Диета для пустоты (гет)

Дверь внедорожника закрылась с глухим плотным звуком, мгновенно отрезав улицу с её сигналами, ветром, голосами и вечной поспешностью.

Снаружи Нью-Йорк продолжал двигаться.

Внутри машины воцарился другой ритм.

Тони стоял на тротуаре, руки в карманах, с выражением человека, который добровольно передал кому-то дорогую игрушку и теперь ненавидит себя за зрелое решение.

— Повеселись там, — сказал он в открытое окно.

— Поезжай на работу, Старк, — спокойно ответил Стив.

— Уже скучаю по токсичности нашего общения.

— Это взаимно.

Тони посмотрел на Галана.

На секунду привычная ирония сдвинулась, уступив чему-то менее оформленному.

— Телефон заряжай. На незнакомые ссылки не нажимай. Если Роджерс заставит тебя есть протеиновые батончики — это не жизнь.

— Принято.

— И если станет невыносимо скучно...

— Я догадаюсь, кто виноват.

— Вот за это ты мне и нравишься.

Колсон мягко нажал кнопку блокировки дверей.

Щёлкнул замок.

Тони прищурился.

— Это было символично.

— Это было безопасно, сэр, — вежливо сказал Колсон.

— У тебя пугающий талант звучать как извинение и приговор одновременно.

— Спасибо, сэр.

Окно поднялось.

Машина тронулась.

Последнее, что видел Галан — как Тони всё ещё стоит на месте, будто не решил, обидеться ему, пошутить или вернуться к обязанностям.

Потом перекрёсток скрыл его за потоком такси.

Салон был просторным, тихим и собранным с той степенью точности, которую любят люди, считающие контроль формой уважения к миру.

Никаких лишних деталей.

Никакого броского блеска.

Чистые линии, тёмная кожа сидений, едва слышный шум климатической системы, приглушённый свет панели приборов.

Автомобиль не пытался впечатлить.

Он был уверен, что и так достаточно хорош.

Галан отметил это как любопытную противоположность машине Старка, которая, вероятно, сигнализировала о собственной гениальности даже при парковке.

На переднем сиденье справа сидел Стив Роджерс.

Прямая спина.

Расслабленные плечи.

Ладонь на колене.

Взгляд вперёд.

Со стороны он казался просто спокойным пассажиром.

Но Галан чувствовал другое.

Внимание Роджерса распределялось по салону, дороге, зеркалам, звукам улицы, темпу соседних машин, пешеходам на тротуарах, телефону Колсона, положению рук самого Галана и, вероятно, ещё десятку факторов.

Он ничего не демонстрировал.

Не суетился.

Не оглядывался.

Просто контролировал всё вокруг так естественно, будто иначе не умел существовать.

Это было ближе к инстинкту, чем к дисциплине.

Колсон вёл машину плавно, без резких перестроений, без раздражающей манеры доказывать через руль своё превосходство над остальными участниками движения.

Он был хорош.

Не так хорош, как считал бы Тони.

Но хорош.

На заднем сиденье Галан открыл телефон.

Устройство уже было настроено.

Контакты.

Сообщения.

Календарь.

Навигация.

Почта.

Новости.

Погода.

Банковские приложения.

Музыка.

Камера.

Магазины.

Социальные сети.

Несколько игр.

Приложение для сна.

Приложение для концентрации.

Приложение, отслеживающее воду.

Приложение, напоминающее дышать.

Он поднял взгляд.

— Люди забывают дышать?

Колсон ответил раньше Стива:

— Скорее забывают останавливаться.

Галан вернулся к экрану.

Он проводил пальцем, листая ленты информации с такой скоростью, что обычный человек видел бы лишь мелькание изображений.

Мировые новости.

Биржевые сводки.

Военные конфликты.

Сплетни о знаменитостях.

Рецепты пасты.

Видео с падающими кошками.

Теории заговора.

Реклама обуви.

Инструкция по выращиванию базилика на подоконнике.

Запись лекции по квантовой механике.

Обзор дешёвых наушников.

Он остановился.

— Это всё находится в одном устройстве?

— Да, — сказал Стив.

— Зачем?

— Потому что можно, — ответил Колсон.

— Потому что никто не остановил инженеров вовремя, — добавил Стив.

Галан пролистал дальше.

— Избыток функций снижает эффективность.

— Верно, — сказал Стив.

— Но повышает продажи, — сказал Колсон.

— Тоже верно.

— Вы часто так соглашаетесь друг с другом?

— Это редкость, — сказал Стив.

— Это вы просто не слышали нас на совещаниях, — уточнил Колсон.

Галан открыл камеру.

Экран мгновенно отразил его лицо.

Он повернул устройство влево, вправо, приблизил изображение, включил ночной режим, портретный режим, панораму, замедленную съёмку, макросъёмку.

— Зачем телефону столько способов смотреть?

— Потому что люди любят фиксировать моменты, — сказал Стив.

— Потому что потом всё равно не пересматривают девяносто процентов снятого, — сказал Колсон.

— Агент.

— Я просто за честность, сэр.

Галан сделал снимок салона.

Потом снимок своей ладони.

Потом снимок дорожного знака через стекло.

Потом включил фронтальную камеру и несколько секунд изучал собственное изображение.

Колсон поймал взгляд Стива в зеркале заднего вида.

Едва заметно усмехнулся.

— При всём уважении, сэр...

— Нет, — сразу сказал Стив.

— Но это буквально классическая картина.

— Колсон.

— Новый телефон. Заднее сиденье. Полное игнорирование окружающих. Выражение сосредоточенной отчуждённости.

Пауза.

— Он выглядит как типичный подросток.

В машине стало тихо.

Галан медленно поднял взгляд от экрана.

Посмотрел на Колсона.

Потом на Стива.

— Это оскорбление?

Колсон остался безупречно вежлив.

— Ни в коем случае. Скорее культурное наблюдение.

— Подростки у вашей цивилизации проводят время, погружаясь в карманные устройства вместо реальности?

— В основном, — сказал Стив.

— Иногда ещё спорят в комментариях, — добавил Колсон.

— И добровольно публикуют своё унижение, — сказал Стив.

— И снимают вертикальные видео, сэр.

— Это особенно тревожно.

Галан снова посмотрел на телефон.

На экран.

На значки приложений.

На уведомления.

На собственное отражение в чёрном стекле.

— Тогда определение корректно.

Колсон кашлянул, скрывая смех.

Стив повернул голову вполоборота.

— Ты можешь просто убрать звук уведомлений.

— Почему он подаёт сигнал каждые восемь секунд?

— Потому что люди хотят чувствовать, что кому-то нужны.

Эта фраза повисла в салоне.

Колсон чуть изменил хват руля.

Стив отвернулся к дороге.

Галан опустил взгляд на устройство.

На экране вспыхнуло новое сообщение.

Тони Старк:

Если Роджерс уже начал читать тебе лекции — моргни дважды.

Через секунду второе.

И не позволяй Колсону завербовать тебя. Он улыбается как налоговая проверка.

Колсон даже не обернулся.

— Передайте мистеру Старку, что я польщён.

— Он уже знает, — сказал Галан, не печатая ничего.

— Ты ответил мысленно? — спросил Стив.

— Нет. Он предсказуем.

Телефон снова вибрировал.

Почему ты молчишь?

Это грубо.

Я создал тебе личность, а ты исчез.

Галан посмотрел на Стива.

— Он всегда такой?

— Нет, — сказал Стив.

Пауза.

— Иногда хуже.

Колсон позволил себе тихий смешок.

Машина свернула с широкой улицы в менее загруженный поток.

Стив проверил зеркала, оценил перекрёсток, движение пешеходов, фургон справа, мотоцикл позади и одновременно продолжил разговор ровным голосом:

— Телефон нужен не для функций.

— Тогда для чего?

— Для связи.

— Связь возможна и без него.

— Теоретически да.

— Практически нет, — добавил Колсон. — Особенно если речь о мистере Старке. Он воспринимает отсутствие ответа как международный кризис.

Новый сигнал.

Ответь хотя бы точкой.

Галан нажал экран.

Отправил одно сообщение.

Нет.

Три секунды.

