За гранью отражения (гет)

За воротами опять загрохотали колёса. С утра во двор уже дважды приезжали чужие повозки, и на третью Драко не обратил внимания.

Серебрянка вытягивала из кормушки сено, рассыпая половину под ноги. Он наклонился подобрать упавшее, и кобыла немедленно ткнулась ему в затылок тёплой мордой.

— Подожди. Это тоже твоё.

Она шумно выдохнула ему за ворот. Драко поморщился, но всё-таки провёл ладонью по её шее. Сегодня Серебрянка ела охотнее. Анжелика обрадуется.

Он поймал себя на этой мысли и выпрямился. Сначала нужно было дождаться Томаса и передать отцу всё, что удалось узнать.

— Коул! — окликнул Мартин. — Ты оглох? Мешки помоги вынести.

За воротами конюшни стояла знакомая лошадь.

Драко едва не бросил сено. Заставил себя положить его в кормушку, стряхнул с рукава налипшую труху и только потом вышел во двор.

Томас разговаривал со стражником, придерживая повод. Увидев Драко, коротко кивнул, не подав виду, что знаком с ним ближе, чем полагается человеку, дважды встретившему нового конюха. Драко ответил таким же кивком и направился к амбару.

Пустые мешки пахли зерном и старой пылью, забивавшейся в нос при каждом движении. Томас подал повозку ближе, а Драко начал складывать ткань в широкие плоские свёртки. Мартин остался у амбарной двери, пересчитывая связки.

— Передайте отцу, что Мартин помнит Джоша ещё с детства, — негромко произнёс Драко, когда Томас наклонился за очередным мешком. —Это было сорок с лишним лет назад. Отец все поймет.

Томас коротко кивнул, поправляя ткань в руках.

— Понял.

— И ещё кое-что. Вчера в замок доставили большой ящик. Судя по разговору грузчиков, в нём была рама, возможно, зеркальная. При мне его не распаковывали, так что наверняка сказать не могу. Доставку принимал Джош, потом ящик унесли в дом.

За спиной послышались приближающиеся шаги. Драко встряхнул очередной мешок, подняв облачко пыли.

— Эти тоже забирать? — спросил он уже громче.

— Все, — ответил Мартин. — Только рваные отдельно положи.

Драко кивнул. Когда старший конюх вернулся к амбару, Томас подвинул к нему бечёвку.

— Ваш отец с господином Делауэром на рассвете в город уехали.

Драко вскинул голову.

— Зачем?

— В мастерскую. Я их у ворот встретил.

Несколько мгновений он смотрел на Томаса, забыв о бечёвке. Последние дни отец почти не отходил от книг, и Драко всё утро представлял, как тот сидит в кабинете, прислушиваясь к любому шуму во дворе.

Значит, что-то нашли.

— Тогда расскажете ему, когда вернутся.

Томас кивнул и потянул за свободный конец бечёвки. Драко придержал свёрток коленом, помог затянуть узел.

— И скажите, что со мной всё в порядке.

Он произнёс это торопливо, пока не передумал. Не стоило рассказывать, как долго засыпал, прислушиваясь к каждому шагу внизу. Как проснулся ночью и несколько мгновений искал палочку, прежде чем вспомнил, что толку от неё здесь не больше, чем от сухой ветки.

— Работать заставляют, — добавил он, пытаясь усмехнуться. — Пока это самое страшное.

Томас посмотрел на него, но улыбаться в ответ не стал.

— Передам, господин.

Последнее слово прозвучало едва слышно.

Драко отступил от повозки. Нужно было возвращаться в конюшню, а ему вдруг захотелось спросить, как отец выглядел утром. Сумел ли поспать.

Но Мартин уже шёл к ним с последней связкой, и Драко молча протянул за ней руки.

* * *

В мастерской было жарко.

С улицы тянуло лошадьми, навозом и свежим хлебом из соседней пекарни. Здесь же стоял густой запах разогретого клея и кожи. Бумажная пыль оседала на полках, на деревянных рамах, на рукавах переплётчика, склонившегося над столом. Под окном сохла зажатая в прессе книга.

