№3 Три страницы реальности (джен)

Разлом, оставшийся после прыжка Альдена, дрожал, словно гигантская рана в пространстве, отказывающаяся затянуться. Воздух вокруг него дребезжал, как стекло на грани раскола, и каждый новый толчок шёл волной по мостовой Гринвича, заставляя камни под ногами вздрагивать и расходиться тонкими трещинами. Вдалеке завыли сирены — магические и обычные, переплетённые в хаотический хор, который казался эхом паники всего Лондона.

Гарри, прижимая руку к груди — сердце всё ещё билось так, будто пытаясь вырваться из клетки, — смотрел, как разлом расширяется на долю секунды, прежде чем вновь сжимается, словно что-то с той стороны тянет его в разные стороны одновременно.

—Он нестабилен, — хрипло сказал Снейп, оценивая происходящее так, будто перед ним стоял не умирающий город, а отвратительно неправильно решённая формула. — Если этот процесс продолжится…

Гермиона не дала ему закончить:

—Лондон просто исчезнет. Его сотрёт — не взрывом, не разрушением… он просто перестанет существовать. Как если бы никто и никогда в нём не жил.

Слово исчезнет повисло в воздухе, холодное, как металлический привкус на языке.

Рон побледнел, но не отступил, хотя от разлома исходило давящее, почти физическое отторжение, будто сама природа пыталась оттолкнуть их от его ядра.

—Мы не можем… — он сглотнул, — дать этому случиться, да?

Гарри сделал шаг ближе. Пространство перед ним мерцало, как сотканное из воды и света, постоянно меняя форму, и каждое колебание разлома отбрасывало на его лицо короткие вспышки — то серебристые, то угольно-чёрные, будто портал спорил сам с собой, что ему теперь быть: дверью или могилой.

Он обернулся к друзьям.

—Мы должны его остановить. Сейчас. Иначе Альден уйдёт не один — он заберёт весь город.

Снейп коротко кивнул. В его глазах, суровых и узких, не было ни тени страха — только холодная концентрация. Он шагнул к разлому ближе всех, так близко, что края его мантии начали необъяснимо колыхаться, словно их втягивало внутрь.

—Времени почти нет, — произнёс он. — И если мы не вмешаемся в структуру прямо сейчас, стабилизация станет невозможной.

Гермиона нервно провела рукой по воздуху, словно пытаясь поймать невидимую формулу, которая ускользала, складывалась заново, менялась прямо на её глазах.

—Разлом растёт… неравномерно, — прошептала она, — и если он прорвётся ещё раз… волна разрушений накроет весь город за секунды.

Гарри почувствовал, как где-то в глубине груди, за всеми страхами, тревогами и болью, начинает подниматься решимость — тихая, упрямая, та самая, что заставляла его идти вперёд, даже когда весь мир вокруг погружался во тьму.

—Тогда мы его удержим. Все вместе.

Разлом вновь содрогнулся, и в этот миг Лондон будто выдохнул — длинно, тяжело, болезненно.

Они понимали: ещё один такой толчок, и город исчезнет не в огне, а в хрупком, холодном небытии.

И времени оставалось меньше, чем дыхание.

Гермиона первой поняла, что времени на обсуждения больше нет. Она резко подняла голову, словно услышала невидимый сигнал, и бросилась к разлому, вытаскивая из сумки измятую тетрадь, испещрённую формулами, графами и странными символами, которые она писала всю ночь, выискивая соответствия между зеркальной магией, древними ритуалами и тем, что оставил Альден.

—Здесь… — она остановилась прямо перед искажённым краем разлома, где воздух вибрировал так сильно, что от каждого вдоха перехватывало горло, — здесь нестабильный цикл. Если его перехватить, даже на мгновение, мы сможем ввести контрградиент.

Рон заморгал.

—Гради-что?

—Связь, Рон! — сказала она почти с отчаянием, хотя голос всё ещё оставался твёрдым. — Нам нужно удерживать структуру вместе, пока Снейп и Гарри дадут противоположные векторы энергии.

Снейп, не тратя ни секунды, уже стоял рядом с ней. Он поднял палочку, и воздух вокруг него потемнел, будто сама магическая энергия стремилась к его приказам. Из его мантии вырвался длинный шлейф из чёрных нитей силы — живых, гибких, словно они были продолжением его воли.

—Я возьму на себя нагрузку по удержанию магического давления, — коротко сказал он. — Мне понадобится прямой доступ к ядру разлома. Грейнджер, вы должны указать точку входа… и быстро.

Гарри занял позицию с противоположной стороны разлома. Он чувствовал — здесь нужна не агрессия, не ударное заклинание, а именно то, что он умел по-настоящему: защита, удержание, спокойная сила, которая не даёт тьме пройти дальше. Его ладонь сама поднялась, и из неё, потоком тёплого света, потекла энергия, знакомая ему с детства — та самая, что рождалась каждый раз, когда он защищал тех, кого любил.

—Я удержу внешние слои, — сказал он. — Создам купол вокруг вашей формулы.

Рон, побледневший, но решительный, встал между ними, положив руку на плечо Гарри, затем на плечо Гермионы, словно замыкая круг.