Ответ пришёл мгновенно.

Ты уже меняешься. Роджерс ужасен.

Стив закрыл глаза на миг.

— Я слышу его даже без телефона.

— Это талант, сэр, — сказал Колсон.

Галан убрал устройство, но не в карман — положил на ладонь, будто продолжая анализировать артефакт.

— Любопытно.

— Что именно? — спросил Стив.

— Устройство создано, чтобы соединять людей.

Он посмотрел в окно на поток машин, лица в соседних авто, пешеходов с опущенными взглядами и светящимися экранами.

— И одновременно помогает им не смотреть друг на друга.

Колсон чуть приподнял брови.

Стив кивнул один раз.

— Да.

Тишина после этого была не пустой.

Просто честной.

Машина продолжала путь через город.

Снаружи Нью-Йорк шумел.

Внутри внедорожника три человека и одна космическая сущность ехали каждый со своими мыслями.

Телефон Галана снова завибрировал.

Он не смотрел.

Через секунду экран сам погас.

Колсон заметил это в зеркале.

— Прогресс, — сказал он.

— Нет, — ответил Галан, глядя вперёд. — Я просто проверяю, сколько ещё он выдержит без внимания.

Несколько кварталов они ехали молча.

Не из неловкости.

И не потому, что сказать было нечего.

Просто в машине находились люди, для которых тишина не являлась угрозой, требующей немедленного заполнения словами.

Колсон следил за дорогой с ровной сосредоточенностью профессионала. Радио было выключено. Навигатор молчал. За окнами город уже вошёл в дневной темп: грузовики разгружались у ресторанов, курьеры спорили с правилами физики, пешеходы переходили улицы с верой в собственную неуязвимость.

На заднем сиденье Галан смотрел в окно, удерживая телефон в руке.

Он уже изучил устройство достаточно, чтобы признать его одновременно выдающимся и утомительным достижением.

Теперь его внимание было направлено на другое.

На человека впереди.

Стив Роджерс сидел неподвижно, но не расслабленно.

Каждый его жест был экономным. Каждый поворот головы — осмысленным. Даже то, как он опирался локтем о дверь, выглядело не позой, а вариантом готовности.

Он не занимал пространство.

Он стабилизировал его.

Для Галана это оставалось странным типом силы.

Не доминирование.

Не демонстрация.

Не давление.

Присутствие, при котором остальным проще держать форму.

Редкая способность.

Он произнёс, не меняя тона:

— Он шумен.

Стив понял сразу, о ком речь.

— Да.

Одно слово.

Без защиты.

Без спора.

Без привычного человеческого рефлекса смягчить оценку друга из лояльности.

Просто факт.

Машина перестроилась в левый ряд.

Колсон включил поворотник за секунду до манёвра — что уже выделяло его среди нью-йоркских водителей как почти мифическое существо.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать осознанной.

Потом Стив добавил:

— Но старается.

Галан перевёл взгляд с окна на его профиль.

Интонация не изменилась.

Никакой сентиментальности.

Никакой защиты ради приличия.

Только спокойное уточнение, которое для Роджерса, очевидно, значило больше, чем длинные речи у большинства людей.

Галан отметил это мгновенно.

Роджерс признавал недостатки Старка без колебаний.

И всё равно вставал на его сторону.

Не вопреки раздражению.

Вместе с ним.

Это был сложный тип верности.

Не слепой.

Значит — ценный.

— Он хаотичен, — сказал Галан.

— Да.

— Импульсивен.

— Да.

— Склонен к бегству от обязанностей.

Колсон тихо кашлянул.

Стив посмотрел в боковое зеркало.

— Да.

— Самовлюблён.

Стив на секунду задумался.

— Иногда чрезмерно.

— Иногда? — уточнил Колсон.

— Агент.

— Простите, сэр.

— И всё же ты защищаешь его, — сказал Галан.

Стив чуть повернул голову.

— Нет.

Пауза.

— Я просто знаю разницу между тем, как он себя подает, и тем, какой он есть.

Это прозвучало спокойно.

Но окончательно.

Как решение, принятое давно и не нуждающееся в пересмотре.

Галан снова посмотрел в окно.

Люди часто ошибались друг в друге из-за шума.

Роджерс, вероятно, умел слушать под ним.

Телефон в руке Галана завибрировал.

Тони Старк:

Если Роджерс сейчас рассказывает тебе про честь — моргни один раз.

Ещё сообщение:

Если про ответственность — два раза.

Третье:

Если молчит и осуждает меня взглядом — это его любимое.

Галан не отвечал.

Стив, не оборачиваясь, сказал:

— Он пишет?

— Да.

— Сколько сообщений?

— Три за восемь секунд.

— Значит волнуется.

— Или скучает, — заметил Колсон.

— У него это одно и то же, — сказал Стив.

Галан слегка наклонил голову.

— Ты хорошо его изучил.

— К сожалению, да.

Колсон позволил себе уголок улыбки.

Машина остановилась на красный свет.

Пешеход с кофе чуть не врезался в капот, будучи полностью поглощённым экраном телефона.

Колсон даже не моргнул.

Стив посмотрел вперёд и, словно продолжая мысль, спросил:

— Ты сказал ему не сбегать с работы?

Галан ответил сразу:

— Да.

Тишина длилась долю секунды.

Потом Стив улыбнулся.

Впервые с момента посадки в машину.

Это была короткая, настоящая улыбка человека, которому внезапно сообщили редкую приятную новость.

— Хорошо.

Колсон посмотрел на него с искренним интересом.

— Сэр... вы сейчас порадовались?

— Немного.

— Зафиксирую в отчёте как аномалию.

— Не надо.

— Уже мысленно сделал.

Светофор сменился.

Машина двинулась дальше.

Стив всё ещё сохранял остаток улыбки.

— И что он ответил? — спросил он.

— Что это ложь.

Колсон кивнул.

— Узнаваемо.

— Потом назвал это красивой ложью, — добавил Галан.

Стив тихо выдохнул через нос.

— Тоже узнаваемо.

— Потом сбежал.

— Естественно.

Несколько секунд никто не говорил.

Затем Галан задал вопрос, который давно сформировался:

— Почему ты терпишь его?

Колсон чуть сильнее сжал руль.

Даже улица за окном будто притихла.

Стив не обиделся.

Не удивился.

Он просто ответил после короткой паузы:

— Потому что он приходит, когда действительно важно.

Галан смотрел на него внимательно.

— Этого достаточно?

— Иногда нет.

Стив перевёл взгляд на поток машин впереди.

— Но это больше, чем многие дают вообще.

Галан запомнил и это.

У людей были странные системы оценки друг друга.

Не по безошибочности.

Не по удобству.

Не по внешнему порядку.

Иногда — по тому, кто остаётся в момент, когда всё рушится.

Телефон снова ожил.

Тони Старк:

Почему вы оба молчите так долго?

Следом:

Это либо воспитательная беседа, либо заговор.

Галан посмотрел на экран.

Подумал.

И впервые написал сам, без принуждения:

Он сказал, что ты стараешься.

Ответ пришёл мгновенно.

Пауза.

Потом одно сообщение:

О нет.

Машина свернула с оживлённой улицы в более спокойный квартал, где Манхэттен внезапно делал вид, будто умеет быть скромным.

Здесь не было сияющих витрин.

Не было очередей у модных кофеен.

Не было туристов, фотографирующих собственное присутствие на фоне зданий, о которых ничего не знали.

Обычные фасады.

Обычные двери.

Обычные люди с папками, пакетами, усталыми лицами и привычкой не смотреть по сторонам.

Именно такие места лучше всего переживают эпохи.

Потому что никто не считает их важными.

Колсон припарковал внедорожник у невысокого офисного здания из серого камня и затемнённого стекла.

Пять этажей.

Ничего выдающегося.

Никаких вывесок, кроме маленькой таблички у входа:

Midtown Archival Services

— Архивные услуги? — спросил Галан.

— Технически не ложь, — сказал Колсон.

— Здесь действительно хранится много старого, — добавил Стив.

— Например? — спросил Галан.

Стив открыл дверь машины.

— Я.

Внутри пахло бумагой, кондиционером и давно победившей бюрократией.

