Когда все пошло не так (джен)

Стояла темная ночь. Именно в такие ночи из всех щелей и межмировых пространств вылазят всякие твари. Так как в этом лесу такие ночи были каждый день, то твари тут жили и размножались. По этой причине этот лес назвали запретным. И лишь одному проведению известно, на кого здесь можно наткнуться…

Август 1991.

— Хагрид, — Альбус Дамблдор потер виски.

— Ась?

— Где ключ?

— Ась? Не слышу!

— Где ключ?!

— К-ключ. И-и-и-к… А, ключ. Нет его, потерял его. Извините, о великий человек Дамблдор. И-и-ик.

— Когда потерял?

— Не знаю.

Хагрид схватил со стола скатерть, снеся при этом чайник и вазочку с лимонными конфетами, и высморкался, превратив скатерть в кусок сопливой бумаги, которую тут же кинул на насест Фоукса, перепутав по пьяни его с мусорным ведром.

— Кур-р-курлык! — возмущенно заверещал феникс из-под груды соплей.

— Хагрид, давай еще раз. Когда ты потерял ключ?

— Не знаю, извините, извините меня, я больше так не буду, Хагрид плохой исполнитель, — с этими словами он, как домовой эльф, стал стучаться головой о стол директора Хогвартса.

Дамблдор отодвинулся на всякий случай и закрыл нос рукой, чтобы не чувствовать сногсшибательный и мозговышибательный запах перегара. Похоже Хагрид выпил все запасы в «Дырявом котле». А все из-за пропажи ключа к сейфу Гарри Поттера. И как теперь быть? Вдруг ключик достался злобным Пожирателям, которые вынесут сейф под сухую — ведь у них нет ничего ценного, кроме денег и чистоты крови, о которых они всегда думают — а потом сплавят деньги Тому, когда тот возродится. А эти деньги могли бы послужить хорошим средством в борьбе с Волан-де-Мортом. Не святым духом ведь будут питаться орденцы.

Октябрь 1991.

Минерва Макгонагалл и Альбус Дамблдор уже полчаса распинались перед Муди, пытаясь добиться от того денег на «Молнию» для Гарри Поттера.

— Гриффиндор должен выиграть соревнование по квиддичу, мы уже семь лет подряд проигрываем Слизерину, — говорила с выпученными глазами Минерва Макгонагалл.

— Гарри нужна тренировка, ему нужно распределять кипучую энергию своего организма, он должен знать, что такое риск, что значит быть на грани смерти, — втолковывал Дамблдор. — Эти знания сослужат ему хорошую услугу во время войны с Волан-де-Мортом, а квиддич как раз предоставит ему эти познания. Он прочувствует триумф и энтузиазм, который появляется во время сражения.

Аластор Муди бешено вращал своим глазом, макая его время от времени в сладкий чай, чтобы прочистить, Дамблдор размахивал руками и говорил про великое сражения света и тьмы, Минерва Макгонагалл ждала, что снова почувствует в своих руках кубок по квиддичу, а Северус Снейп, которого хрен знает зачем позвали сюда, но пусть будет, стоял, опершись на насест феникса, поглаживая правой рукой Фоукса по загривку и смотрел в потолок с видом учителя физики, которому сообщили, что вольты — это мера измерения умственных способностей.

В конце концов, Муди грохнул своим протезом по столу и объявил, что деньги он даст, все ради победы света.

— Я так и знал, что ты поймешь всю серьезность ситуации, — произнес директор Хогвартса, пожав руку старому параноику.

Март 1992.

«Где-то я это уже видел», — подумал Дамблдор, смотря на пьяного Хагрида, которого успокаивали и поили чаем с отрезвительным зельем всем учительским коллективом.

— Пропал он, — заходился в плаче Хагрид.

— Да кто же пропал? — спросила Баблинг, снова пододвигая кружку с чаем к полувеликану.

— Норберт, дракончик мой.

— Допился до зеленых дракончиков, — тихо прошептал стоящий в углу Снейп, наблюдавший за тем, как Фоукс очищал свои перья.

— Расскажи поподробней, — приказал Дамблдор, беря лимонную конфетку.

Тем временем на астрономической башне.