Рид узнал Эдмунда ещё до того, как тот успел представиться. Вытер руки о фартук, начал было спрашивать о заказе, но, увидев письмо его отца, осёкся.

— Пройдёмте сюда.

Он отвёл их за занавеску. В тесной комнате стояли стол и два стула, на одном лежала стопка недошитых тетрадей. Рид убрал их, предложил сесть. Люциус остался на ногах.

Переплётчик прочёл письмо, затем ещё раз посмотрел на печать.

— Я не знаю, что ваш отец надеется от меня услышать.

— Какие книги нужны Мадисону сейчас, — ответил Эдмунд. — Что он просил найти, что восстановить.

Рид положил письмо на стол.

— Вы ведь понимаете, о ком спрашиваете?

— Поэтому мы приехали сами.

За занавеской скрипнула дверь. Мальчик-подмастерье спросил, куда отнести готовую книгу. Рид ответил не сразу, потом велел завернуть её и оставить на полке. Дождался, пока шаги удалятся, и заговорил тише:

— Заказы приходят с печатью. Я делаю то, что в них написано. Если мне приносят книгу без половины страниц, я ищу другой экземпляр. Если он один на всю округу, посылаю дальше. Иногда приходится ждать месяцами. Вот и всё, что я могу вам сказать.

Люциус видел, как переплётчик старается удержать взгляд на Эдмунде. Смотрит на знакомого человека, которому ещё может отказать. Сам Люциус для него оставался чужаком, принёсшим в маленькую мастерскую чужую беду.

— Моя жена у него, — сказал он.

Рид повернулся.

Люциус дал ему несколько мгновений.

— Он готовит какой-то обряд. Я не знаю, когда собирается его провести. Не знаю, что уже успел сделать. Мне нужно понять хотя бы, какие тексты он сейчас читает.

У Рида дрогнули губы.

— Я…

— Названия, — произнёс Люциус. — Покажите мне названия.

Рид медленно провёл ладонью по краю стола. Под ногтем осталась тонкая стружка, он снял её и только тогда потянулся к ящику.

Тетрадь оказалась толстой, с засаленными уголками. Рид листал её осторожно, словно всё ещё мог остановиться на каком-нибудь безобидном заказе и убедить их, что больше ничего нет.

Наконец положил раскрытой перед Эдмундом.

— Вот. Эти уже вернули. Эта пока у нас… вернее, сама книга у заказчика, мы восполняем утраченные места.

Люциус наклонился над столом.

Под названиями стояли даты, суммы, короткие замечания: заменить доску, укрепить корешок, подобрать застёжку. Обычная работа. От этой обыденности становилось почти невыносимо. Где-то люди искали подходящую кожу и ровно обрезали бумагу, чтобы Мадисон смог дочитать то, что ему требовалось.

Эдмунд указал на последнюю запись.

— Расчёты движения светил?

— Там и таблицы, и рисунки. Нескольких листов не хватало. Другой экземпляр удалось найти только недавно, да и тот сыростью испорчен. Переписчик сегодня прислал часть восстановленного.

— Можно посмотреть?

Рид поколебался, затем достал из-под лежавшей на столе обложки два листа.

Люциус сразу заметил рисунок. Несколько кругов, наклонные линии, мелкие подписи. У одного из кругов расходились лучи. Другой заходил на него тёмным краем.

Эдмунд придвинул лист к окну.

— Здесь сказано…

Во внешней комнате звякнул колокольчик.

— Мастер Рид!

Переплётчик побледнел так быстро, что Люциус понял раньше, чем услышал ответ.

— Одну минуту.

Рид вышел, плотно задёрнув занавеску.

Люциус поднял голову. Эдмунд уже отступил от стола, держа лист за угол, чтобы не смазать чернила.

— Господин велел забрать всё, — произнёс незнакомый мужчина. Голос был низким, с хрипотцой. — Что готово и что ещё не закончено.

— Я писал его помощнику. Здесь работа…

— Мне известно, что вы писали.