Небольшой холл.

Стойка администратора.

Два фикуса, переживших больше смен руководства, чем следовало живым организмам.

Женщина за столом даже не подняла глаз от кроссворда.

— Добрый день, мистер Роджерс.

— Добрый день, Мэри.

— Вы опоздали на четыре минуты.

— Я знаю.

— Рада, что кто-то ещё это знает.

Она поставила галочку в клетке и кивнула в сторону коридора.

— Гость с вами?

— Да.

Она впервые посмотрела на Галана.

Задержала взгляд на секунду дольше нормы.

— Необычный.

— Нью-Йорк, — ответил Колсон.

— Верно.

Снова уткнулась в кроссворд.

Разговор был закончен.

Коридор вёл к двустворчатым дверям с матовыми стеклами.

За ними оказалась библиотека.

Настоящая.

Высокие стеллажи.

Длинные ряды книг.

Каталожные ящики старого образца.

Тишина.

Лампы тёплого света.

Несколько столов для чтения, за которыми сидели три человека, выглядевшие как люди, пришедшие сюда умереть среди справочников добровольно.

Галан остановился.

— Это неожиданно.

— Именно поэтому работает, — сказал Колсон.

— Лучше всего скрываться у всех на виду, — добавил Стив. — А в библиотеки нынче никто не ходит.

Один из читателей чихнул с достоинством.

— Почти никто, — поправил Стив.

Они прошли между стеллажами.

Галан скользил взглядом по корешкам.

История США.

Военные мемуары.

Инженерия.

Психология.

Законодательство.

Сельское хозяйство.

Том о декоративных кустарниках.

— Это маскировка? — спросил он.

— Частично, — сказал Колсон.

— Кустарники?

— Особенно кустарники.

У дальнего ряда Стив остановился перед секцией «География Северной Америки».

Потянул с полки толстый атлас.

Щёлкнул скрытый механизм.

Один из стеллажей бесшумно сдвинулся в сторону.

За ним открылся лифт.

Матовый металл. Без кнопок. Без обозначений. Без попытки быть дружелюбным.

— Это уже больше похоже на правду, — сказал Галан.

Они вошли.

Двери закрылись.

Лифт пошёл вниз плавно и быстро.

Не глубоко.

Пара этажей, не больше.

Но достаточно, чтобы городской шум исчез окончательно.

Остался только ровный гул механизмов и тишина людей, привыкших спускаться туда, где разговоры короче, чем задачи.

Галан чувствовал бетон вокруг.

Арматуру.

Слои экранирования.

Системы вентиляции.

Кабели.

Запасные контуры питания.

Это место строили не для красоты.

Для функции.

Лифт остановился.

Двери разошлись.

И пространство впереди раскрылось сразу, без прелюдий.

Широкий тренировочный зал.

Высокие потолки.

Свет без теней.

Стены из матового металла с панелями сменных покрытий.

Пол, рассчитанный на удары тяжелее человеческих.

Ряды мишеней — статичных, подвижных, голографических.

Секции полос препятствий с тросами, платформами, стенами подъёма, лазерными сетками и модульными блоками, которые могли менять конфигурацию.

Вдоль одной стороны ангары с техникой.

По другой — стойки оружия, закрытые бронированным стеклом.

Над головами тихо двигались дроны: сферические, плоские, угловатые — одни сканировали пространство, другие переносили оборудование, третьи явно ждали команды стать раздражающими.

На дальней стене виднелись десятки круглых вмятин и глубоких трещин в металле.

Идеально одинаковых по диаметру.

Следы щита.

Много.

Очень много.

Галан медленно оглядел всё это.

Энергия дисциплины здесь въелась в материалы.

Пот.

Боль.

Повторы.

Падения.

Исправления.

Наращивание способности через бесконечную неудовлетворённость текущим уровнем.

Он произнёс спокойно:

— Это храм войны.

Стив вышел вперёд, не обидевшись на формулировку.

Посмотрел на мишени.

На дорожки.

На стену со следами собственного щита.

Потом ответил:

— Это место, где учатся не убивать.

Тишина после его слов прозвучала иначе.

Галан повернул голову.

— Поясни.

Стив подошёл к ближайшей мишени и коснулся её края.

— Сила сама по себе проста. Ударить проще, чем удержаться.

Он указал на полосу препятствий.

— Быстро пройти через комнату проще, чем вывести оттуда людей.

Показал на дронов.

— Сломать угрозу проще, чем обезвредить.

Кивнул на стену со следами щита.

— Победить проще, чем остановиться вовремя.

Колсон сложил руки за спиной.

— И именно поэтому счёт за ремонт этой стены такой впечатляющий.

— Это тренировочные расходы, — сказал Стив.

— Это отдельная статья бюджета, сэр.

Галан снова осмотрел зал.

Теперь он видел не только средства нападения.

Он видел ограничения.

Контроль дистанции.

Манёвры без смертельной силы.

Зоны укрытия.

Маршруты эвакуации.

Сетки сдерживания.

Мишени с отмеченными нефатальными зонами.

Даже дроны были оснащены шоковыми и фиксирующими модулями чаще, чем вооружением.

Любопытно.

— Вы тратите огромные ресурсы, чтобы не использовать кратчайший путь.

— Да, — сказал Стив.

— Нерационально.

— Иногда.

— И всё же делаете это.

Стив посмотрел прямо на него.

— Каждый день.

Галан молчал несколько секунд.

Потом произнёс:

— Тогда это действительно храм.

Колсон тихо вздохнул.

— Я чувствую, что вечер затянется. Тогда не буду вам мешать и почитаю что-нибудь наверху.

— Возьми что-нибудь без кустарников, — сказал Стив.

— Ничего не обещаю, сэр.

Он развернулся и направился к лифту с тем спокойствием человека, который искренне предпочитал бумажные книги чужим тренировочным травмам.

Двери закрылись.

В зале стало тише.

Не буквально — вентиляция по-прежнему гудела, дроны перемещались по верхним траекториям, где-то в глубине комплекса работали сервоприводы.

Но ушёл лишний социальный шум.

Остались двое.

Стив поставил спортивную сумку на скамью у стены, снял пиджак, аккуратно сложил его и убрал в шкафчик. Затем закатал рукава простой серой футболки, будто собирался не тренироваться в подземном комплексе, а переставлять мебель у знакомых.

— Мы начнём с разминки, — сказал он.

— Ты предупреждаешь меня или оправдываешься?

— Объясняю.

— Разница неочевидна.

Стив только усмехнулся и подошёл к зоне свободного пространства.

Никакой показной подготовки.

Никаких драматичных ритуалов.

Он начал двигаться так, словно тело уже давно ждало команды.

Плечи.

Шея.

Локти.

Кисти.

Мягкие вращения суставов, переходящие в растяжку.

Наклоны, скручивания, выпады.

Ровное дыхание.

Экономные движения.

Ничего лишнего.

Ничего красивого ради красоты.

Только функциональность, доведённая до естественности.

Галан наблюдал.

Человеческая биомеханика была ему знакома.

Но редко встречалась в состоянии настолько полной согласованности.

Стив перешёл к канату.

Толстый вертикальный трос уходил под потолок метров на десять.

Он взялся за него и пошёл вверх без рывков, без усилия на лице, без характерного напряжения, которым большинство существ сопровождает преодоление тяжести.

Только ритм.

Хват.

Подтягивание.

Фиксация корпуса.

Ноги работали ровно настолько, насколько нужно.

Через секунды он был наверху.

Коснулся балки.

Спустился вниз так же спокойно, контролируя скорость одним трением ладоней и стоп.

Сразу снова вверх.

На этот раз быстрее.

Потом только на руках.

Потом с паузами на середине.

Потом с переносом веса в сторону.

Не демонстрация силы.

Калибровка управления.

Галан отметил это мгновенно.

Затем тяги.

Стив подошёл к силовой раме, где уже ждали нагруженные блоки.

Вес был значительным даже по меркам профессионального спорта.

Для него — просто рабочим.

Тяга к поясу.

Вертикальная тяга.

Одноручные варианты.

Медленные негативные фазы.

Полный контроль траектории.

