Кирай Кагуя (гет)

От лица Ивао Кагуя

Этот день не отличался ничем от предыдущих, молодежь бесновалась, предвкушая скорый переезд на новое место жительства. Взрослое поколение негодовало по этому поводу. Не понимая, почему мы бросаем родной остров. Споров и прений по этому поводу было не мало, с объявления этой новости прошло уже три недели, а они до сих пор не могут смириться с этой ситуацией. За это время моего внука вызывали на бой уже с десяток раз, и это показатель! Учитывая то, что раньше таких поползновений вообще не было. Было даже несколько скрытых нападений, хорошо, что мой внук смог со всеми ними справиться.

И вот, как гром среди ясного неба, со стороны пляжа раздаётся оглушительный взрыв. Не оставляя за собой сомнения в том, что происходит. Нападение!

С одной стороны оно было ожидаемым, пусть я в него и не верил, но вот с другой...

Моё мнение по этому поводу было однозначным, В ближайшее время Кири не будут и пытаться на нас нападать, в силу чудовищных потерь при атаке на Узушио, им бы свои территории удержать.

Внук же на против, говорил, что атака будет. Он встречался с Мизукаге лично, и говорил, что такая атака будет вполне в его духе. Так как после поражения, обязательно нужен козёл отпущения. И на это место решат поставить нас, так как именно наш боец, пусть и не осознанно, дал возможность Узумаки получить столь ценную информацию. Плюсом к этому идут человеческие эмоции, и Мизукаге решил стереть горечь поражения от Узумаки нашим уничтожением.

Командовать всем к оружию не пришлось, к месту взрыва рванули все боеспособные члены нашего клана, в их числе был и я. Так как нападения на наш дом у нас принято отбивать всем вместе, невзирая не на какие разногласия.

Как только я прибыл к месту схватки, бой шел уже полным ходом. Такахаси, в полноценной костяной броне выносил нападавших десятками, и к нему присоединялось всё большее количество наших соклановцев. Я тоже не стал стоять столбом и ринулся в гущу боя.

Количество нападавших неуклонно уменьшалось, но и наша сторона испытывала серьёзные проблемы. Пусть наши бойцы были гораздо сильнее нападавших, но их было куда больше, чем нас и нас постепенно оттесняли в глубь острова.

В один момент я заметил, как внука вышибло из его костяной брони, и из-за вложенного в удар импульса, он полетел в сторону от основного сражения, за ним устремилась вся вражеская элита, в лице четырёх мечников тумана. Я бы хотел отправиться следом за ними, так как понимал, что с четырьмя бойцами эс класс внуку в одиночку не справиться, но не смог. Меня связали боем оставшиеся противники.

Через пять минут интенсивного сражения к битве вновь присоединились эти мечники, только вернулись они не все. Мой внук сумел забрать с собой на тот свет двоих из нападавших, но это изменение на поле боя заметил не только я. Один из нападающих держал голову моего внука в руке и заметившие эту картину соклановцы пали духом. На это нападающие и рассчитывали, разбивая наш строй и некоторым из них удалось прорваться за линию обороны, и уйти в глубь острова, прямо в наше селение.

Из осознания смерти внука я не сразу заметил этот манёвр, но осознав, что происходит, скомандовал оставшимся в живых соклановцам возвращаться в селение, на защиту тех, кто пока или уже не способен себя защитить.

Вернуться вовремя у нас не вышло, многие из оставшихся в клане к этому времени уже были мертвы. Это стало последним камнем, который добил бойцов, ещё не павших духом, и я уже готовился к тому, что нас уничтожат, но тут на поле боя появились новые действующие лица.

От лица Узумаки Кенты, он же Лев.

Это нападение на наше селение стоило очень дорого, по крайней мере мне лично. В ходе обороны я потерял всех, кто был мне дорог, Мать, Деда с Прадедом, и свою любимую. Детей завести мы не успели, поженились совсем недавно.