Люциус посмотрел на дверь. До неё было несколько шагов, но выйти означало оказаться прямо перед человеком Мадисона.

— Без этих пояснений отдельные листы бесполезны, — продолжал Рид. — Нужно хотя бы сверить…

— Господин сам решит, что ему полезно. Заворачивайте.

Эдмунд медленно положил бумагу обратно.

Они оба услышали, как переставили стул. Потом шаги приблизились к занавеске.

Эдмунд вышел первым.

— Рид, вы обещали показать образцы кожи.

Мужчина у прилавка обернулся. На нём был запылённый плащ, у пояса висели перчатки. Он узнал Эдмунда и чуть склонил голову.

— Господин Делауэр.

— Добрый день.

Эдмунд произнёс это с такой спокойной рассеянностью, будто его занимал исключительно цвет будущего переплёта.

— Рид, думаю, тёмную. Та красная, которую вы предлагали, мне не подходит.

Переплётчик смотрел на него, не двигаясь.

— Образцы, — повторил Эдмунд.

Люциус уже взял чистый лист.

Круги удалось набросать быстро. Он отметил наклонную черту, затем начал переписывать надписи. Не пытался понять слова — следил за каждым изгибом букв, за точкой над одной из них, за длинным росчерком, уходившим под строку.

За занавеской послышался раздражённый голос:

— Я тороплюсь.

— В таком случае вам следует дать мастеру закончить работу, — ответил Эдмунд. — Мы оба только теряем время.

Перо царапнуло бумагу. На последнем слове Люциус остановился: две буквы сливались, и он не мог понять, где кончается одна и начинается другая.

Занавеска отодвинулась.

Рид вошёл, прижимая к груди несколько полос кожи. Взгляд упал на стол, на перо в руке Люциуса.

— Мне нужны эти листы.

— Сейчас.

Люциус положил рядом свою копию и указал на слово.

Рид всмотрелся. На мгновение его лицо стало почти сердитым — привычное раздражение человека, которому показывают небрежно сделанную работу. Он взял перо, дописал короткий штрих.

— Так.

Потом забрал оригиналы.

Люциус сложил бумагу и убрал её вместе с письмом. Когда вышел из-за занавески, человек Мадисона уже застёгивал дорожную сумку. Его взгляд задержался на светлых волосах Люциуса, скользнул по одежде.

— Вы тоже ждёте заказ?

— Уже получил.

Рид слишком громко опустил на прилавок деревянную доску.

— Передайте, что оставшееся пояснение я закончу отдельно. В таком виде я бы работу не отдавал.

Мужчина подхватил сумку.

— Я передам, что вы недовольны.

Рид стиснул край доски, но промолчал.

Колокольчик звякнул снова. Переплётчик дождался, пока шаги за дверью стихнут, и повернулся к Эдмунду.

— Он ведь расскажет хозяину, что встретил вас здесь. Вас узнал сразу, а вашего спутника… — Рид посмотрел на Люциуса. — Вы очень приметны, господин. Что мне отвечать, если начнут расспрашивать?

Эдмунд медленно провёл ладонью по затылку.

— Он застал нас врасплох. Но видел только то, как я выбираю кожу для переплёта. Я бывал у вас прежде, в моём приезде нет ничего необычного.

— А в ваших вопросах есть, — возразил Рид. — И я не хочу, чтобы он узнал, о чём мы говорили.

— Не узнает от нас, — сказал Люциус. — Если вас спросят, господин Делауэр приезжал с заказом. Вы показали нам образцы, и мы уехали.

Рид ещё несколько мгновений смотрел на него, затем опустил глаза к прилавку.

Люциус чувствовал под пальцами сгиб бумаги в кармане. Человек Мадисона успел рассмотреть их обоих, а они унесли из мастерской лишь несколько строк и наспех сделанный рисунок.

— Когда вам велели закончить работу? — спросил он.

— Как можно скорее. Но сегодня забирать не собирались.

Рид опустился на стул.

— Я думал, у меня есть ещё время.

Люциус убрал руку от кармана.

Он тоже так думал.