Ни одного движения, где инерция делала работу за мышцы.

Каждое повторение выглядело как решение задачи.

Не поднять.

Провести.

Стабилизировать.

Вернуть.

Он менял хват, угол, стойку, словно разговаривал с собственным телом на языке, забытом остальными людьми.

Потом взял щит.

Тот самый звук металла по креплению — короткий, узнаваемый, почти исторический.

Стив вошёл в центральную зону.

На стенах загорелись мишени.

Часть статична.

Часть двигалась.

Часть исчезала и появлялась.

Щит ушёл с руки почти без замаха.

Удар.

Отскок.

Смена угла.

Второй удар.

Возврат.

Снова бросок уже в противоположную сторону.

Смена шага.

Поворот корпуса.

Поймал за край, не глядя.

Снова выпустил.

Он работал не силой броска.

Геометрией.

Расчётом рикошета.

Памятью пространства.

Предсказанием движения объекта до того, как тот начал двигаться.

Щит бил в мишени с точностью математического аргумента.

Каждый возврат приходил в ладонь туда, где рука уже ждала.

Дроны подключились.

Три малых цели поднялись в воздух.

Щит ушёл низко, ударил одну, изменил траекторию от колонны, снял вторую, вернулся через плечо, а сам Стив уже шагнул в сторону, уходя от третьей, и сбил её локтем.

Галан следил внимательно.

Его не впечатляла грубая мощь.

Мощь была обычным ресурсом Вселенной.

Но здесь было иное.

Ограниченный материал.

Конечная масса.

Смертное тело.

И управление им на уровне искусства.

Стив закончил серию, поймал щит и поставил его на ребро рядом с собой.

Пульс ускорился.

Дыхание углубилось.

Но движения оставались точными.

Он вытер ладони полотенцем.

— Ты молчишь, — сказал он.

— Я наблюдаю.

— И?

Галан посмотрел на канат.

На веса.

На щит.

На человека перед собой.

— Сила человека ограничена.

Стив кивнул.

— Это новость только для Тора.

— Но управление — нет.

Стив замер на долю секунды.

Не из-за похвалы.

Из-за точности формулировки.

Потом медленно кивнул ещё раз.

— Вот это уже полезное наблюдение.

— Ты увеличил эффективность тела сверх его природной нормы не только усилением тканей.

— Нет.

— Ты устранил внутренние потери.

Стив усмехнулся.

— Звучит романтично.

— Это механика.

— У меня редко получается быть механикой.

Галан подошёл ближе к зоне бросков.

Поднял щит двумя пальцами за край.

Осмотрел.

— Ты используешь его как оружие, барьер и вектор движения.

— Да.

— И как аргумент в споре.

— Иногда.

— Часто, — уточнил Галан.

Стив забрал щит обратно.

— Ладно. Теперь твоя очередь.

— Я уже умею двигаться.

— Именно поэтому и начнём.

— Нелогично.

— Добро пожаловать в тренировочный процесс.

— Я уже умею двигаться.

— Именно поэтому и начнём.

— Нелогично.

— Добро пожаловать в тренировочный процесс.

Стив отошёл на несколько шагов, освобождая центр площадки.

— Базовая проверка. Координация, реакция, нагрузка, устойчивость—

Галан поднял ладонь.

— Это займёт лишнее время.

— Время обычно дешевле самоуверенности.

— В моём случае нет.

Он даже не сменил позы.

Просто слегка развёл пальцы.

И весь тяжёлый инвентарь в зале пришёл в движение.

Штанги поднялись с стоек одновременно.

Блины разных весов оторвались от пола и зависли в воздухе идеальными кругами.

Гири выстроились по росту, словно солдаты на параде.

Скамьи плавно сдвинулись к стенам.

Тросовые тренажёры натянулись до предела без единого скрипа.

Стойки с манекенами поднялись на полметра.

Даже один из сервисных дронов, не успев понять, что происходит, завис вверх ногами и недовольно пискнул.

Всё это держалось в воздухе без дрожи.

Без усилия.

Без признаков напряжения.

Стив молча посмотрел на парящую штангу весом под полтонны.

Потом на Галана.

Потом снова на штангу.

— Ладно, — сказал он. — Разминку пропустим.

Галан опустил руку.

Инвентарь мягко вернулся на места с точностью идеального складского алгоритма.

Сервисный дрон приземлился и улетел оскорблённым зигзагом.

— Рациональное решение, — заметил Галан.

— Пока не празднуй.

Стив снял часы, положил их на скамью и шагнул в центр зала.

Плечи расслаблены.

Колени мягкие.

Вес распределён.

Никакой агрессии во внешнем виде.

Что у опытных бойцов обычно означало обратное.

— Спарринг без намерения вредить, — сказал он. — Мне нужно понять, как ты реагируешь.

— Я реагирую эффективно.

— Сейчас проверим.

Первый удар был быстрым.

Не силовым.

Пробный джеб в корпус, больше тест дистанции, чем атака.

Кулак остановился в нескольких сантиметрах от груди Галана.

Не потому что Стив остановил его.

Потому что вокруг тела Галана вспыхнула едва заметная рябь пространства.

Прозрачный слой энергии принял импульс и рассеял его без звука.

Стив тут же добавил второй удар — снизу, с шагом в сторону.

То же самое.

Третий — разворотный локоть.

Четвёртый — подсечка с захватом плеча.

Пятый — серия смены уровней, где последние два движения обычно проходят потому, что противник уже думает о первом.

Ничего.

Каждый контакт гас в невидимом слое вокруг Галана.

Словно сам воздух решил стать стеной.

Галан даже не двигался.

Он стоял с руками за спиной и наблюдал за процессом почти вежливо.

Стив ускорился.

Темп вырос вдвое.

Корпус, ноги, плечо, колено, ложные входы, смены углов.

Работа человека, который десятилетиями дрался с теми, кто был сильнее, тяжелее или опаснее.

Но ни один удар не дошёл до тела.

Энергетический барьер принимал всё.

Иногда вспыхивая слабым серебристым контуром.

Иногда просто поглощая импульс бесследно.

Стив отступил на шаг.

Выдохнул.

— Чувствую себя терапевтом, — сказал он.

— Почему?

— Много работаю, ноль результата.

Галан слегка наклонил голову.

— Я предупреждал. Эта тренировка выглядит бесполезной.

Он поднял ладонь и коснулся невидимой оболочки перед собой. Пространство на миг задрожало, показывая сферу вокруг тела.

— Барьер автономен. Он перераспределяет и поглощает кинетическую энергию.

— Удобно.

— Эффективно.

— Раздражающе эффективно.

— Следовательно, рукопашный бой против меня не имеет смысла.

Стив кивнул.

— Возможно.

Галан уловил паузу.

— Ты не согласен полностью.

— Я не люблю слово “бесполезно”.

Стив развернулся, прошёл к стойке и взял щит.

Металл сел на руку с привычным звуком фиксации.

Его поза изменилась сразу.

Не драматично.

Но ощутимо.

Теперь перед Галаном стоял не просто сильный человек.

Стоял Капитан Америка.

— Это тоже кинетика, — заметил Галан.

— Да.

— Тогда результат предсказуем.

— Возможно.

— Ты часто повторяешь это слово, когда ошибаешься.

Стив усмехнулся.

— А ты часто говоришь как человек, которого никогда не удивляли.

Он бросил щит резко.

Без замаха.

Из неудобной позиции.

Слишком быстро для человеческой массы и плечевого сустава.

Галан даже не шелохнулся.

Барьер принял диск в нескольких сантиметрах от груди.

Щит врезался—

И не отскочил.

Он застрял в энергетическом поле.

Завис, вращаясь на месте с нарастающим визгом металла и странным дрожанием воздуха.

Барьер пульсировал.

Щит вибрировал.

Пространство вокруг точки контакта пошло концентрическими кольцами.

Стив нахмурился мгновенно.

— Это... новое.

Галан впервые изменился в лице.

— Невозможно.

В следующий миг произошёл взрыв.

Не огненный.

Импульсный.

Как будто две несовместимые физики одновременно потребовали право существовать.

Ударная волна сорвала мишени со стен.