В этом мире меня держала лишь жажда мести, которую не удалось утолить даже по окончании сражения. Поэтому, когда противник начал отступать, я проигнорировал приказ оставаться на позиции и рванул за отступающим неприятелем, в надежде утолить терзающее меня чувство потери или же отдать жизнь и встретиться с любимой вновь, уже на том свете. К сожалению, мне не удалось ни первое, ни второе. Когда противники закончились, а догнать оставшихся не представлялось возможным, я просто упал и лежал в окружении трупов. Желая, чтобы всё случившееся оказалось сном. Не знаю сколько времени я провёл в этом положении, может день или два, но этот кошмар не желал заканчивался, и я решил возвращаться в опустевший дом, где и хотел положить всему конец, но сбыться моим планам было не суждено.

По возвращении меня задержали, и отконвоировали в камеру для военнопленных, для дальнейшего разбирательства. К, по-видимому, таким же как и я. Я понял это по глазам сидельцев вокруг. Пустые, не выражающие и доли эмоций лица, не могли принадлежать живым людям. Скорее ходячим трупам, которые отказывались умирать так просто.

Долго в таком положении нас не оставили, часов десять мы просидели в общей камере, и к концу этого времени она была битком набита потерявшими волю к жизни людьми. Одной из последних в камеру завели и Томоэ, невзирая на то, что селение у нас большое, мы с ней были шапочно знакомы. Так как проходили обучение у одного наставника, пусть и в разное время.

После того, как поток поступающих закончился, нас вывели на улицу, которая встречала она нас похоронным настроением и насторожившимися соклановцами, которые взяли нас в коробочку, стараясь при этом не отсвечивать. Разумная мера предосторожности, учитывая то, что я планировал выбраться и отправиться в сторону ближайшего селения из большой пятёрки. И как доберусь, постараюсь забрать с собой на тот свет как можно больше кровников, а в кровники я записал всех шиноби большой пятёрки.

Несколько человек так сразу и поступило, но были быстро скручены и подавлены печатями. В число таких, обезвреженных, попала и Томоэ. После чего вокруг нас поставили непроницаемый барьер и перед нами возник Узукаге, который начал что-то говорить, но слушали его поначалу не многие. В число этих немногих попал и я, так как находился к нему довольно близко.

— Все вы потеряли в этой битве многое, кот-то даже вообще всё, и я прекрасно понимаю вашу боль и скорбь, но у нас нет времени на сантименты! Пусть нападение и было отбито, но кто знает когда случится новое? Помощь всех, без исключений, шиноби сейчас необходима селению, без вас у нас может не хватить сил восстановиться до следующего нападения. Поэтому, я предлагаю вам вступить в новосозданное подразделение Сейки бутай — Анбу. Это подразделение будет выполнять самые сложные и опасные мисси, которые помогут селению восстановиться после потерь и стать сильнее чем мы были когда-либо!

Мурашки по телу не смогут передать испытываемые эмоции от этой речи, и не только у меня. В глазах большей части уже “умерших” шиноби промелькнула искра. Со всех сторон от меня люди начали вскакивать, соглашаясь с речью Главы. Отовсюду начали доноситься голоса шиноби, которые были готовы исполнить волю Главы хоть сейчас, но было рано, так как он еще не закончил.

— Из тех же кто откажется, будет сформирована ударная группа, которая в ближайшее время навестит наших “союзников”. Узумаки не терпят предателей! И погибшие будут отомщены!

На этом моменте уже все вокруг подорвались с мест, включая и меня. Я был готов ко всему. Хоть прямо сейчас отправляться в бой, но у Узукаге были другие планы. За следующие пару дней была проведена перепись всех, кто был на той поляне и закончилась вербовка в Анбу. Туда вступили все, кто-то временно, в ожидании начала атаки на деревню, скрытую в листе. Многие понимали, что атаковать сейчас глупо. Да и распоряжение Главы, о постоянном принятии подавителей эмоций у всех, кто состоял в Анбу, заставляло протрезветь и начать думать уже тех, до кого сразу не до шло.