* * *

После полудня Драко впервые оказался по другую сторону двери под внутренней аркой.

Управляющий велел дать мастерам двух работников, и Мартин отправил его вместе с одним из конюхов отнести лестницу. Длинную, тяжёлую, с перекладинами, отполированными чужими ладонями. На поворотах передний конец задевал стены, и приходилось останавливаться, поднимать выше, снова двигаться вперёд.

Стражник шёл следом.

Драко видел его тень на каменных ступенях и считал пролёты. Удержать в памяти хотелось всё: узкий проход возле кухни, дверь с тёмной железной накладкой, лестницу, уходившую ещё выше. Там послышались женские голоса. Он повернул голову, но разглядеть успел лишь край юбки, исчезнувший за поворотом.

— Выше держи, — прошипел передний работник.

Драко перехватил дерево.

В галерее было светло и душно. Высокие окна выходили во двор. Возле одного уже сняли ставни, под другим мастер пытался расшатать заржавевшую петлю. На полу лежали доски, у стены стояли вёдра с белёсой водой. В дальнем конце под полотнищами угадывались тяжёлые предметы, но рассматривать их Драко не дали.

— Сюда. Подержишь.

Лестницу поставили к окну. Другого работника послали за инструментами, а Драко остался у основания, упираясь сапогом в нижнюю часть.

Мастер поднялся наверх. От его движений дерево тихо потрескивало.

— Кто-нибудь вообще эти петли смазывал? — проворчал он.

Драко промолчал. Слева уходил коридор. Возле закрытой двери стоял стражник — другой, не тот, что привёл их снизу.

Две двери. Одна почти напротив лестницы, вторая дальше, за каменным выступом.

— Дэниел?

Он повернулся.

Анжелика стояла у небольшой боковой двери, держа книгу. Палец был заложен между страницами. Увидев, что он занят, она чуть отступила, но не ушла.

— Вас сюда прислали?

— Одолжили у Мартина.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, он не слишком расстроился, лишившись помощника.

— Не заметил, — ответил Драко. — Ему ведь не пришлось нести сюда эту лестницу.

Анжелика тихо рассмеялась. При дневном свете он заметил лёгкий румянец на её щеках, прядь, выбившуюся из причёски. Девушка стояла совсем близко, и Драко пришлось напомнить себе о мастере наверху, который продолжал возиться с петлями.

— Серебрянка сегодня поела лучше, — сказал он. — Я хотел вам рассказать, если встречу.

Анжелика опустила книгу.

— Правда?

— Сено почти всё съела. А Мартин, пока наносил мазь, всё удивлялся, как быстро спала припухлость. Сказал, что средство на редкость хорошее.

Он улыбнулся, заметив, как изменилось её лицо.

— Даже чудодейственным назвал. Прежде я от него таких похвал не слышал.

Анжелика прижала книгу к себе. Теперь она улыбалась открыто, забыв на несколько мгновений оглядываться на коридор.

— Спасибо, что сказал.

Над ними раздался резкий скрежет.

Драко поднял голову одновременно с криком мастера:

— Берегись!

Петля вырвалась из дерева. Тяжёлая ставня качнулась, сорвалась с последнего крепления и рухнула в галерею.

Драко успел схватить Анжелику за локоть и рвануть к себе. Она вскрикнула, споткнувшись о край полотнища. Книга упала на камень. Ставня ударилась рядом, отскочила, с грохотом опрокинув ведро.

Лестница дёрнулась под рукой. Драко навалился на неё плечом, удержал. Наверху мастер выругался, вцепившись в перекладины.

Несколько мгновений слышно было только, как по полу растекается вода.

Анжелика стояла возле него, прижимая свободную руку к груди. Драко всё ещё держал её за локоть. Она была так близко, что он чувствовал её частое дыхание, видел, как дрожат ресницы.

— Что здесь происходит?

Голос раздался со стороны коридора.

Драко узнал его сразу.

Мадисон остановился в нескольких шагах от них. Посмотрел на разбитую ставню, на лестницу, затем на руку Драко.

— Отпусти её.

Драко разжал пальцы.