Дроны разлетелись как испуганные птицы.

Скамьи перевернулись.

Свет мигнул.

Стива отбросило к матам у дальней стены.

Галана снесло назад с такой силой едва ли не впервые с момента прибытия на Землю.

Он врезался в металлическую колонну, оставив в ней глубокую вмятину.

Щит, звеня, покатился по полу и остановился посреди зала.

Несколько секунд слышно было только эхо.

Потом голос Стива из дыма и пыли:

— Я это не планировал.

Он поднялся на локтях, кашлянул.

— Честно. Сделал на интуиции. Щит обычно сам разбирается.

Галан медленно поднялся.

На его груди впервые виднелась тонкая тёмная трещина в энергетическом контуре — быстро затягивающаяся, но существовавшая.

Он посмотрел на место удара.

Потом вытянул руку.

Щит скользнул по полу и прилетел к нему в ладонь.

Он осмотрел металл внимательно, уже без прежнего безразличия.

Пальцы прошли по поверхности.

Сканирование шло глубже человеческих приборов.

— Интересно, — произнёс он тихо.

Стив подошёл ближе, отряхиваясь.

— Все целы?

— Вероятно.

— Хорошо. Тогда это считается продуктивным времяпровождением.

Галан не ответил сразу.

Он всё ещё изучал диск.

— Этот материал крайне редок, даже по космическим меркам.

Стив пожал плечами.

— Мне говорили что-то похожее.

— Но редкость не главное.

Он поднял взгляд.

— Он нанёс мне повреждение.

Стив замер.

— Реальное?

— Незначительное.

Пауза.

— Но реальное.

Галан снова посмотрел на щит, словно на новый математический символ.

— Это новая переменная.

Он вернул диск Стиву.

— Возможно, с этим надо что-то сделать.

Стив поймал щит.

— Например?

Галан посмотрел на разрушенный зал.

На сорванные мишени.

На дымящиеся дроны.

На вмятину в колонне.

Потом на Роджерса.

— Возможно... в тренировках есть смысл.

Стив улыбнулся широко и по-настоящему.

— Отлично.

Из динамиков раздался голос Колсона:

— Я поднялся за книгой на пятнадцать минут. Почему у нас сигнал внутреннего взрыва?

Стив посмотрел в потолок.

— Потому что мы учимся не убивать.

После взрыва зал выглядел так, будто здесь пытались одновременно тренироваться, спорить о физике и уничтожать интерьер.

Одна мишень висела боком.

Две лежали на полу.

Скамья застряла в сетке препятствий.

Три дрона мигали аварийным красным, выражая техническое негодование.

В стене рядом с колонной красовалась глубокая рваная вмятина от столкновения Галана.

И чуть дальше — старые, знакомые следы щита.

Стив поднял перевёрнутую стойку.

— Обычно первый день проходит спокойнее.

— Это был спокойный день, — ответил Галан.

— Тогда боюсь представить активный.

Они начали приводить зал в порядок.

Стив вручную возвращал оборудование на места с методичностью человека, который не считает подобную работу ниже достоинства.

Поднять.

Поставить.

Проверить крепления.

Подкрутить болт.

Поднять следующую.

Галан сперва просто наблюдал.

Потом вытянул руку.

Металл дрогнул.

Погнутые стойки выпрямились.

Разбитая панель собралась обратно, словно время на секунду передумало.

Мишени вернулись на рельсы.

Скамья выплыла из сетки и мягко встала на место.

Трещины в полу стянулись тонкими линиями и исчезли.

Дроны поднялись в воздух, недоверчиво протестировали винты и, не найдя причин жаловаться официально, разлетелись по зарядным нишам.

Стив остановился с гирей в руках.

— Ты это делаешь специально или между делом?

— Что именно?

— Ремонтируешь реальность.

Галан посмотрел на стену.

Старые следы от щита — десятки выбоин, вмятин, срезов металла — начали затягиваться одна за другой.

Материал сглаживался, возвращаясь к первичной форме.

Только после нескольких секунд он понял, что делает.

Остановился.

— Неосознанное действие.

Стив быстро подошёл ближе.

На стене осталось ещё несколько отметин.

Он коснулся одной ладонью.

— Эти можешь оставить.

— Они дефекты.

— Они память.

Пауза.

— Я делал их годами.

Галан убрал руку.

— Иррационально.

— Конечно.

Стив усмехнулся.

— Но я сделаю новые.

— Уверенность высока.

— Это мой зал.

Они продолжили расставлять остатки оборудования.

Когда тишина стала рабочей, Галан произнёс:

— Фьюри говорил о команде.

Стив кивнул, ставя последний диск на стойку.

— Говорил.

— Это подтверждённый план?

— Скорее направление.

Он сел на край скамьи, взял полотенце.

— Пять человек. Небольшая группа. Достаточно сильная, чтобы реагировать быстро. Достаточно компактная, чтобы не утонуть в бюрократии.

— Низкая вероятность второго пункта.

— Не спорю.

— Кто уже выбран?

Стив посмотрел на него прямо.

— Помимо тебя — двое готовы.

— Имена?

— Пока рано.

— Значит, ты мне не доверяешь.

— Значит, я умею работать с секретной информацией.

— Это скучная версия ответа.

Стив усмехнулся.

— И правдивая.

Он взглянул на часы.

Нахмурился.

Потом на двери лифта.

Потом снова на часы.

Галан отметил это сразу.

— Ты обеспокоен.

— Немного.

— Почему?

— Потому что оба кандидата опаздывают.

— Это человеческая норма.

— Да.

— Тогда почему тревога?

Стив вздохнул.

— Потому что один обычно пишет заранее.

— А второй?

— Второй обычно врезается в здание, если спешит.

Галан кивнул.

— Неконкретно.

— И очень конкретно одновременно.

Стив поднялся.

— Ладно. Пока ждём — продолжим.

Он сделал шаг ближе.

— Можешь уменьшить свой барьер?

— Могу.

— Или убрать?

— Могу.

— Тогда убери.

— Нет.

Стив моргнул.

— Даже не подумаешь?

— Убирать устойчивую защитную систему ради учебного упражнения нелогично.

— Иногда логика мешает прогрессу.

— Это звучит как лозунг травматолога.

— Это звучит как опыт.

Галан чуть задумался.

— Полностью отключать не стану.

— Тогда что предложишь?

Он поднял ладонь к груди. Пространство вокруг тела дрогнуло и стянулось почти вплотную к коже.

— Сокращу радиус оболочки до минимального.

Стив подошёл ближе и вытянул кулак, остановив его в сантиметре от плеча Галана.

На этот раз ощущалась не стена в воздухе, а плотное сопротивление у самой поверхности тела.

— Остаточная кинетика будет доходить до внешнего слоя, — пояснил Галан. — Прикосновения и часть импульса станут значимыми.

— Уже лучше.

— Для кого?

— Для обучения.

Они встали в центр площадки.

Минутная задержка ушла на настройку позиций.

Стив расслабился.

Галан замер слишком прямо.

— Ты стоишь как статуя, — заметил Стив.

— Это стабильная конструкция.

— Это удобная мишень.

Первый обмен движениями подтвердил его слова.

Стив вошёл легко.

Касание плеча.

Касание корпуса.

Лёгкий толчок в центр массы.

Подсечка, которая не сбивала, а показывала уязвимость.

Галан по привычке принимал контакт на себя.

Тело почти не двигалось.

Но теперь импульс доходил.

Не больно.

Не опасно.

Однако ощутимо.

Он нахмурился.

Стив шагнул назад.

— Уже понял?

— Да.

— Что именно?

— С привычками бороться сложнее, чем с людьми.

Стив улыбнулся.

— Наконец-то полезная мысль.

Следующие минуты стали совсем другими.

Галан перестал стоять.

Начал смещать вес.

На долю секунды раньше уводить плечо.

Поворачивать корпус.

Убирать линию удара вместо того, чтобы принимать её.

Сначала движения были слишком крупными.

Потом слишком поздними.

Потом слишком идеальными, но ненужными.

И затем — точными.

Он калибровал себя в реальном времени.

Восприятие ускорялось.

Траектории читались раньше.

