Восьмой курс, восьмое чувство (гет)

Атмосфера на стадионе была наэлектризована до предела. Тысячи студентов, преподавателей и даже призраков собрались, чтобы увидеть главное противостояние года — матч между Гриффиндором и Слизерином. Луна Лавгуд, как всегда, заняла свое место в комментаторской будке, ее глаза светились предвкушением.

— Ох, какие замечательные команды собрались сегодня! — прозвучал ее голос, усиленный магией. — Гриффиндор, как всегда, полон отваги и решимости, а Слизерин… ну, они всегда умеют удивлять!

Матч начался. Свисток судьи прорезал воздух, и метлы взмыли в небо. Игра была напряженной с самого начала. Гриффиндорцы, ведомые Гарри, играли с яростью и решимостью. Рон, стоя на воротах, демонстрировал невероятную реакцию, отбивая сложные удары, но один все же проскользнул мимо, принеся Слизерину первые очки. Джинни и Эйдан, как охотники, стремительно носились по полю, пытаясь прорваться сквозь защиту соперника, но непробиваемая стена из Гойла и Вольфа раз за разом отбрасывала их назад.

Слизеринцы, во главе с Малфоем и Элизабет, играли слаженно, но агрессивно. Элизабет особенно выделялась своей дерзостью, ее удары по бладжерам были мощными и точными, она явно наслаждалась процессом. Кассиан Вольф и Грегори Гойл действовали как единое целое, создавая непроходимую стену.

Гермиона наблюдала с трибуны, ее взгляд постоянно искал Малфоя и Элизабет. Она видела их взаимодействие на поле, их взгляды, их едва уловимые жесты. Каждый раз, когда их руки едва касались, или когда Малфой обнимал Элизабет после удачного момента, в груди Гермионы возникало знакомое тянущее чувство. Она старалась не думать об этом, но это было сложно.

Пэнси, сидящая неподалеку, наблюдала за Элизабет с явной враждебностью. Ее губы были сжаты в тонкую линию, и она явно не радовалась успехам соперницы. Гермиона знала: Пэнси не остановится на достигнутом и найдет новый способ навредить Элизабет.

Игра приближалась к своему апогею. Обе команды шли почти вровень, и исход матча зависел от того, кто первым поймает снитч. Внезапно, Гарри и Малфой заметили блеск золотистого шарика.

— Снитч! — крикнул Гарри, устремляясь вперед. — Поттер! — крикнул Малфой, бросаясь за ним.

Они понеслись по небу, метлы несли их с невероятной скоростью. Ветер свистел в ушах, трибуны ревели. Малфой приблизился к Гарри, его лицо было напряжено.

— Поможет ли удача святому Поттеру? — прокричал он сквозь рев ветра, его голос был полон сарказма и вызова.

Гарри не ответил, сосредоточившись на снитче. Он видел, как тот мелькнул совсем рядом, но Малфой был чуть быстрее.

Малфой сделал резкий рывок, его рука метнулась вперед. Снитч оказался в его ладони.

— Малфой поймал снитч! — прокричала комментатор Луна Лавгуд. — Слизерин побеждает!

Когда Малфой поймал снитч, и стадион взорвался ликованием, Гермиона почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Она отвела взгляд, когда увидела, как Малфой и Элизабет обнялись — их триумф казался ей слишком ярким, слишком демонстративным. Это было не просто празднование победы, а что-то другое, что-то, что заставляло ее сердце биться учащенно. Стадион взорвался. Слизеринцы ликовали, их крики были слышны даже сквозь рев ветра. Малфой, с победной улыбкой, поднял снитч высоко над головой. Элизабет тут же подлетела к нему, и они снова обнялись, на этот раз — открыто, демонстрируя свой триумф. Их объятия были долгими, их взгляды — полными обещаний.

Гриффиндорцы были в шоке. Гарри, приземлившись, выглядел опустошенным.

Вечером в Большом зале царило оживление. Слизеринцы праздновали победу, их столы ломились от угощений. Гриффиндорцы, напротив, пытались справиться с поражением, их разговоры были тише и печальнее.

Профессор Макгонагалл, видя напряжение, поднялась на трибуну.

— Я понимаю, что этот матч был напряжённым, — начала она, ее голос звучал строго. — Но я призываю всех к уважению. Поражение — это не конец, а возможность стать сильнее.

Она посмотрела на команды, особенно на Малфоя и Элизабет, чьи объятия после матча казались ей не просто празднованием победы, а чем-то более глубоким и, возможно, тревожным. В ее глазах читалось беспокойство, словно она предчувствовала, что этот триумф змей — лишь начало чего-то гораздо более серьезного.

Гермиона наблюдала за Малфоем и Элизабет. Их объятие после матча казалось ей странным — смесью триумфа и чего-то еще. Она видела, как Пэнси наблюдает за ними с ненавистью — ее план, казалось, провалился, но в глазах Пэнси горел огонь решимости. Гермиона знала: Пэнси не остановится на достигнутом и найдет новый способ навредить Элизабет.

Гермиона чувствовала, что за этим матчем скрывается нечто большее, чем просто игра. Ее подозрения в отношении Элизабет усиливались, а поведение Малфоя становилось все более загадочным. Она решила продолжить свое расследование, пытаясь понять истинные мотивы каждого из них, и что же произойдет в будущем?