Петля Ёрмунганда (гет)

Восприятие реальности возвращалось волнами — сначала звук, глухой и далёкий, будто через толщу воды, потом ощущение собственного тела, тяжёлого и странно ватного. Эйри открыла глаза не сразу; сначала прислушалась к себе, привычно, как прислушивалась бы к работающему механизму: что болит, что не болит, что не так. Не болело ничего. Это осознание пришло к ней раньше, чем что-либо другое.

Эйри медленно села, опираясь на ладонь, и пространство качнулось в лёгком, вязком тумане — не боль, а именно туман, будто кто-то временно приглушил часть её собственного сознания и забыл вернуть громкость.

"Не удар, — механически отметила она, — воздействие. Что-то нефизическое".

Она нахмурилась, потирая висок, и заставила себя не торопиться. Память возвращалась не вспышкой, а медленно, слой за слоем, как проявляется фотография — сначала общие очертания, потом детали. Эйри знала за собой эту особенность: когда мозг перегружен, он выдаёт информацию порциями, будто боится захлебнуться. Раздражало, но бороться с этим было бесполезно. Оставалось только ждать.

Эйри опустила взгляд. Привычный техническому глазу осмотр: жилет на месте, застёгнут, ткань на рукавах не порвана. Она провела ладонями по бокам, по плечам — ни рывков, ни следов борьбы. Одежда была в том же порядке, в каком она надевала её сегодня утром, если, конечно, ещё было то же самое "сегодня". Это немного успокоило — по крайней мере, физически с ней явно ничего не делали, пока она была без сознания.

И именно эта мысль потянула за собой первый ясный фрагмент воспоминания. Ладонь. Чужая, холодная, твёрдая, как металл, внезапно накрывшая её лицо, обрубившая крик, который она даже не успела оформить в звук. Эйри машинально поднесла пальцы к губам, будто проверяя, не осталось ли там физического следа этого прикосновения, хотя разумом уже понимала: следа не будет. Магия — хотя девушка особо не жаловала это объяснение, но сейчас оно было единственным точным термином — так не работает, не оставляет явных следов. Голос. Вкрадчивый, слишком спокойный для того, что он делал.

"Тише, тише. Не надо кричать".

Эйри замерла, глядя в одну точку на потрескавшейся каменной стене, и остальное вернулось разом, без предупреждения, как обрушивается плохо закреплённая полка. Блок управления. Заколка в его пальцах. Его хватка на запястье — ледяная, будто сталь, а не живая плоть. Пространство, треснувшее и потянувшее её в темноту.

Хальвдан. Девушка выдохнула — резко, через нос, отгоняя короткую волну паники, прежде чем та успела перерасти во что-то неуправляемое.

"Хорошо, — попробовала она сказать сама себе с той же интонацией, с которой обычно диагностировала неисправность в системе. — Известная переменная. Уже легче".

Страх никуда не делся, но теперь у него было имя, а с именем можно было работать. Неизвестность пугала её куда больше конкретной, пусть и опасной, величины.

Эйри осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как туман в голове окончательно уступает место привычной, спасительной трезвости, и заставила себя посмотреть на комнату уже не как на место заточения, а как на объект для анализа. Начало у любой задачи всегда одно: собрать данные.

Помещение не было похоже на те технические тупики, которые она себе представила в первые секунды. Наоборот. Это была комната — обжитая когда-то, судя по всему, довольно давно заброшенная, но не разгромленная. Каменные стены, грубо обработанные, без привычной бетонной облицовки нижних технических ярусов. На одной из них — вырезанный, потемневший от времени барельеф: стилизованный волчий силуэт, который Эйри безошибочно узнала по стилю — такое же изображение она видела на форменных нашивках старейшин клана Волков. Массивный деревянный стол у стены, рассохшийся от сухого воздуха. Кровать — узкая, аскетичная, с истлевшим покрывалом. На одной из полок — несколько позеленевших от времени металлических предметов, назначения которых она не могла определить с первого взгляда. Ни проводов. Ни датчиков. Ни единого намёка на современность — только камень, дерево и резьба из знаков, которой, судя по глубине потёртости, было никак не меньше нескольких десятилетий.

"Личное пространство — подумала она, обходя помещение по периметру и разглядывая швы кладки, трещины, вентиляционную решётку под потолком — слишком узкую, слишком высоко. — . Заброшенное давно. И его точно нет ни в одном реестре, к которому у меня есть доступ".

Единственная дверь — тяжёлая, деревянная, обитая полосами тёмного металла, без ручки с внутренней стороны — не оставляла сомнений в том, что комната задумывалась не как гостевая, с комфортом. Но и не напоминало камеру. Кто-то когда-то здесь жил, работал, возможно, спал в этой самой кровати, читал при свете этой самой лампы. От этой мысли стало ещё более неуютно, чем от голого камня: заброшенное жильё хранило чужое присутствие куда острее, чем пустой техотсек.