— Не мели чушь, он стоит 150 галеонов, а мертвый — ничего. Я требую мои десять процентов, мои десять процентов за передачу вам редкого экземпляра. Я еще сегодня добрый, а то бы запросил бы пятьдесят процентов. Тащи пятнадцать галеонов, — втолковывал щуплый подросток рыжеволосому парню, который протягивал руки к дракону.

— Почему десять процентов?

— По-то-му-что! — рявкнул подросток, пододвигая нож к горлу дракону. — Или плати, или я выпускаю ему кровь на башню.

Рыжеволосый парень достал кошель, отсчитал пятнадцать галеонов и протянул их школьнику.

— Так бы сразу, — сказал тот, отдавая дракона. — Спишемся еще. С тобой приятно иметь дело.

— С тобой тоже, — фыркнул рыжеволосый, накладывая на дракона усыпляющее заклинания и вскакивая на метлу. — До встречи.

— До встречи, до встречи, — пробормотал подросток, кладя деньги в карман.

Он спустился вниз, где его уже дожидался рыжий соратник, стоящий на часах.

— Все ок, — сказал темноволосый. — Идем. Только тихо.

— Не дрейф.

Они уже прошли половину пути до гриффиндорской башни, как из угла, как черт из табакерки, выскочил Драко Малфой с видом чиновника из антикоррупционной комиссии, обнаружив взятку в несколько миллионов долларов.

— Поттер и Уизли! — воскликнул он в каком-то экзальтированном наслаждение, закатывая глаза вверх.

— Малфой, — произнес Рональд Уизли с лицом, словно его заставили произнести название мужского органа на арабском. — Откуда ты вылез?

— Это не важно, потому что…

Но договорить он не успел, так как появилась Минерва Макгонагалл, увидела троих школьников, шатающихся вне пределов гостиных в комендантский час, влепила отработки у… У кого придумает потом, а теперь марш спать. И она проигнорировала попытки Малфоя что-то втолковать ей про дракона, контрабанду и единорогов, рассекающих небеса.

Апрель 1992.

Запретный лес. О сколько в этом слове для сердца студентов Хогвартса, лучшей британской магической школы, где каждый год детей приносят в жертву богам войны, учителя пьют грибную настойку, поставляемую гоблинами, и все прочее в подобном духе.

Отработка в запретном лесу. Три отважных друга… Два друга и один враг рода человечества, порождение тьмы и отпрыск достославного рода Малфоев, отправились отрабатывать в запретный лес одни. Пройдя через страх, боль, потери и огонь, они должны отыскать подлого убийцу единорогов, наводящего ужас на всю окрестность своими аморальными поступками.

Но путники наши славные не учли опасности, с которыми они должны столкнуться лоб к лбу, а именно пауки, которые праздновали свои тайные праздники и были немножко нетрезвыми. Как нам всем известно, быть пьяным — достойное поведение для магической Британии, поэтому просветите Вернона Дурсля на счет того, кто последние несколько лет повадился у него из буфета красть элитный коньяк.

Пауки сожрали Малфоеныша, только косточки летели в стороны, а Уизли оттяпали руку. Пытались доесть рыжую закуску, но, прикоснувшись к отрубку правой руки, они были парализованы. А, когда Рональд Уизли от страха и ужаса стал размахивать руками и заехал левой рукой по морде одному пауку, то того испепелило, а в воздухе запахло озоном.

Сентябрь 1992.

— Мистер, это прекрасное предложение, которое вы никогда больше не получите, — пинок по продаваемому человеку. — Давай покажи, на что способен.

Продаваемый человек коснулся рабочего стола отрубком правой руки, от чего на столе появилась паутина, а, коснувшись ее левой, прошел электрический ток и сжег паутину.

— Двести галеонов.

— Сто.

— Сто семьдесят.

— Сто тридцать.

— Сто пятьдесят.

— Сто сорок пять.

— Сто сорок девять.

— Сто сорок шесть.

— Сто сорок шесть, — вздохнул темноволосый продавец. — Вы режете меня без ножа, сэр.

— Не ерничайте, Поттер, — проговорил невыразимец, схватив в охапку Уизли.

Через час невыразимцы привязали левую руку шестого сына Артура и Молли Уизли к проводу и тем самым запустили первый в магическом мире компьютер, который мог рассчитать пропорции зелья и последствия изменения ингредиентов и условий варки, смоделировать бой и новые способы выращивания растений. Это был прорыв в магической науке.