Микронапряжение мышц Стива становилось предупреждением.

Изменение взгляда — сигналом.

Поворот стопы — объявлением атаки.

Со стороны сперва казалось, что у Стива полное преимущество.

Капитан касался его снова и снова.

Смещал.

Разворачивал.

Заставлял ошибаться.

Но через несколько минут рисунок боя изменился.

Касания исчезли.

Удары стали проходить в пустоту.

Стив бил туда, где Галан был мгновение назад.

Пробовал двойной вход — пусто.

Смена уровня — пусто.

Финт в корпус, реальная атака в голову — Галан уже снаружи линии.

Он двигался без лишнего.

Без эмоций.

Как будто задача наконец стала интересной.

Стив сделал длинный шаг назад и поднял ладонь.

— Тайм-аут.

— Ты устал?

— Нет. Я думаю.

— Медленный процесс.

— Зато устойчивый.

Он вытер лицо полотенцем.

— Ты адаптируешься слишком быстро.

— Это комплимент?

— Это жалоба.

Именно в этот момент двери лифта распахнулись с характерным звуком.

В зал влетела красно-синяя фигура, почти не касаясь пола.

— Мистер Роджерс! Простите! Я знаю, я опоздал, но технически я уже был здесь, если считать крышу здания, потому что сначала я сел не на то, потом понял, что это вообще стоматология, а потом—

Человек-Паук замер на середине фразы.

Линзы маски сузились.

Он посмотрел на Стива.

Потом на Галана.

Потом на вмятину в колонне.

Потом на идеально восстановленный зал.

Потом снова на Галана.

— Подождите... секунду.

Он сделал два быстрых шага ближе, наклонил голову сначала влево, потом вправо.

— Я тебя знаю.

Пауза.

— То есть... нет, не знаю-знаю. Я не знаю тебя как человека, мы не переписывались, не играли в приставку и не брали один аккаунт на стриминг, но я тебя видел.

Галан спокойно смотрел на него.

— Высока вероятность.

— Таймс-сквер! — выпалил Питер, ткнув пальцем. — Большой серый космический парень, который выглядел так, будто может съесть спутник и не извиниться!

Он замолчал на секунду.

Снова посмотрел на Галана.

— Но... ты меньше.

Ещё пауза.

— И моложе.

Ещё одна.

— И раздражающе лучше выглядишь.

Стив кашлянул в кулак, пряча улыбку.

Питер перевёл взгляд на него.

— Я просто озвучиваю факты.

— Продолжай осторожнее, — сказал Стив.

Питер снова обошёл Галана по дуге, как любопытный учёный вокруг крайне опасного образца.

— Это что, новая форма? Ребрендинг? Космический детокс? Ты сбросил пару тысяч лет? Есть приложение? Потому что тётя Мэй бы скачала.

— Я изменил оболочку, — ответил Галан.

— Конечно. Логично. Абсолютно нормальные слова, которые люди говорят каждый день.

Питер поднял руки.

— Ладно, второй вопрос: ты сейчас на нашей стороне, на ничьей стороне или на той сложной стороне, где сначала спасают автобус, а потом ломают квартал?

— Я тренируюсь, — сказал Галан.

Питер посмотрел на Стива.

— Это хороший ответ?

— Это лучший из доступных, — спокойно сказал тот.

Питер указал на колонну.

— А это часть тренировки?

— Да, — сказал Стив.

Потом указал на стену.

— А это?

— Уже нет.

Питер медленно кивнул.

— Супер. Я пришёл как раз вовремя, чтобы ничего не понять.

Он выпрямился и вдруг оживился ещё сильнее обычного.

— Подождите. Если он тренируется... это значит, я не самый поздний?

Двери лифта за спиной Питера снова тихо звякнули.

— Нет, Питер.

— О, слава богу.

— Ты всё ещё опоздал. Просто не последний.

Створки начали расходиться.

Но человек, стоявший внутри, не стал дожидаться, пока они откроются полностью.

Девушка с тёмными волосами, в куртке поверх простой футболки, с бумажным стаканом кофе в руке и рюкзаком на одном плече, просто шагнула вперёд.

И прошла сквозь ещё закрытую часть дверей так, будто металл внезапно вспомнил, что он не обязан сопротивляться.

Створки продолжили открываться уже у неё за спиной.

Питер подпрыгнул.

— Это выглядит как читерство.

Девушка сделала глоток кофе.

— Это и есть читерство.

Галан повернул голову чуть резче обычного.

Он видел многое.

Телепортацию.

Искажения пространства.

Энергетические сдвиги.

Но здесь не было ни всплеска силы, ни давления, ни привычного насилия над законами мира.

Материя просто... согласилась.

Стив выдохнул с тем особым облегчением человека, который наконец перестал ждать.

— Отлично. Теперь все в сборе.

Он посмотрел на троих перед собой.

— Значит, мы наконец можем провести первую общую тренировку.

Питер поднял руку.

— Формально я здесь уже минуты две и считаю это вкладом в командную пунктуальность.

— Формально ты опоздал, — сказал Стив.

— Это токсично, сэр.

Девушка усмехнулась и поставила кофе на край скамьи.

— Я бы не спорила. Он может превратить это в кардио.

Стив указал по очереди.

— Питер, ты уже знаком с понятием дисциплины. Это она.

— Китти, это Питер.

— А это Галан.

Питер тут же шагнул вперёд и протянул руку Галану.

— Мы уже типа знакомы через городской ущерб.

Галан посмотрел на руку.

Потом пожал её осторожно.

— Ты двигаешься хаотично.

— Спасибо... кажется.

Девушка подошла ближе.

— Китти Прайд.

Она кивнула всем сразу.

— Если кому интересно, всё это время я была наверху в библиотеке.

Стив нахмурился.

— Ты была здесь раньше?

— Минут сорок назад.

— И не спустилась?

Она пожала плечами.

— Нашла секцию по квантовой механике, потом архив по истории разведки, потом роман в мягкой обложке. Время исчезло.

Питер уставился на неё.

— Ты сидела в библиотеке?

— Да.

— Добровольно?

— Да.

— И опоздала из-за чтения?

— Да.

Он повернулся к Стиву.

— Я внезапно выгляжу намного лучше.

— Нет, — одновременно сказали Стив и Китти.

Она закинула рюкзак на скамью.

— Я учусь в школе Ксавье для людей со способностями.

Питер моргнул.

— Школа для мутантов?

Китти посмотрела на него тем снисходительным взглядом, который обычно зарабатывают очень быстро.

— Мне не нравится, когда нас так называют.

Пауза.

— Но если тебе так легче понять — да. Школа для мутантов.

— Я стараюсь учиться, — быстро сказал Питер.

— Начни с терминов.

— Уже записываю мысленно.

Галан шагнул на полшага ближе.

— Галан.

— Очень лаконично, — заметила Китти.

— Этого достаточно.

Он смотрел не на её лицо.

На структуру пространства вокруг неё.

На то, как тело соотносится с полом, воздухом, металлом стен.

Что-то не совпадало с привычной логикой мира.

— Твои способности вызывают интерес, — сказал он.

Питер шепнул Стиву:

— Это у него флирт или научная угроза?

— Тише, — ответил Стив.

Китти скрестила руки.

— Обычно после такой фразы идут проблемы. Что именно интересно?

Галан ответил сразу:

— Как?

Она не моргнула.

— Обычно с сарказмом и практикой.

Питер прыснул.

Стив устало прикрыл глаза.

Китти всё же смягчилась.

— Ладно. Упрощённая версия: я фазирую молекулярную структуру своего тела так, чтобы не взаимодействовать с другой материей обычным способом.

Она постучала пальцем по металлической стойке.

Палец вошёл в металл до второй фаланги и вышел обратно.

— Поэтому могу проходить сквозь стены, двери, полы, иногда технику. Если аккуратно.

— Иногда? — уточнил Питер.

— Иногда неаккуратно техника обижается.

Галан молчал.

Его взгляд стал глубже, сосредоточеннее.

Он анализировал не эффект, а принцип.

Не разрушение.

Не давление.

Не превосходящую силу.

Иное отношение между объектами.

— Ты не ломаешь материю силой, — произнёс он тихо.

