Легенды Нордмара (гет)

Явившись на корабль, Чёрный Кнуд первым делом велел разжечь огонь на камбузе, а потом повёл Дана в кормовую надстройку, где размещалась его каюта. Логово пиратского капитана оказалось мрачным, набитым разным барахлом непонятного назначения, грудившимся на многочисленных полках, разложенных на столе и по углам. Многие предметы покрывал слой инея.

Внимание нордмарца привлекли три больших сундука, стоявших у стены сбоку от входа.

— Это в один из них забрался вор? — спросил Дан.

— Да, — кивнул Кнуд.

Нордмарец присел возле сундуков и осмотрел замки.

— Они все взломаны, — отметил он.

— Сундуки взломали давно, ещё когда захватили корабль, который их вёз. Парни погорячились. А починить замки было некому, — нехотя пояснил капитан.

Дан по очереди поднял крышки сундуков и заглянул внутрь. В том, что стоял слева, хранились дорогие одежды. Они заполняли сундук примерно на треть и были плотно уложены.

Второй сундук оказался под самую крышку набит разнообразным оружием, среди которого выделялись мечи и сабли с золотыми и серебряными эфесами, украшенными разноцветными камнями. Но большинство пиратских трофеев выглядело попроще.

Третий из сундуков был наполовину заполнен золотыми монетами, драгоценными кубками, чашами и блюдами, украшениями и прочими драгоценностями. Пока Дан их осматривал, Чёрный Кнуд ревниво следил за каждым его движением.

— Из сундуков с одеждой и оружием ничего не пропало? — обернулся к нему нордмарец.

— Нет. Только монеты.

— Когда ты обнаружил кражу?

— Вскоре после того, как ты принёс сундучок из пещеры. Мы стали перекладывать его содержимое сюда и заодно решили сосчитать, сколько у нас всего золота. Выяснилось, что двух тысяч восьмисот трёх монет не хватает, — не скрывая досады, ответил Кнуд. — Вся посуда и прочие ценности оказались на месте.

— Кто кроме тебя присутствовал при пересчёте? — уточнил Дан.

— Краб и Полчерепа. Всегда зову кого-нибудь из команды, когда надо взять что-то из сундуков или добавить из новой добычи. У нас всё по-честному... было, — сердито захрустел челюстями капитан. — А в то утро, когда мы спасли тебя от чёрного колдуна, пропало ещё шестьсот двадцать восемь монет!

— Вы что, пересчитываете своё золото каждые несколько дней? — хмыкнул нордмарец.

— Нет. Но как только я выяснил, что сундук кто-то открывал без меня, сразу позвал Краба и Полчерепа, чтобы вместе с ними посчитать монеты.

— А как ты узнал, что сундук открывали?

— После первой кражи я намотал на петли волокно от каната. Тонкое, едва заметное. И каждый раз осматривал его после того, как возвращался в каюту. Стоило проклятому шныгу приподнять крышку, как волокно порвалось, и я это заметил. И ведь вышел совсем ненадолго! Всего лишь обошёл вокруг корабля, чтобы посмотреть, всё ли в порядке.

— Это произошло в ночь перед моим спасением?

— Да, я ведь уже говорил.

— Не заметил свежих следов на снегу под окнами своей каюты?

— Нет.

— Ты кого-то заподозрил?

— Ребро. Он стучал молотком по переборке возле каюты, когда я выходил. Но как его ни допрашивал, он уверяет, что ничего не крал и никого не видел. Золота в его вещах тоже не нашли.

— Ясно. Ну что ж, теперь мне нужно поговорить со всеми членами команды. Идём в камбуз. Будешь приводить их ко мне по одному. Только проследи, чтобы после беседы со мной они не могли перекинуться словом с остальными, — сказал Дан и, едва заметно скривившись от боли в ранах, шагнул сквозь низкую дверь каюты.

Вскоре он с облегчением расположился на камбузе возле печки, которая успела как следует нагреться. В ней весело полыхал огонь, иней по углам камбуза растаял, в помещении было тепло и по-своему даже уютно.

Вскоре дверь отворилась. Первым к облюбованной нордмарцем скамье прихромал Одноногий.

— Как по мне, у тебя нет никакого права нас допрашивать, ты даже не член команды. Но Кнуд велел честно ответить на твои вопросы, а я капитана уважаю и привык выполнять его приказы, — заявил он.

