Цена выбора (гет)

Подходило полнолуние. В этот раз Римус переживал сильнее обычного — и не из‑за самой трансформации. Сегодня ему предстояло проверить новый вариант Волчьего зелья. Дешёвые ингредиенты, меньшая концентрация, настаивание в специальной посуде под действием рун — всё это удешевило продукт настолько, что даже без помощи Министерства наиболее зажиточная часть оборотней могла бы позволить себе его на регулярной основе. Если эксперимент удастся — это будет настоящий прорыв. Если нет… Последствия могли быть непредсказуемыми.

К вечеру все собрались в лаборатории. Помещение было просторным, но заставленным столами, котлами, колбами и руническими панелями. В центре находилась отдельная комната — большой куб с мягкими стенами, отгороженный от остального пространства зачарованным стеклом. Внутри не было ничего, что могло бы поранить оборотня, даже случайно.

Римус, бледный, но решительный, выпил зелье одним глотком. Поморщился — вкус у удешевлённой версии был ещё хуже, чем у оригинала. Затем вошёл в комнату, сел на пол и кивнул Северусу. Дверь закрылась, замки щёлкнули, руны вспыхнули мягким голубым светом.

Все стали ждать.

Первые минуты прошли в напряжённой тишине. Потом Луна поднялась, и Римус начал меняться. Трансформация прошла удивительно спокойно: без судорог, без рычания, без привычной боли. Через несколько минут в комнате сидел огромный волк — серый, взъерошенный, но совершенно… скучающий.

Он зевнул. Потом лениво погонялся за собственным хвостом. Почесал бок о стену. Наконец, улёгся, положив морду на лапы, и закрыл глаза.

— Ну… — протянула Пандора, не поднимая головы от вязания. — Выглядит… мирно.

— Даже слишком мирно, — подозрительно пробормотал Северус, делая пометки.

Остальные занимались своими делами. Пандора вязала крошечные носочки. Оливия с Дирком шептались в углу, периодически бросая взгляды на волка. Лили и Северус сидели ближе всех к стеклу, наблюдая за Римусом и иногда синхронно позёвывая.

Прошло два часа.

Пандора довязала красный носочек и начала синий. Лили незаметно для себя уснула, положив голову на плечо Северуса, отчего тот сидел ровно, боясь пошевелиться. Из угла доносилось тихое хихикание.

Волк вдруг поднял голову. Его уши дёрнулись. Он встал и прошёлся по комнате, словно что‑то почуял. Потом его повело в сторону, он зарычал — и рухнул на бок.

— Римус! — вскрикнула Пандора и бросилась к двери.

Резко встрепенувшаяся Лили успела схватить её за руку и буквально повисла якорем.

— Подожди! — крикнула она. — Не лезь туда!

Пандора дёрнулась ещё раз, но остановилась. В запертой комнате волк лежал неподвижно, не подавая признаков жизни...

Северус уже стоял у двери с палочкой в руке. Он медленно, осторожно открыл замки и шагнул внутрь, готовый в любой момент отскочить или ударить оглушающим.

— Люпин? — тихо позвал он.

Ответа не было.

Северус подошёл ближе. Волк лежал на боку, глаза закрыты, дыхания не слышно. Ни рычания, ни движения, ни даже дрожи.

— Северус, что с ним? — в ужасе прошептала Лили за стеклом.

Он опустился на колени, протянул руку — и замер в сантиметре от шерсти. Если зелье дало побочный эффект… если оборотень в обмороке, впал в ступор… или, хуже того, в состояние, когда инстинкт просыпается внезапно…

Но Римус не шевелился.

Северус коснулся его шеи.

Холод.

Он резко поднял голову.

— Он не дышит.

За стеклом раздался общий вздох. Дирк выругался, а Лили побледнела.

Северус наклонился снова, проверил пульс — тщетно.

— Чёрт… — прошептал он. — Это не должно было…

И в этот момент волк резко вдохнул.

Северус отшатнулся, едва не упав. Волк дёрнулся, выгнулся, словно его ударило током, и распахнул глаза — яркие, жёлтые, совершенно осознанные. Он посмотрел прямо на Северуса с выражением такого мучительного страдания, что у того внутри всё оборвалось. Попытался поднять голову, но лишь издал хрип, больше похожий на жалобный всхлип. Затем снова рухнул на пол.

