Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Анютка продолжала уговаривать Даниила Холмского, пытаясь убедить его не идти на фронт. Она до сих пор помнила, как выхаживала его, истекающего кровью, когда он был почти на последнем издыхании. Эта сцена оставила в её душе неизгладимый след.

Кроме того, Даниил был единственным человеком в огромной Москве, к которому она была близка и на которого могла положиться. Если он покинет столицу, она останется один на один с этим враждебным миром. Сама мысль об этом приводила её в ужас. Все вокруг смотрели на неё свысока. Дуняша постоянно изводила её своей жестокостью, а боярыня Холмская и вовсе люто ненавидела.

Та прекрасная невинность, которая когда-то очаровала Даниила, окончательно померкла. Из-за суровых порядков боярыни и правил Домостроя первое, о чем Анютка теперь думала, совершая любое действие — не нарушает ли она какой-нибудь запрет. Всякий раз, когда она ошибалась, суровые мамки-наставницы истязали её изощренными попреками и наказаниями.

— Это всё оттого, что ты царевну Наталью забыть не можешь? Ты за ней идешь, потому что она на войну собралась, так ведь? Не лги мне, Данилушка, ведь из-за неё всё! — Слезы градом текли по её лицу, размывая густые белила и румяна, обнажая под ними темную, обветренную кожу.

Даниил Холмский закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его взгляд был полон горького разочарования.

— Это не имеет никакого отношения к Царевне. Я лишился чина воеводы и чести, и теперь обязан оправдаться в глазах брата-государя.

— Дорогой мой, соколик, нам и так хорошо! Не ходи под пули и сабли, не рискуй головой! — всхлипывала Анютка.

Даниил глубоко вздохнул, подавляя вспышку гнева. Анютка совершенно не понимала его великих устремлений. Неужели она думает, что он готов провести остаток дней простым обывателем, без единого достижения?

— Я должен идти. Я уже дал слово князю Мстиславскому. Или ты хочешь, чтобы меня за нарушение клятвы на плаху отправили? — Даниил был на пределе. Раньше он видел в Анютке чистоту и простоту, теперь же видел лишь незрелость и глупость. Похоже, она совершенно не понимала масштаб событий.

Анютка не осознавала, чего он хочет на самом деле. А он хотел снова подняться, снова вести полки в бой. Богатство и почет не даются без риска.

Даниил чувствовал себя беспомощным, глядя на её слезы. Невольно в его сознании возник образ ледяного, гордого лица царевны Натальи. Он просто не мог представить Наталью плачущей и умоляющей.

Они обе были женщинами, но Царевна была настолько сильной, что могла без тени страха отправиться на кровавую сечу. В то время как Анютка, словно слабый вьюнок, мертвой хваткой цеплялась за него, не давая шагу ступить.

Он вспомнил, как впервые увидел её. Тот образ, когда она, светлая и свободная, стояла с охапкой полевых цветов. Когда она улыбалась ему тогда, он искренне верил, что она — самая прекрасная девушка на свете. Но теперь в Анютке не осталось ни капли той вольной свободы.

Даниил смертно устал от этих вечных слез. В его сердце неизбежно шевельнулась ядовитая мысль: «Слишком устал, чтобы любить».

Когда боярыня Холмская узнала, что сын снова идет на войну, она выразила самое решительное одобрение. Это было необходимо для восстановления славы их рода. Но когда она увидела, как Анютка убивается и причитает, будто муж идет на верную смерть, боярыня пришла в ярость. Она молча пообещала себе, что как следует займется этой девкой, стоит только Даниилу покинуть подворье.

Анютка вздрогнула, перехватив тяжелый взгляд боярыни, и почувствовала себя еще более брошенной. Она посмотрела на Даниила глазами, полными страдания, но он не заметил. Он был слишком занят подготовкой к походу.

Анютке казалось, что она тонет в ледяном омуте отчаяния.