Китти приподняла бровь.

— Вообще-то стараюсь не ломать ничего.

— Ты меняешь отношение к ней.

В зале стало на секунду тише.

Даже Питер не вставил реплику.

Для Галана удары были понятны.

Щиты — понятны.

Барьеры — понятны.

Сила всегда говорила одним языком.

Но это было другое.

Не подчинение мира.

Перенастройка правил соприкосновения.

И это заинтересовало его куда сильнее, чем взрыв вибраниума или тренировка с Капитаном Америкой.

Китти заметила этот взгляд и усмехнулась.

— О нет.

Стив вздохнул.

— Что?

— Он сейчас начнёт задавать умные вопросы.

Питер поднял руку.

— А можно я тоже? У меня их примерно сто двадцать.

Стив хлопнул в ладони один раз.

Звук коротко разошёлся по залу.

— Вопросы, споры и взаимные психологические травмы — потом.

Питер поднял руку.

— А если у меня вопросы травмирующие?

— Потом, — повторил Стив.

Он указал на беговую дорожку по периметру тренировочного зала.

— Для начала оценим физическую базу. Десять кругов.

Питер уже шагнул назад, будто услышал стартовый выстрел.

— Всего десять? Это почти оскорбительно мало.

— Начни бежать раньше, чем я передумаю.

— Есть, сэр!

И он сорвался первым.

Красно-синяя фигура ушла вперёд с такой лёгкостью, будто гравитация подписала с ним отдельное соглашение.

Китти застонала ещё до первого шага.

— Ненавижу кардио.

— Это взаимно, — сказал Стив.

— Оно даже ничего мне не сделало, а я уже ненавижу.

Она поправила хвост, допила остаток кофе одним глотком и побежала следом.

Бежала хорошо.

Но без восторга.

Как человек, выполняющий неприятную обязанность ради будущих преимуществ.

Галан остался стоять рядом со Стивом.

— Ты не двигаешься, — заметил Роджерс.

— Бег бессмысленен.

— Для тебя?

— Да.

— Для команды — нет.

Галан повернул голову.

— Уточни.

— Все бегут — значит, и ты бежишь.

— Это не объяснение. Это повторение условия.

Стив уже начал движение.

— Добро пожаловать в коллективную динамику.

— Это бессодержательно—

Но Стив уже бежал вслед за подростками, набирая ровный темп без лишних слов.

Галан несколько секунд стоял неподвижно.

Потом оторвался от пола на полметра и плавно полетел вслед за ними.

Питер, обгоняя на втором круге собственную тень, оглянулся.

— Это жульничество!

— Это адаптация к задаче, — спокойно ответил Галан.

— Нет, это жульничество с красивой формулировкой!

Галан не ответил.

Он наблюдал.

Стив Роджерс.

Движение экономичное. Дыхание стабильно. Шаг выверен до автоматизма. Он не бежал ради скорости — он выполнял знакомый процесс. Тело работало как хорошо обслуживаемый механизм. Никакой демонстрации. Только дисциплина.

Китти Прайд.

Темп ниже. Сердечный ритм выше. Плечи периодически зажимались. Ей было тяжело. Настояще тяжело. Но она не снижала скорость и не искала оправданий. Тело без сверхсилы, однако тренированное достаточно, чтобы страдать организованно.

На четвёртом круге она процедила:

— Если кто-то... ещё раз... назовёт бег... разогревом...

— Это разогрев, — сказал Стив, пробегая мимо.

— Я вас всех фазирую в стену.

Питер Паркер.

Совсем иная картина.

Он шёл первым и мог бы ускориться ещё минимум вдвое.

Дыхание ровное.

Мышечная усталость почти отсутствует.

Шаги лёгкие, реакция мгновенная.

Но вместо эффективного темпа он прыгал через разметку, разворачивался спиной вперёд, бежал боком несколько метров, делал лишние рывки и периодически проверял, смотрят ли на него остальные.

Он не уставал.

Он выступал.

И делал это удивительно неумело.

На шестом круге Питер поравнялся с левитирующим Галаном.

— Ну скажи честно, это впечатляет?

— Что именно?

— Всё.

— Нет.

— Жестоко.

На десятом круге Стив финишировал ровно там же, где начал.

Китти пересекла условную линию через три секунды после него и упёрлась руками в колени.

— Я хочу официально выйти из команды ещё до её создания.

Питер прибежал задом наперёд, раскинув руки.

— И победитель я.

— Никто не соревновался, — сказал Стив.

— Тогда почему я чувствую победу?

— Потому что тебе шестнадцать.

— Это возраст энергии.

— Это возраст шума, — тихо заметил Галан.

После бега пошли лёгкие силовые.

Подтягивания.

Планки.

Работа с собственным весом.

Стабилизация корпуса.

Прыжковые серии.

Питер превращал каждое упражнение в цирковое представление, делая лишний оборот там, где никто не просил.

Китти выполняла всё с выражением человека, ведущего личную войну против фитнеса.

Стив делал рядом с ними каждое повторение безупречно, словно сам был учебным видео.

Галан сперва стоял.

Потом, после короткого взгляда Стива, начал повторять движения — слишком точно, слишком быстро и без признаков нагрузки, чем раздражал сразу всех.

Через двадцать минут Роджерс остановил тренировку.

— Достаточно.

Он прошёлся перед ними, оценивая без блокнота, но явно всё запоминая.

— Питер. Отличная база. Реакция выше нормы. Координация выдающаяся. Дисциплина отсутствует.

— Это несправедливо. Иногда она у меня есть.

— Где?

— Дома. Иногда.

Стив перевёл взгляд.

— Китти. Выносливость средняя. Сила обычная. Техника движения хорошая. Характер упрямый.

— Это комплимент?

— Да.

— Тогда принимаю.

Он повернулся к Галану.

— Галан. Физические ограничения практически отсутствуют. Но ты компенсируешь это привычкой не работать там, где можно просто быть сильнее.

Галан задумался.

— Это точное замечание.

— Знаю.

Стив сделал шаг назад.

— И с каждым из вас есть над чем работать.

Он посмотрел сначала на Питера, потом на Галана.

— Фьюри показывал мне запись недавнего инцидента.

Питер сразу перестал улыбаться.

— О.

— Да, “о”, — сказал Стив.

Затем кивнул в центр зала.

— Я хочу увидеть это вживую.

Пауза.

— Питер. Галан. Спарринг.

Питер ткнул себя в грудь.

— Со мной? Прямо сейчас? С космическим парнем, который выглядит как модель и катастрофа одновременно?

— Именно.

Питер выпрямился.

— Ладно.

Потом тише добавил:

— Я, возможно, умру очень харизматично.

Стив вышел в центр зала и поднял руку, задавая рамки.

— Правила простые. Минимизировать использование сил. Не уничтожить зал. Не калечить друг друга.

Галан посмотрел на него без всякого выражения.

— Сегодня все твои формулировки удивительно неконструктивны и контрпродуктивны.

Питер вскинул руки.

— Нет, это нормальные правила! Это тренировка, а не сцена из Mortal Kombat!

Китти села на край скамьи, взяла обратно свой кофе и сказала:

— Дай им минуту. Мы ещё можем прийти к фаталити.

— Поддержка команды чувствуется, — пробормотал Питер.

Стив указал на размеченную площадку.

— Начали.

Первые секунды выглядели почти нелепо.

Питер двигался по дуге, пружинил на носках, менял стойку каждые полсекунды, не зная, что именно делать с противником, который просто стоит и смотрит.

Галан же вовсе не атаковал.

Он медленно поворачивался вслед за движением Питера, отслеживая дыхание, баланс, микросмещения корпуса, направление взгляда.

— Он что... сканирует меня? — спросил Питер, обходя его слева.

— Да, — спокойно сказал Галан.

— Это грубо.

— Это эффективно.

Питер рванул вперёд, сделал ложный шаг, ушёл вправо, затем резко сократил дистанцию.

Галан не двинулся.

Питер замер в полуметре.

— Ты вообще моргаешь?

— При необходимости.

— Жутко.

Он отпрыгнул назад.

Снова зашёл.

Попытался обмануть плечом.

Снова ничего.