— Римус! — Лили ударила ладонью по стеклу.

Северус уже стоял на коленях рядом, осторожно поднимая морду волка. Тот дышал — рвано, прерывисто, будто воздух резал ему горло. Шерсть на груди вздымалась рывками, глаза метались, и в каждом движении читалась боль.

— Это реакция, — выдохнул Северус. — Чёрт, это сильная реакция.

Волк снова выгнулся, лапы дёрнулись, когти царапнули пол. Он попытался завыть, но из горла вырвался только сиплый, рваный звук. Пандора закрыла рот руками, а Оливия отвернулась, уткнувшись в грудь Дирка.

— Открывай же! — крикнула Лили.

— Уже, — Северус ударил по руне на стене, и защитное стекло исчезло.

Они втроём — Северус, Лили и Пандора — осторожно перенесли Римуса на мягкие подушки, расстеленные заранее. Волк дрожал, будто его бросало в жар и холод одновременно. Лили держала его за лапу, шепча что‑то успокаивающее. Пандора уже рылась в аптечке, вытаскивая флаконы один за другим.

— Держи его голову, — приказал Северус. — Он может захлебнуться.

Римус дёрнулся ещё раз — и затих. Только дыхание, слабое, но ровное, говорило, что он жив.

Так продолжалось всю ночь.

Они поили его отварами, охлаждали лоб, следили за дыханием. Волк то впадал в беспокойный сон, то поднимал голову и смотрел на них мутным, страдающим взглядом. Иногда он тихо скулил — и каждый раз Лили сжимала его лапу сильнее.

Только под утро, когда луна уже клонилась к горизонту, тело Римуса начало меняться. Трансформация прошла быстро и почти безболезненно — на подушках остался человек. Бледный, обессиленный, но живой.

Римус открыл глаза.

— Я… жив? — хрипло спросил он.

— К счастью для нас, да, — изможденно пробормотал Северус, но голос у него дрогнул от облегчения.

Римус попытался улыбнуться, но тут же поморщился.

— Что… что это было?

Северус поднялся, прошёл к столу, взял один из флаконов и вернулся.

— Похоже, мы выяснили, — сказал он, — что один из компонентов, который абсолютно безвреден для человека… крайне ядовит для собачьих.

Римус моргнул.

— То есть… я отравился?

— Именно, — ответил Северус. — И очень серьезно

Пандора всхлипнула от облегчения. Лили села рядом и обняла Римуса за плечи.

— Новое испытание придётся отложить, — сказал Северус, устало опускаясь в кресло. — На месяц. До следующего полнолуния, как минимум. У нас будет возможность подобрать замену ингредиенту и проверить всё десять раз.

Римус закрыл глаза и выдохнул.

— Спасибо… что не бросили.

— Мы бы и рады были пойти спать, — буркнул Северус. — Но ты слишком громко умирал.

Лили шлёпнула его по плечу.

— Северус!

— Что? — он пожал плечами. — Я честен.

Римус тихо рассмеялся — слабым, сиплым, но всё же смехом. И только тогда напряжение, державшее всех всю ночь, наконец отпустило.

* * *

«Жестокие эксперименты в подвале? Бывший Пожиратель уличён в издевательствах над животными!»

Автор: Рита Скитер

«Пока Министерство занято обысками у бывших Пожирателей, некоторые из них, похоже, решили заняться «научной деятельностью» сомнительного характера.

Вчера вечером в лаборатории Северуса Снейпа — да‑да, того самого мрачного зельевара — произошёл инцидент, который свидетели описывают как «чудовищный». По словам источников, пожелавших сохранить анонимность, Снейп запер живое существо в стеклянной камере и заставил его участвовать в опасном эксперименте.

Животное, по описанию очевидцев, «страдало, выло и едва не погибло».

Сам Снейп, разумеется, от комментариев отказался.

Министерство уже начало проверку. А мы, дорогие читатели, задаёмся вопросом: сколько ещё «исследований» проводит этот человек за закрытыми дверями?»