—А я… я держу линию, да? — пробормотал он, пытаясь шутить, но голос всё равно дрожал.

—Ты держишь связь, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Ментальную, эмоциональную, энергетическую — выбирай любую. Но держи. И не дай нам потерять друг друга, даже если разлом начнёт тянуть.

Рон сглотнул, но крепче сжал плечи друзей.

—Ладно. Тогда держу.

Гермиона закрыла глаза и начала шёпотом произносить формулу — длинную, сложную, построенную на переплетении двух миров. Символы на её тетради засветились, словно оживая, и начали переползать в воздух, выстраиваясь вокруг разлома тонкими линиями, похожими на чертёж, который сам рисует пространство.

Снейп в тот же миг направил потоки своей магии прямо в центр этих линий. Его энергия была тяжёлой, холодной, плотной — как зимний ветер, как сталь, как сама структура магии, непоколебимая и строгая. Разлом взвыл, его края вспыхнули тёмным серебром, но Снейп не дрогнул.

Гарри поднял обе руки, и защитная магия окутала их мягкой золотистой сферой, стабилизируя давление, которое исходило из портала. Каждый раз, когда разлом пытался вырваться вперёд, Гарри ощущал толчок в ребра, но продолжал стоять, не позволяя барьеру упасть ни на дюйм.

Рон стоял между ними, глаза широко раскрыты, лицо напряжено, и держал связь — как якорь, как узел, как точка, вокруг которой собирались их силы. Он чувствовал, как через него проходят волны — тёмные, светлые, холодные, горячие, всё сразу, но он не отпускал ни на секунду.

И в этот момент четверо стояли так близко друг к другу, как никогда прежде — не просто командой, не просто друзьями, а единым механизмом, единой формулой, единой волей.

Разлом содрогнулся, но впервые за всё время — не расширился, а будто замер, стиснутый их общим усилием.

И это было первым, слабым, но настоящим шагом к спасению города.

Грохот магии постепенно стихал, словно сама реальность, лишённая сил сопротивляться, наконец признала, что должна уступить, но не рухнуть. Воздух дрожал, как перегретое стекло, и каждый новый толчок заставлял стены разрушенного зала вибрировать, будто под ними билось огромное, больное сердце. Но там, где минуту назад зиял прорванный до самой сути мира разлом, теперь уже не бушевала слепая, жадная стихия — он сжимался, собирался, тянулся внутрь себя, словно рана, к которой приложили сразу десяток целительных чар и приказали: «Заживай».

Гермиона, бледная до прозрачности, первой увидела, что структура изменилась. Она не опустила руки — просто позволила формуле «встать» на своё место, словно кадр, наконец вошедший в фокус. Её шёпот стих, но ритм магии продолжал жить в воздухе, складываясь в ровные, устойчивые линии.

Снейп ещё удерживал свой поток — густой, тягучей силы, словно вытянутой из глубин земли, — но уже чувствовал, как сопротивление ослабевает. Его взгляд был холоден, но исчерпан до предела. Он медленно опустил руку, будто проверяя, не развалится ли всё вновь.

Гарри стоял чуть позади, не отрывая взгляда от светящейся впадины в пространстве. Его защитная магия, спокойная и тёплая, будто солнечный свет, всё ещё окутывала друзей, хотя он едва держался на ногах. Как только колебания стихли, поток вокруг него стал рассеиваться, словно уверившись, что больше не нужен.

Рон, весь в ссадинах и пепельных разводах, так и не выпустил нить, которую удерживал всё это время — сияющую, слабую, но невероятно упрямую связку, соединяющую их чары. И когда напряжение наконец спало, он осторожно, словно боясь разрушить последние секунды работы, ослабил хватку и позволил нити раствориться.

Разлом всё ещё был здесь.

Он не исчез. Он не исцелился.

Он просто… перестал расти.

Теперь он напоминал глубокий порез, стянутый грубыми, но надёжными швами: внутри всё ещё таилось то, что не принадлежало их миру, тусклая дрожь отголосков чужой реальности, но края больше не дрожали от попытки распахнуться настежь.

Пространство застыло, будто выдохнуло.

Гермиона тихо сказала:

— Это максимум… на что мы сейчас способны.

Снейп, скривившись, поправил:

— Это максимум, на что способен вообще кто бы то ни было без полномасштабного ритуала закрытия. И считайте нас невероятно удачливыми, что Альден… ушёл раньше, чем доделал своё.

Гарри кивнул, тяжело переводя дыхание, и посмотрел на тёмную, спокойно пульсирующую щель:

— Мы не победили… но хотя бы удержали.

—Да, — прошептала Гермиона. — Теперь это рана, а не смертельный пролом. И пока мы её держим под контролем, Лондону ничего не угрожает.

В зале вновь наступила тишина — не угрожающая, как раньше, а усталая, почти мирная.

Магия, наконец отпущенная ими, растворялась в воздухе, оставляя лишь слабое послевкусие озона и выгоревшего времени.

И впервые с начала ночи никто не чувствовал, что следующий удар реальности способен их разорвать.