Анжелика отступила так быстро, что едва не поскользнулась. Он невольно подался следом, но остановился.

Мадисон подошёл к дочери.

— Ты поранилась?

— Нет.

Он взял её за руку, осмотрел пальцы. Анжелика стояла неподвижно, опустив глаза, и отвечала едва слышно. На полу возле её туфли раскрытая книга медленно впитывала воду.

— Я просто шла к себе.

— Через работающих людей?

Драко опустил взгляд.

Гермиона была с этим человеком уже пятый день. Наедине, за запертой дверью. Он мог сделать с ней всё, что угодно, а Драко даже не знал, в какой части замка её искать. От этой мысли захотелось ударить его — сейчас, пока стоял так близко. Драко крепче сжал перекладину.

— Господин, петля не выдержала, — поспешно заговорил мастер сверху. — Она и прежде держалась на…

— Спустись.

Мастер начал слезать.

Мадисон отпустил дочь. Его взгляд остановился на Драко, стал пристальнее.

— А ты кто такой?

Драко выпрямился, продолжая придерживать лестницу.

— Я новый конюх, господин.

— Что ты делаешь в доме, конюх?

— Нас прислал управляющий. Велел поднять лестницу и помочь мастерам.

Дниас оглядел его с головы до ног.

— Как зовут?

— Дэниел Коул.

Он ответил без запинки. Даже голос удалось удержать спокойным, хотя от внимания Мадисона по спине под рубашкой стекал пот.

— Где служил?

— У торговца. Присматривал за лошадьми в дороге.

Мадисон продолжал разглядывать его. Драко старался не поднимать лица, но и прятать его слишком поспешно было опасно. Он видел край тёмного камзола, руку возле пояса и никак не мог отделаться от мысли, что сейчас этот человек повернётся и уйдёт к Гермионе.

Анжелика нагнулась за книгой.

— Он помог мне, отец. Если бы…

— Подними книгу и иди.

Она замерла на мгновение, потом подобрала намокшие страницы, осторожно сжимая книгу обеими руками.

Из дальнего конца галереи подошёл Джош.

Драко увидел его раньше, чем Мадисон повернул голову. Тот на ходу сложил записку и остановился рядом с хозяином.

— Посыльный вернулся из мастерской. Документы у вас в кабинете.

Дниас сразу повернулся к нему.

— Всё?

— То, что мастеру удалось подготовить к сегодняшнему дню.

— Я приказал…

Мадисон осёкся. Посмотрел на рабочих, затем снова на Джоша.

— Пойдём.

Проходя мимо дочери, он задержался.

— К себе, Анжелика. Сейчас же.

Она кивнула.

Драко всё ещё стоял у лестницы. Не смотрел вслед Дниасу, только слышал его шаги — неторопливые, уверенные. Тот что-то спросил у Джоша уже в коридоре. Ответа Драко разобрать не сумел.

Лишь когда оба скрылись за поворотом, он смог свободно вдохнуть.

Мастер вытер рукавом мокрый лоб.

— Стоишь чего? Подними край, вытрем.

Драко наклонился к ставне. Анжелика всё ещё была возле двери.

Она посмотрела на него через галерею. Губы шевельнулись без звука.

Спасибо.

Он коротко кивнул, и девушка исчезла в проходе.

* * *

Томас ждал у конюшни Делауэров.

Люциус заметил его ещё издали и невольно потянул повод сильнее. Лошадь переступила, недовольно вскинув голову. Эдмунд посмотрел на спутника, но ничего не сказал.

Томас поднялся со скамьи.

— Я видел вашего сына, господин.

Люциус спешился. Передав лошадь подошедшему слуге, сразу направился к нему.

— Что он сказал?

Томас рассказал о разговоре за амбаром. О том, что Мартин помнил Джоша ещё с детства, и о доставленном накануне ящике. Люциус слушал внимательно, стараясь ничего не упустить.

— Он просил сказать, что с ним всё в порядке, — добавил Томас.

