Persona medici (джен)

Секунды растягивались в вечность. Младший полицейский стоял, не в силах отвести взгляд от двух чёрных фигур — одной рядом и другой за перегородкой.

И вдруг послышался скрип — дверца исповедальни отворилась, и из темноты показался силуэт в такой же чёрной рясе, как и у задержанного. Полицейские одновременно вскинули фонарики.

Лучи скрестились, выхватывая из полумрака два лица.

Полицейские почувствовали, как у них перехватывает дыхание. Одинаковые скулы, одинаковые глаза, одинаковые лица. Без сомнения, близнецы.

И тогда задержанный поднял голову и посмотрел на своего двойника. Глаза его вдруг прояснились, и на губах заиграла тёплая улыбка. Он пошевелил губами, беззвучно произнося что-то, обращённое только к брату.

Отец Николай нахмурился. Он понимал, что тот хотел ему сказать. Но прежде чем он успел открыть рот, задержанный резко дёрнулся. Его рука взметнулась и с силой толкнула старшего полицейского в грудь. Тот не удержал равновесия, ударившись плечом о косяк.

— Ах ты! — рявкнул старший. — Лёня, хватай его!

Младший полицейский среагировал мгновенно. Он схватил задержанного за руку и прижал лицом к стене. Наручники защёлкали, но подозреваемый даже не сопротивлялся. Он всё так же улыбался светлой, невинной улыбкой, глядя куда-то в сторону брата.

«Как он может улыбаться, когда его арестовывают?» — пронеслось в голове у младшего полицейского.

— Вы ошибаетесь! — резко прозвучал голос отца Николая. — Он не преступник. Отпустите его.

— Да вы что! — Старший полицейский потёр ушибленное плечо, — он же на меня напал! Он и есть преступник.

— Нет. Он не имеет отношения к той операции.

Старший полицейский замер в дверях и обернулся. Его фонарик скользнул по лицу отца Николая, на мгновение осветив его, будто для повторного подтверждения своих мыслей.

— А! Ну так вы же близнецы. Значит, придётся задержать вас обоих. Тяжкое преступление, попытка нападения на сотрудника, сокрытие улик и двое подозреваемых... — он шагнул к отцу Николаю, и в его глазах не было ни тени сомнения. — Руки давайте. Я вас обоих задерживаю до выяснения.

Тот не ответил, а лишь смотрел, как его покорного брата уже тащат к выходу, а сцепленные за спиной руки бряцают металлом.

— Лёня, второго тоже, — бросил старший напарнику. — Разберёмся в участке, кто из них доктор, а кто так, для прикрытия.

Младший медленно подошёл к отцу Николаю, доставая наручники.

— Извините, но надо. — сказал он тихо.

Отец Николай тоже не сопротивлялся. В его голове всплыл образ брата, которого уже, наверное, вывели из храма. Ту тёплую улыбку он помнил с детства, но до сих пор не мог поверить, что брат переступил свои моральные принципы ради него...

Он никогда не позволял себе кого-то тронуть. Ни муху, ни тех мальчишек, которые вечно издевались над ним. Один раз он пришёл домой весь избитый. Мама увидела это и горько заплакала, а он улыбнулся, как будто говоря: «Со мной всё хорошо. Но почему вы все так странно на меня смотрите?» А однажды ему подарили коллекцию редких бабочек. Они были ещё живы, но находились в тесной коробке. Брат выпустил их, и разноцветное облако рассеялось по воздуху... А сегодня он ударил полицейского ради такого труса, как я. Ударил, чтобы все подозрения упали на него!

Отца Николая вывели из храма. На несколько секунд он встретился глазами с братом.

— Зачем ты это сделал? — одними губами спросил отец Николай.

Тот не ответил. По его щеке скатилась одна-единственная слеза, но чтобы не огорчить своего близнеца ещё больше, он улыбнулся шире и позволил увести себя в темноту дождливой ночи.