Анбу работали парами, и меня поставили в пару к Томоэ, так как мы были знакомы, и в будущем могли стать якорями друг для друга. Это было сделано специально, и как показала практика не зря. На кого таких вот знакомых не хватило, начали умирать на миссиях очень быстро. Меня и самого ничего в этом мире не держало, но обязательства заставляли жить дальше и надеяться, на скорый шанс. И спасибо Шинигами, он не заставил себя долго ждать.

С начала я не понял, зачем нас поставили в охрану к этому мальчишке Кагуя. В сопровождение к нему можно было выделить чунина, но вскоре до меня дошло. Кагуя оказались идеальными бойцами ближнего боя, которых среди Узумаки было непростительно мало. Из-за этого у нас и были основные потери. Как показала практика, если враг достаточно быстр, он способен уйти и от цепей, и от загодя заготовленных барьеров. Мне самому удалось выжить исключительно потому, что являюсь искусным бойцом ближнего боя, а что, если у нас под боком будет целый клан, на нём специализирующийся?

Сам парень прекрасно понимал в каком положении находится и вёл себя на удивление культурно. Слышал я от знакомых о манерах Кагуя, и думал, что придётся прибирать за ним, но этого не потребовалось.

Глава вообще решил провести, как он сказал, контрольный тест. Результаты, которых поразили, Кирай не только обезвредил нападающих, но и сделал это без причинения вреда, я ни как такого не ожидал. Как и наш отряд аналитиков, которые заранее подготовили бригаду ирьенинов, на случай серьёзных ранений.

Наблюдать за ним было интересно, помогало отвлечься от дурных мыслей, да и в редких случаях вовсе о них забыть. Как тот случай, когда он выдал свою идею, я уж думал его реально сейчас препарируют, не Томоэ так эта Кумико, но обошлось.

К сожалению, по окончании пребывания в нашей деревне Кирая, нас хотели отозвать, но Томоэ выкрутилась, предложила сопроводить его до острова и обратно, на что Глава согласился. Похоже Томоэ он тоже понравился, хотя выедать ему мозги чайной ложечкой, это ей не мешает.

И вот он шанс, пусть и не гарантированный, но всё же шанс, на который я пошёл с готовностью.

Продолжение от лица Кирая

Наше приближение осталось незамеченным, бой ещё шел, поэтому получилось незаметно сблизиться, но всё сразу пошло не по плану, который мне даже не дали озвучить. За пятьсот метров от входа на территорию клана я притормозил, показывая жестами что нужно обдумать стратегию сражения, но был проигнорирован. Лев и Канарейка, не успел я ещё привыкнуть к их именам, рванули в гущу боя и слушать меня не стали.

Они просто и без затей ворвались на территорию клана и вступили в сражение. Я никак понять не могу, почему это нас считают психами, если вот они Узумаки настоящие умалишённые, а кто ещё ворвётся на незнакомую территорию без подготовки и какой никакой страховки, в виде помощи от Кагуя. Которые, в пылу боя не смогут отличить их от нападавших. Нужно было войти туда вместе, так вероятность попасть под дружественный огонь была бы меньше, но на счёт этого нужно будет думать позже, если оно наступит.

Поняв, что слушать меня не стали, я тоже максимально ускорился. Нужно было предупредить соклановцев, что двое красноволосых — союзники. Да и оценить ситуацию. Так как пока мы сближались, число нападавших уменьшилось, пусть и не сильно, а вот от бойцов клана мало кто остался.

Запрыгнув на забор, я обомлел от увиденной картины, точно такой же, какую наблюдал в исполнении Акиши не так давно. За тот промежуток времени, пока я догонял двойку красноволосых, они успели проредить отряд зачистки Кири в половину. Томоэ выступала ударной силой, а Кента нивелировал огрехи, стопоря всех, кто шёл на сближение.

Такими темпами мне даже вмешиваться не придётся, но нельзя упускать тот факт, что среди нападавших было как минимум два элитных бойца. Которые отреагировали на изменившуюся ситуацию практический мгновенно.