Люциус посмотрел на двор за его плечом. Слуга набирал воду в поилку, придерживая ведро коленом. На мгновение вместо него представился Драко: в грубой рубашке, перепачканный пылью, вынужденный торопливо передавать несколько слов, пока никто не слышит.

— А выглядел как?

— Уставшим, конечно, но был даже воодушевлён, — ответил Томас. — Ему не терпелось сообщить вам что узнал.

Люциус медленно кивнул. Хотелось расспрашивать дальше, узнать каждую мелочь, которую Томас успел заметить. Но тот уже передал всё, что мог.

— Спасибо.

В кабинете Эдмунд разложил на столе тетради. Люциус вынул сделанную в мастерской копию и разгладил её ладонью.

Рисунок был неровным. Один круг получился вытянутым, черта съехала в сторону. Зато подпись удалось сохранить целиком — вместе с коротким штрихом, который дописал Рид.

Эдмунд сел, придвинул к себе отцовские записи.

Люциус остался стоять.

Значит, это действительно мог быть тот же Джош. Возможно, у них появился шанс заручиться его помощью. Люциус слишком хорошо помнил, что без него не сумел бы тогда увести Гермиону из замка.

Но почти сто лет прошло с того побега. Он не знал, как Джош прожил их рядом с Мадисоном и мог ли по-прежнему решиться выступить против него.

Люциус поднял глаза на Эдмунда.

— Нужно передать Драко, чтобы он пока не торопился с ним сближаться.

— Вы думаете, он мог измениться?

— Я не знаю.

Поверить хотелось немедленно. Отправить сына к Джошу, рассказать, что они здесь, попросить помочь снова. Люциус заставил себя вернуться к столу. Сначала нужно было узнать больше.

Эдмунд перевернул страницу, вернулся к предыдущей. Положил рядом копию.

— Здесь знакомое слово.

Люциус наклонился.

— Какое?

— Сокрытие. В этой записи оно относится к светилу.

Он провёл пальцем под строкой, затем посмотрел на рисунок.

Люциус увидел два круга. Один заходил на другой тёмным краем.

— Затмение, — произнёс он.

Эдмунд не ответил сразу. Начал читать вслух, медленно, останавливаясь на незнакомых сочетаниях. Речь шла о силе, которую получал обряд в определённый момент, о возможности восполнить недостающее за счёт другого источника.

Люциус больше не смотрел на рисунок.

В мастерской человек Мадисона забрал даже то, что не успели закончить. Дниас торопился. Что-то изменилось — или он наконец получил то, чего так долго ждал.

— Ему не обязательно ждать того уникального полнолуния, — сказал Люциус.

Эдмунд поднял голову.

Люциус расправил загнувшийся край бумаги и повернул лист к нему.

— Найдите, когда будет затмение. Ближайшее. Не через год, скорее всего совсем скоро. Мне нужна дата.

Эдмунд уже потянулся за чистым листом.

* * *

К вечеру работа перестала отвлекать Драко от случившегося в галерее. Стоило ненадолго остановиться, и он снова видел, как Мадисон прищурился, разглядывая его лицо, как чуть скривились губы, когда он назвался конюхом.

Мадисон видел его. Но похоже, ничего не заподозрил.

Драко провёл щёткой по боку гнедой. Лошадь повела ухом, обернулась к нему. Пришлось ослабить нажим: он тёр одно место слишком долго.

За воротами конюшни темнело. Остальные ушли ужинать, из двора доносились голоса и редкий стук посуды. Драко собирался закончить и тоже пойти, когда услышал шаги.

— Мартин?

В проход вошёл Джош.

Он остановился возле пустого стойла. Некоторое время смотрел на Драко, потом перевёл взгляд на лошадь.

— Госпожа Анжелика могла серьёзно пострадать сегодня. Хорошо, что ты оказался рядом.

— Рад, что с ней все в порядке, — ответил Драко и положил щётку на перегородку.

Джош подошёл ближе. При тусклом свете конюшенных ламп его лицо выглядело задумчивым. Он разглядывал Драко без той поспешности, с какой люди обычно смотрели на незнакомого работника.

— Мне кажется, я видел тебя раньше.