Девушка провела ладонью по своим рукам, плечам — привычка техника, проверяющего оборудование на повреждения. Ни синяков, ни ссадин. Её просто вырубили — чисто, без насилия, без борьбы, которую она бы почувствовала в теле.

"Если бы он хотел меня убить, — сказала она себе, стараясь, чтобы внутренний голос звучал так же ровно, как всегда, когда она разбирала сложную неисправность, — он бы сделал это там, в блоке управления. Ему не нужно было тащить меня сюда, тратить силы на морок или что там он применил, устраивать всё это. Значит, я ему для чего-то нужна. Живая. В сознании".

Эта мысль не принесла облегчения — но она была, если можно так выразиться, полезной. Страх, который подкатывал к горлу липким, неуправляемым комом, начал отступать под напором логики, как всегда отступал перед хорошо структурированной задачей.

Она посмотрела на запястье. Браслета не было. Эйри замерла, глядя на голую кожу там, где ещё несколько часов назад — или сколько там прошло времени? — было матовое кольцо металла. Пальцы другой руки инстинктивно ощупали пояс, карманы жилета. Ремонтный комплект тоже исчез.

"Аккуратно, — подумала она, и в этой аккуратности было что-то более пугающее, чем если бы её просто обыскали второпях. — Хальвдан не срывал браслет поспешно. Значит, понял, что это такое".

Эйри прижала пальцы к вискам, пытаясь вспомнить последние секунды перед тем, как сознание отключилось — голос за спиной, холодная хватка на запястье, ладонь, накрывшая её лицо. Она не успела нажать сигнал. Не успела даже потянуться к браслету — всё произошло слишком быстро.

"Значит, он либо просто нейтрализовал угрозу, либо... — Эйри опустилась на край рассохшейся кровати, чувствуя, как внутри неё выстраивается неприятная, но логичная цепочка, — либо он хочет что-то с ним сделать. Отследить, кто отзовётся... Или он вообще не собирается ждать чужого отклика, а хочет создать его сам? Подделать сигнал. Выманить Торстейна и Эйнара сюда, под видом её просьбы о помощи?"

Мысль была настолько логичной, что Эйри почувствовала, как внутри у неё похолодело сильнее, чем от прохладного воздуха комнаты. Хальвдан достаточно умён, чтобы разобраться в принципе работы браслета, ну или понять это при помощи магии.

Понимание того, что её собственный сигнал, её собственная технология может стать оружием против Торстейна и Эйнара, было хуже любого физического страха. Эйри заставила себя не додумывать это до конца — не сейчас, не когда у неё не было ни одного факта, только предположения.

Она как раз наклонилась к нижнему ящику стола, проверяя, нет ли там чего-то полезного — гвоздя, куска проволоки, чего угодно, что можно использовать как инструмент, — когда за спиной, у двери, послышался тихий, почти неощутимый щелчок засова.

В комнате стало тихо — по-настоящему тихо, без привычного гула вентиляции или далёкого шороха серверов, к которым она успела привыкнуть за годы работы в Хранилище. Эта тишина была плотной, будто сама комната затаила дыхание вместе с ней. Эйри поймала себя на том, что прислушивается не к звукам техники, а к собственному сердцебиению — редкая для неё ситуация, и оттого ещё более тревожная. Она выпрямилась медленно, не позволяя себе резких движений. Обернулась.

Хальвдан стоял в дверном проёме, и в неярком, тёплом свете — свет здесь был не аварийным багровым и не техническим белым, а каким-то мягким, почти живым, будто от старой лампы, — его лицо выглядело почти по-человечески спокойным. В пальцах он держал что-то маленькое, поблёскивающее. Её браслет.

— Ты быстро пришла в себя, — заметил он, входя в комнату неспешным, почти вежливым шагом. — Я рассчитывал на большее время.

Эйри молчала. Она смотрела на него прямо, не отводя взгляда, — не с вызовом, а с той же холодной, оценивающей внимательностью, с какой смотрела бы на неисправный узел перед тем, как решить, с чего начать ремонт.

Хальвдан слегка улыбнулся, будто её реакция позабавила его, и покрутил браслет между пальцами — так же небрежно, как недавно крутил её заколку.

— Забавная вещица, — произнёс он, разглядывая устройство на просвет. — Автономное шифрование, низкочастотный импульс... Твоя?

Эйри снова промолчала — на секунду дольше, чем требовалось, — и лишь потом коротко кивнула, не отрывая взгляда от его лица, будто это движение стоило ей куда меньше, чем ответ вслух.

— Тогда, полагаю, ты объяснишь мне, как он работает, — сказал Хальвдан, и в его голосе, вежливом до последней нотки, прозвучало что-то, что не оставляло сомнений: это не было просьбой, предполагающей возможность выбора.