Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

В этот момент тысячи ратных людей сосредоточили свои взгляды на нем. Иоанн стал центром мира для них; даже Даниил Холмский, главный герой этого мира, казался ничтожно малым в тени Государя. Краем глаза Нин Шу видела, что Даниил смотрел на Царя с благоговением и плохо скрываемой завистью.

Над плацем поплыл тяжелый, густой звон колоколов кремлевских соборов. Звук «Благовеста» заставлял саму землю вибрировать. Из ворот собора вышел Митрополит Макарий в ослепительном золотом облачении, окруженный священниками с хоругвями.

Начался торжественный молебен. Воздух наполнился запахом ладана и торжественным пением мужского хора. Когда митрополит поднял крест, воцарилась мертвая тишина.

— Воины Христовы! — провозгласил Макарий, окропляя полки святой водой. — Идите на врага с верою, ибо дело ваше правое. За веру православную, за землю русскую и за Государя нашего! Господь укрепит руки ваши в сече!

Иоанн вышел вперед. Его голос, зычный и властный, разнесся над полем, поднимая дух солдат. Он говорил о чести, о защите рубежей и о великом будущем Руси. Нин Шу не ожидала, что вечно холодный и немногословный брат способен так зажечь сердца людей — солдаты были готовы отдать жизнь по первому его знаку.

Она понимала, что Иоанн поставил на этот поход всё. Содержание огромного войска стоило казне баснословных денег, но он был готов платить любую цену, чтобы преподать урок казанцам и татарам.

Когда смолкли последние слова речи, темп литавр ускорился, смешиваясь с многотысячным ревом: «Слава! Слава Государю!»

— Наталья, — Иоанн поманил сестру рукой. Она тут же спрыгнула с коня и подошла к нему. Склонив голову в глубоком поклоне, она произнесла:

— Наталья бьет челом брату-государю!

Иоанн достал из-за пазухи маленького серебристого соболя и посадил его на плечо Нин Шу. Пока она с удивлением разглядывала зверька, Иоанн сложил руки за спиной и тихо сказал:

— Этот малый прохвост чует беду за версту. — Пусть будет при тебе, на войне пригодится, — Иоанн потянулся и тяжело похлопал её по плечу. От силы его руки плечо Нин Шу невольно дрогнуло.

— Вернись живой.

В глазах Нин Шу защипало. Вероятно, это была реакция тела хоста. Даже она почувствовала, что за ледяной маской Грозного Царя всё еще скрывается привязанность к единственной сестре.

Голос её немного задрожал:

— И ты, брат-государь, береги себя. Здоровье — это всё. Только когда ты крепок, ты сможешь воплотить свою мечту и построить великую державу, перед которой склонится мир.

Взгляд Иоанна стал задумчивым.

— Ступай сейчас, — коротко бросил он.

Маленький соболь отчаянно заскрипел и попытался прыгнуть обратно к Царю. Было ясно, что предатель не хочет расставаться с Иоанном: он вцепился когтями в его воротник и жалобно пищал. Нин Шу потеряла дар речи. Лично Царь её награждает живым талисманом, а тот еще и капризничает?

Рассердившись, она схватила зверька. Соболь продолжал причитать даже в её руках — звук был таким скорбным, что у случайных свидетелей сердце кровью обливалось.

Когда полки двинулись через ворота Китай-города, Нин Шу ехала в седле, глядя на толпы горожан. Люди плакали, крестили солдат, протягивали им иконки и хлеб. Это было величественное и душераздирающее зрелище. Только сейчас Нин Шу начала понимать, почему Иоанн так стремился к абсолютной власти и «Золотому веку» для своего народа.

Золотой век требовал борьбы и строился на костях. Но целью всегда оставались мир и сила.

В толпе Нин Шу заметила Анютку, Дуняшу и старую боярыню Холмскую. На Дуняше был дорогой повойник, украшенный жемчугом — она выглядела как замужняя женщина, добившаяся своего статуса. Однако лицо её было серым и безжизненным. Даниил Холмский явно оставил её «увядать» в четырех стенах своего дома.

Даниил тоже заметил своих женщин. Но по какой-то причине он сначала поискал глазами Нин Шу. Увидев её — равнодушную, в блестящей броне, уверенно сидящую в седле, — он испытал странную смесь облегчения и горького разочарования.

Человек начинает ценить только то, что потерял. В прошлой жизни, когда Наталья мечтала лишь о нем, он смотрел на неё свысока. Теперь, когда она вычеркнула его из памяти, он чувствовал себя брошенным.

Если бы Нин Шу знала, о чем он думает, она бы просто показала ему средний палец. Впереди была Казань.