Раз вы так желаете знать, — наконец ответила Лея, — то о себе могу сказать, что являюсь ученицей Эрраэнэра; мой же брат, Люк, обучался в основном у нашего отца.

Прежде чем закончить фразу, девушка заметила, как двое назгулов, ей незнакомых, услышав имя Эрраэнэра, подались вперед; при этом явственно ощущалось их… изумление?

«Разве они могут быть знакомы с ним?!»

— В таком случае, — голос Саурона эхом раскатился по залу, — добро пожаловать в Эндорэ, посланница Темного Владыки! Твое появление здесь, должно быть, предвещает возвращение Мелькора из-за Грани; так разве вправе я отказать в гостеприимстве тебе и твоим спутникам?

Лея дважды или трижды набирала воздуха, чтобы выпалить: «Да что вы, сговорились с Намо Мандосом, право слово?! Не знаю я никакого Мелькора!», но всякий раз останавливалась: нет ничего хуже, чем прервать неуместной репликой торжественную церемонию. А еще призрак отца все время косился в ее сторону, а один раз она даже услышала его обращение: «Просто помолчи, Лея!»