Драко насторожился.

— Вчера во дворе. И сегодня, в галерее.

— Нет, — протянул Джош, чуть покачав головой. — Гораздо раньше.

Он остановился в нескольких шагах. Теперь смотрел так внимательно, что Драко невольно выпрямился.

— Ты изменился, защитник. Но я тебя запомнил. Значит, ты уже здесь.

Драко не сразу понял, о ком говорит Джош. А когда догадался, внимательнее посмотрел на него, медля с ответом. Отец рассказывал, как этот человек помог им бежать, но с тех пор здесь прошло почти сто лет. Можно ли довериться ему теперь?

Достаточно признаться, кто он, — и, возможно, у них появится союзник в замке. Только в случае ошибки расплачиваться придётся и отцу, и Гермионе.

Джош не торопил его. Драко ещё мгновение смотрел в его лицо, затем всё-таки решился:

— Вы приняли меня за моего отца, — негромко произнёс он.

Джош вскинул голову.

— Вашего отца?

Драко кивнул. Он уже успел пожалеть об ответе, но Джош шагнул ближе, и в его лице появилось такое нетерпение, что Драко перестал думать о собственной неосторожности.

— Где он? Где ваш отец?

— Зачем он вам?

— Миледи Гермиона просила меня разыскать его.

У Драко перехватило дыхание.

— Вы с ней говорили?

— Говорил.

— Сегодня? Что с ней?

Вопросы вырвались торопливо, почти одновременно. Драко подошёл ещё ближе, забыв о перегородке, за которую собирался отступить.

Джош оглянулся на ворота, прислушиваясь к голосам во дворе.

— Тише, пожалуйста. Нас могут услышать.

Драко заставил себя понизить голос.

— С ней всё в порядке?

— Она жива и пока в безопасности. Помнит свою семью, — ответил Джош. — Мадисону не удалось заставить её забыть мужа.

Драко опёрся ладонью о перегородку.

Гермиона жива. Только это «пока» никак не выходило из головы. Нужно было торопиться — найти её, вытащить из замка и всем вместе выбраться из этого чёртова времени.

— Где её держат?

— В северном крыле, наверху.

Драко невольно посмотрел в сторону выхода. Отсюда не было видно ничего, кроме двора и тёмной стены хозяйственной постройки, но теперь он хотя бы знал, в какой части замка искать.

— Как нам вытащить её оттуда?

Джош провёл ладонью по лицу.

— Я пытаюсь найти способ. Какое-то время удавалось тянуть с информацией, но сегодня он велел забрать из мастерской всё, что было готово. Ждать больше не хочет.

Драко вспомнил записку в его руках, то, как Дниас сразу забыл о рабочих, услышав о доставленных документах.

— Поэтому вы пришли?

— Я пришёл, потому что миледи просила предупредить Люциуса. Мадисон знает, что он придёт за ней, и готовится к его появлению.

Драко стиснул край перегородки.

Вспомнилось утро во дворе Делауэров. Отец положил ему руку на затылок, притянул к себе. Отпустил почти сразу, будто иначе не сумел бы дать уехать.

— Что он приготовил?

— Я ещё не выяснил всего. Но вашему отцу нельзя идти сюда, неподготовленным.

Джош посмотрел на него, стараясь убедиться, что Драко понял.

— Она очень боится за него. Кажется, даже больше, чем за себя. Просила меня найти его, прежде чем он попадёт в ловушку.

Несколько мгновений Драко молчал. Гнедая повернулась к ним, задела его плечо носом. Он машинально положил ладонь ей на морду и посмотрел на Джоша.

Отец велел пока к нему не подходить. Прислушиваться, выяснять, но самому ничего не рассказывать.

Однако Джош нашёл его первым. И пришёл с просьбой Гермионы.

Драко мог снова ждать. Но было ли у них время? Ведь Дниас уже забрал документы, которых прежде соглашался ждать. Он торопился, и Гермиона всё это время оставалась с ним.

— Отец у Делауэров, — сказал Драко. — Как скоро вы сможете с ним увидеться?