Китти наблюдала, подперев щёку кулаком.

— Похоже на свидание, где оба не хотят быть первыми честными.

— Это не помогает, — сказал Питер.

— Мне помогает.

Питер привык к другому.

К улицам.

К хаосу.

К стенам, по которым можно уйти вверх.

К машинам, фонарям, пожарным лестницам, мусорным бакам, случайным объектам, которые внезапно становятся тактическим преимуществом.

Здесь был ровный зал.

Чистое пространство.

Противник, который не паниковал.

Это раздражало.

Питер сорвался вперёд внезапно, почти исчезая в рывке.

Два ложных движения.

Нырок под линию взгляда.

И короткий боковой в челюсть.

Удар прошёл.

Голова Галана повернулась.

В зале стало тихо.

Питер замер первым.

— Ой.

Галан медленно вернул лицо в исходное положение.

Провёл пальцами по челюсти.

След был минимальным, но был.

— Результаты анализа подтверждены, — сказал он спокойно. — Ожидаемый итог.

Питер моргнул.

— Меня сейчас сравнили с лабораторной жабой?

— Нет.

Пауза.

— Скорее с полезным раздражителем.

— Это хуже!

Стив чуть наклонился вперёд.

— Теперь начнётся.

И началось.

Галан шагнул вперёд впервые за бой.

Первый удар — прямой.

Чистый.

Экономичный.

Питер ушёл вниз едва успев.

Второй — разворот корпуса и короткий боковой.

Третий — подсечка с переводом веса.

Питер отпрыгнул назад, глаза расширились под линзами маски.

— Эй! Это уже обучение через насилие!

Стив скрестил руки.

— Узнал что-нибудь?

— Да! Вы бьёте одинаково!

Стив кивнул.

— Он копирует.

Китти присвистнула.

— Это одновременно впечатляет и жутко.

Питер теперь был серьёзен.

Почти.

Он уходил от ударов на инстинктах, изгибался под невозможными углами, срывал темп, сбивал ритм, постоянно говорил, чтобы не дать себе замолчать.

— Ладно, это честно нечестно!

— Ты учишься в процессе!

— Так нельзя!

— Стив, скажите ему!

— Китти, скажи что-нибудь полезное!

— Подбородок выше, — сказала она.

— Это не мне было, да?

Галан ускорялся.

Каждое новое движение точнее прошлого.

Каждая новая атака лучше выверена.

Он не просто дрался.

Он калибровался.

Питер понял это тоже.

— О нет. Ты один из этих умных.

Он ушёл от прямого удара, перекатился в сторону, вскочил, сменил угол атаки.

Галан пошёл следом.

Ещё удар.

Питер нырнул под руку.

Развернулся корпусом.

И, не рассчитав силы в тесной дистанции, выбросил ногу в грудь.

Попадание вышло чище, чем он хотел.

Галан сорвался назад, пролетел через край площадки и врезался в защитный мат у стены.

Китти вскочила.

— Ого.

Питер застыл.

— Я не хотел так сильно!

Галан уже поднимался.

Без спешки.

Без злости.

Он посмотрел на грудь, где ткань слегка деформировалась.

Потом на Питера.

— Учтено.

Сделал шаг вперёд.

— Готов продолжать.

— Нет, — резко сказал Стив.

Оба повернулись к нему.

Роджерс вошёл между ними.

— Достаточно.

Питер поднял руку.

— Я поддерживаю взрослого человека.

Стив проигнорировал это.

Он посмотрел на Галана.

— Ты начал адаптацию быстрее, чем ожидалось.

Потом на Питера.

— А ты перестал валять дурака раньше, чем ожидалось.

— Это почти похвала.

— Почти.

Китти снова села и взяла кофе.

— А я что?

Стив даже не повернулся.

— Ты комментировала и не мешала.

— Наконец-то признание.

Он оглядел всех троих.

— Я доволен вами.

Пауза.

— А теперь живо в душ и переодеваться.

Питер обречённо застонал.

— Почему после хороших моментов всегда идут плохие?

— Потому что некоторым завтра в школу.

Душевые, вода и короткий хаос переодевания заняли меньше времени, чем ожидал бы любой человек, знакомый с подростками.

Питер вылетел первым.

Уже в худи, с рюкзаком на одном плече и маской, торчащей из кармана.

Он говорил ещё до того, как полностью вышел из раздевалки.

— Я просто хочу зафиксировать: если кто-то спросит, я почти победил космического парня. Почти — это очень гибкое понятие, его нельзя недооценивать. И ещё я считаю, что копировать стиль боя тренера во время боя — это психологическая война. И ещё—

— Питер, — сказал Стив.

— Да, сэр?

— Дверь.

— Уже ухожу, сэр.

Он сделал три шага к лифту, потом резко вернулся на полшага.

— Китти, если снова будешь читать наверху, оставь список книг. Но без грустного финала. У меня и так жизнь насыщенная.

— Я подберу тебе что-то с большим количеством слов, чтобы ты страдал, — ответила она.

— Это флирт через насилие.

— Это фильтрация.

Питер ткнул пальцем в сторону Галана.

— А ты... нормальный удар держишь.

Пауза.

— Жуткий комплимент, но искренний.

Он махнул всем сразу и заскочил в лифт.

Двери закрылись под обрывок фразы:

— ...и вообще я уверен, что выглядел круто в замедленной съёмке—

Тишина после него наступила почти физически ощутимая.

Китти поднялась со скамьи, закинула рюкзак на плечо и допила остатки кофе.

— Он утомляет, — заметил Галан.

— Да, — сказала Китти. — Но в хорошем смысле.

Она подошла ближе.

Слишком близко для обычного разговора.

Остановилась рядом с Галаном, посмотрела снизу вверх с лёгкой насмешкой.

— Ты правда анализируешь всех постоянно?

— Почти.

— Это, наверное, скучно.

— Напротив.

Она улыбнулась уголком рта.

— Тогда держи новый материал для анализа.

И шагнула прямо в стену рядом с ним.

Без разгона.

Без эффекта.

Без предупреждения.

Тело прошло сквозь бетон и металл так легко, будто их не существовало вовсе.

Через секунду её голова снова высунулась обратно из стены.

— Да, я сделала это специально, чтобы тебя раздражать.

— У тебя получилось частично.

— Отличный результат для первого дня.

Она подмигнула Стиву.

— Увидимся, Кэп.

И исчезла окончательно.

Стив покачал головой.

— Она хорошая.

— Она провоцирует хаос.

— Иногда это одно и то же.

В зале стало по-настоящему тихо.

Остались только двое.

Стив подошёл к кулеру, налил воду в пластиковый стакан и протянул Галану.

Тот посмотрел на сосуд так, будто оценивал новый вид технологии.

Потом взял.

— Это жест после нагрузки, — пояснил Стив.

— Я понял.

— И?

Галан сделал глоток.

Вода не имела вкуса.

Но имела контекст.

Стив опёрся плечом о стойку.

— Сегодня понял что-нибудь?

— Да.

Пауза затянулась на несколько секунд.

Галан смотрел на пустой тренировочный зал.

На следы шагов.

На смятые маты.

На стену, сквозь которую ушла девушка.

На дверь, за которой продолжал звучать чужой шумный голос.

— Люди слишком слабы, чтобы выживать поодиночке.

Стив кивнул так, будто услышал именно то, на что надеялся.

— Поэтому мы и собираемся вместе.

Галан ничего не ответил.

Но запомнил.

Его новый телефон коротко завибрировал.

Экран загорелся.

Первое сообщение:

Ты жив?

Если Роджерс заставил тебя бегать — моргни дважды.

Почти сразу второе:

Возвращайся.

Башня снова скучная.

Галан смотрел на экран дольше, чем требовалось.

Стив заметил это и едва заметно улыбнулся.

— Полагаю, Старк.

— Да.

— Он редко пишет дважды подряд, если волнуется.

Галан поднял взгляд.

— Он не выглядит как существо, способное волноваться.

— В этом и проблема масок.

Галан снова посмотрел на экран.

Пальцы несколько секунд неподвижно зависли над клавиатурой.

Потом он впервые сам ответил первым.

Нет.