Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Нин Шу едва вошла в гостиную, как получила сильную пощечину. Удар был такой силы, что в ушах зазвенело, а голова дернулась в сторону.

— Что с этим взглядом? — взревел отец Марии. Он стоял перед ней, тяжело дыша, его лицо было багровым от ярости. — Семья давала тебе всё! Лучшую еду, частных учителей, место в Академии Туза! А ты решила поиграть в совесть и оскорбить бояр?

Нин Шу молча прикоснулась к щеке. Кожа горела. Она посмотрела на отца — толстого мужчину в дорогом костюме, который сейчас дрожал от страха за свои счета.

— Ты хоть понимаешь, кто такие Соколовы? — продолжал он, размахивая руками. — Проверяющие уже сидят на моих складах. Они проверяют каждую лицензию, каждый грамм сырья. Волков намекнул, что если ты не исчезнешь, мой бизнес раздавят за неделю. Ты знаешь, сколько стоит содержание лабораторий, которые ты по глупости пыталась выставить в плохом свете?

Нин Шу не отвечала. Она чувствовала, как в теле Марии поднимается волна детской обиды, но её собственное сознание оставалось холодным. Этот человек видел в дочери лишь инструмент для входа в высшее общество. Инструмент сломался и стал опасным — значит, его нужно выбросить.

— Я выкупил тебе патент, я платил взносы! — отец схватил со стола чашку чая и швырнул её в стену рядом с Нин Шу. Осколки брызнули во все стороны. — А ты подставила весь род под удар.

Он внезапно затих и сел в кресло, прикрыв глаза рукой. Его голос стал вкрадчивым и фальшивым.

— Маша, ты должна уйти. Официально я отрекаюсь от тебя. Это временная мера. Когда заводы Волкова запустят серию, а Соколовы остынут, я, может быть, верну тебя. Но сейчас ты — никто. Собери вещи и проваливай. У меня нет другого пути, если я хочу сохранить дело.

Нин Шу посмотрела на него без капли жалости. Она знала, что «временная мера» — это ложь.

— Я поняла, — коротко сказала она.

Отец облегченно выдохнул, увидев, что она не собирается устраивать истерику. Он даже не заметил пластыря на её лбу и синяков на руках.

Нин Шу поднялась на второй этаж, в комнату Марии. Она не стала плакать. Вместо этого она достала два самых больших чемодана. Она начала методично набивать их всем, что имело ценность: брендовой одеждой, украшениями, дорогой косметикой и портативной электроникой.

Эти вещи — её единственный капитал. В памяти Марии было много дорогих побрякушек, подаренных отцом в периоды удачных сделок. Теперь они превратятся в наличные.