Дан удовлетворённо кивнул и спросил:

— Думаю, время, когда, по мнению Кнуда, произошла кража, уточнять не нужно. Вся команда и так это знает. Скажи, где ты был, когда в каюту капитана забрался вор?

— Нёс ночную вахту на верхней палубе.

— Ты был один?

— Сначала один. Потом ко мне поднялся Полчерепа, мы с полчаса болтали о всяких пустяках, пока капитан не поднял тревогу. Тогда Полчерепа спустился вниз.

— А ты?

— Остался наверху. Я же был на вахте. Едва начало светать, заметил неподалёку за деревьями магические вспышки и позвал остальных. Капитан приказал свистать всех наверх, чтобы никто не оставался на корабле один, и мы пошли посмотреть, что происходит. А там некромант как раз тебя убивал... — весело осклабился Одноногий.

Дан снова кивнул и спросил:

— Пока вы разговаривали с Полчерепа, ничего особенного не заметили? Движения, звуки...

— Нет. Вроде стучал кто-то внизу, но я не уверен.

— Хорошо. К тебе у меня больше вопросов пока нет. Позови Полчерепа.

Одноногий вышел, и перед Даном предстал его приятель.

— Одноногий сказал, что во время кражи ты был с ним на верхней палубе. Верно? — спросил нордмарец.

— Всё так и было. Одноногий зря не скажет, — подтвердил Полчерепа. — Сначала я торчал в трюме, а потом решил навестить друга.

— Когда к нему поднимался, никого не видел?

— Видел. Навстречу по трапу спускался Краб. Спросил, не попадался ли мне Однорукий. Я сказал, что не видел. Этот бездельник ещё с вечера куда-то запропастился, якорь ему в глотку. Всё время от работы отлынивал...

— Кроме Краба никого не встретил? Может, видел или слышал что-то ещё?

— Слышал, как Ребро стучал молотком, конопатил щели возле капитанской каюты.

— Откуда знаешь, что это был Ребро?

— Он сам сказал. Когда капитан обнаружил покражу, он первым делом принялся трясти Ребро. Возле каюты больше никого не было, и Кнуд решил, что если Ребро не шныг, то точно должен был его видеть. Но тот клялся всеми богами, что ни при чём и ничего не знает.

— А когда ты поднялся к Одноногому, стук продолжался или прекратился?

— Не скажу точно, оттуда его почти не было слышно.

— Понятно. Зови следующего.

Следующим оказался Однорукий.

— Где ты был, когда из каюты капитана украли монеты? — спросил у него Дан.

— Здесь, — ответил Однорукий и указал в темный угол между плитой и посудной полкой.

— Что ты делал?

— Ничего. Просто сидел потихоньку, чтобы никто не заметил. Краб, белиарово отродье, всё время наваливает на меня самую грязную работу, вот я и спрятался. Часто так делаю.

— Ну, допустим, — хмыкнул Дан. — А когда ты вышел отсюда и присоединился к остальным? После обнаружения кражи?

— Нет, о ней я ничего не знал. Услышал, что поднялась суматоха, когда Одноногий заметил вашу драку с некромантом. Тогда я побежал к пробоине и выскочил наружу вслед за остальными, — обстоятельно ответил скелет.

— Все уже покинули корабль?

— Да, я последний выбежал.

Отпустив Однорукого, нордмарец по очереди позвал Ребро и Краба.

Ребро рассказал, что во время происшествия конопатил щели между рассохшимися досками кормовой надстройки. Он никуда не отлучался, в каюту не входил и вообще не прерывал работу. Кроме прошедшего из каюты и обратно капитана никого не видел. А когда тот вернулся и заметил пропажу монет, то первым делом принялся обвинять его. Ребро призывал громы и молнии на голову «грязного шныга», который обокрал команду, и грозил ему страшными пытками, как только мерзавца поймают.

Краб подтвердил, что разыскивал Однорукого, чтобы заставить его очистить люки от снега. Но Однорукий куда-то запропастился. Краб так и не смог его найти, пока пираты не высыпали из пролома наружу после поднятой Одноногим тревоги. И почти сразу к ним присоединился Однорукий.

Выслушав Краба, Дан на некоторое время задумался. Скелет пирата неподвижно стоял возле него, ожидая следующего вопроса.

— Ладно, зови сюда остальных, — наконец, сказал ему нордмарец. — Я знаю, кто украл ваше золото.