Обладатель Хоматсу, меча что был буквально создан из взрывных печатей, одной атакой откинул все цепи в сторону от товарищей, а обладатель Нуибари, не преминул возможностью воспользоваться ситуацией и атаковал.

Меч пролетел на немыслимой скорости, и угодил прямо в центр лба Льву, который опал безжизненной куклой, а меч, который больше походил на огромную иглу, вернулся к своему владельцу, который был готов повторить удачную атаку.

Тут мне не оставалось ничего, кроме как вмешаться и заменить на посту охранника Льва. Использовав шуншин, я оказался на пересечении между Канарейкой и человеком, чьё имя мне было не известно, но его прозвище я знал. Бесшумный убийца.

Первую атаку отбить удалось, так как я знал от куда и куда она будет нанесена. Принимать на блок иглу было смерти подобно, этот меч был способен пробить всё на своём пути, так что оставалось только отводить атаку в сторону. Второй атаки не по следовало. На меня, с мечом на перевес, прыгнул обладатель Хоматсу. Это была его ошибка, я выстрелил в него роем костяных игл, но он, к сожалению, успел закрыться мечом. Полностью его тушу меч закрыть не смог, и я услышал отчётливый вопль боли, его ноги превратились в дуршлаг, а самого его снесло в сторону, прямо в остатки соклановцев, которые достойно встретили неприятеля.

При нашем с Узумаки появлении ситуация на поле боя резко изменилась, соклановцы воспряли духом, а старейшина Ивао скомандовал остаткам пробиваться в нашу сторону. Такахаси среди выживших я не заметил, и это было плохо, очень плохо.

Оставшихся нападавших начали теснить с двух сторон, с одной я с Канарейкой, и с другой соклановцы. Обладатель Нуибари, поняв, что дело пахнет жаренным, подхватил иглой Хоматсу и попытался дёрнуть из окружения, но целым уйти не смог. Ивао не зря прожил так долго, оставил себе сувенир в качестве правой руки с иглой, но добить его не смог. На старейшину накинулись оставшиеся в живых туманники, давая товарищу скрыться с хотя бы одним мечом.

Если бы Ивао был из любого другого клана, то быть ему погребённым под кучей тел, но в пылу битвы у Туманников похоже совсем инстинкт самосохранения отключился. Кинуться в ближний бой на Кагуя, идиоты. По территории клана разошёлся многоголосый крик боли, который ознаменовал окончание сражения. Оставшиеся в живых Туманники окончательно пали духом, побросали оружие и рванули в рассыпную, как тараканы при виде яркого света, и парочке даже удалось уйти.

Итогом битвы стало полное разрушение клановой территории, потери в виде семидесяти процентов и так не шибко многочисленных Кагуя, которых осталось пару десятков боеспособных и дюжина детей, которые успели попрятаться до начала сражения, я и один боец Узумаки. Целыми после битвы остались только я и Канарейка, и то по причине прибытия под самый конец. Как оказалось позднее, изначально на остров напало примерно пять сотен человек. Тут присутствовало целых четыре из семи мечников Тумана, двоих из которых вывел из строя Такахаси, правда в процессе и сам откинулся.

Трофеем стал Нуибари, остальные Великие мечи были эвакуированы Туманниками. Размен, конечно, в нашу пользу, но победа оказалась пирровой. Нужно было как можно быстрее собирать манатки и отчаливать в Узу-но-куни, что я и сообщил подскочившему ко мне Ивао. Он согласился, и дал команду оставшимся в живых собираться.

Я же пошел в сторону Томоэ, которая склонилась над телом Кенты. Из глаз у неё лились слёзы, но на лице, почему-то была зависть. Она что-то говорила, почти беззвучно, но услышал я только окончание фразы. -“Везучий ублюдок”.

По-моему, у всех Узумаки, или у неё конкретно, что-то не так с головой, но озвучивать свои мысли я не стал.

— Как ты?

— Как видишь. Спасибо что спас, увернуться я бы не успела.

В словах Томоэ благодарности не чувствовалось, это был сарказм. После этих слов, я окончательно убедился в том, что у неё проблемы с головой. Хотя, может она просто жить не хочет, от сюда и такая реакция. Тогда всё встаёт на свои места, и её реакция на смерть Льва, и их со Львом желание поучаствовать в битве, и их беспечность при атаке. Буду думать, что так и есть.

— Ты готова отправляться?

— Да.

Своё слово она подкрепила действием. Встала, и достав свиток, запечатала в него тело Кенты.

— Отправимся, как только соклановцы соберут оставшиеся не тронутыми пожитки.

— Поняла.

Как-то в своей деревне, она была по разговорчивее, нужно попробовать вернуть её в то состояние, в котором она была до этого. Может тогда у неё уйдет эта чёрная меланхолия, или хотя бы ослабнет.

— Что это за свиток такой?

— … .

Мой порыв отвлечь Канарейку от темных мыслей эффекта не возымел, но за саму попытку я был вознаграждён вымученной улыбкой. Она стёрла с лица слёзы и хотела начать лекцию, на тему печатей, но не успела. Соклановцы слишком быстро собрались, хотя да, собирать то нечего, почти всё оказалось разрушено боем.

— Мы готовы. Веди.

— Уже все в курсе куда мы направляемся?

— Да, после твоего ухода, эта информация была донесена до всех, кто был не в курсе.

— Хорошо, отправляемся.

Со стороны, наш марш напоминал семью погорельцев. Все израненные, в лохмотьях вместо одежды, половина взрослых нагружена детьми на спине, смотреть больно. Единственное что выдавало в нас группу шиноби, по мимо того, что мы бежали по воде, так это построение и выражение лиц всех, кроме самых маленьких.

По дороге неприятностей нам не встретилось, этим маршрутом никто не передвигался, даже корабли, и это было хорошо. Потому что, думаю в таком состоянии на нас бы и пары десятков джоунинов хватило, у всех чакро истощение, половина вообще не боеспособна и двигаются вперёд исключительно на силе воли.

По прибытии нас встречала делегация из Узукаге и ещё пары глав семей, один из которых мне был не знаком, но сходство лиц, его и Узукаге, указывали на прямое родство. Увидев, в каком мы состоянии, он сразу отправил человека за ирьенинами и сам начал оказывать помощь. Не ожидал от него такого, и не только я. Его родственник, буду считать его сыном, посмотрел на него с удивлением, но отставать не стал.

По прибытии ирьенинов, пострадавшие были разложены по степени тяжести. Даже старейшину уложили на койку, наспех сделанную из дотона. Несмотря на все его заверения о том, что помощь ему можно будет оказать и позже. Рана на спине, которая показывала оголённый позвоночник, указывала на то, что досталось ему гораздо сильнее чем остальным. Кости то он зарастил, а вот о внутренних повреждениях было позаботиться не кому. Ирьенинов, как и в любом сражении, выбили почти сразу, а у нас их и было всего двое и те не шибко опытные.

Когда с суматохой было покончено, Канарейка начала доклад Узукаге. Всё было изложено сухо, но в подробностях. Чуть позже подключился и я, рассказал о том, что Канарейке было неизвестно, а именно о изначальном количестве нападавших и присутствии в рядах противника четырёх элитных бойцов. Дайчи посокрушался о потере Льва, но быстро успокоился и огорошил меня новостью.

— Я теперь не Узукаге. В ваше отсутствие, в сознание был приведён мой внук и я передал ему бразды правления селением.

— Эм, понял. Теперь вы старейшина?

— Почти. Я советник, на короткое время, пока внук не освоится. Кстати, знакомьтесь, мой внук Исаму Узумаки.

— Приятно познакомиться.

Я протянул руку рядом стоящему мужчине, который был почти полной копией отца. Единственное что их отличало, так это возраст. Если Исаму выглядел лет на сорок, то его отец на все сто. Он пожал мне руку.

— Наслышан о тебе. Надеюсь, ваш клан не будет создавать проблем. Они нам сейчас излишни.

— И я надеюсь на обратное.