Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

* * *

Оглядываясь на недоумевающую дочь, Вейдер и сам должен был признать, что не понимает происходящего. Он слышал их с Сауроном мысленный диалог, но… в конце концов, причем здесь вообще Эрраэнэр?

Торжественная встреча «гостей из-за Грани» была завершена, и оба призрака скользнули на крышу башни — под пламя Багрового Ока. Вейдер заговорил первым:

— Вы на удивление единодушны с Валар, когда речь заходит о нашем происхождении. Объявляете нас посланниками изгнанного Мелькора, хотя никаких причин для этого нет.

— А разве не для того вы здесь, чтобы сообщить нам о его скором возращении в Арду? — удивление Гортхауэра казалось вполне… искренним?

— Нет! Хорошо, пусть этот Эрраэнэр и есть ваш Мелькор. Но наша экспедиция оказалась здесь по приказу Императора, потому что... — Энакин на мгновение запнулся, внезапно осознав один простой факт: Палпатин не раз и не два называл Эрраэнэра своим старым другом. И прислушивался к его советам.

«Сар-рлач-чье гнездо!»

Просто: неслучайно экспедиция Трауна выбрала именно этот маршрут. Их действительно прислали — именно на эту планету.

«Хаттова дрянь!»

Кто?! Если Император, почему не предупредил, кого они тут встретят? Отправил вслепую: выживете — хорошо, не выживете — тоже ничего страшного?

А если Палпатин и сам не знал? Вейдер отмел эту мысль: поверить в то, что его Учителем кто-то манипулирует, не хотелось. Страшно не хотелось. Пусть даже и существо, сверхмогущественное в Силе. Уж лучше признать: ему, Дарту Вейдеру, в очередной раз досталось задание, что называется, на пределе возможностей. Ему и его детям.

Трудно сказать, что именно из этих размышлений просочилось за ментальные щиты, которые Энакин контролировал почти рефлекторно, но едва оторвавшись от анализа событий, натолкнулся на насмешливый взгляд — в Силе — Саурона:

— А все же я прав, верно? Вы здесь потому, что так захотел Мелькор, — похоже, все эмоции Энакина были для него как открытый датапад. — Что ж, он вправе распоряжаться своими сотворенными.

— Никакой я не сотворенный! — Вейдер был на грани от того, чтоб вспылить по-настоящему. — Я — человек, родом с одной из планет Галактики…

— Скажи еще, что ты обычный человек, — ехидства в тоне хозяина Барад-Дура прибавилось. — А ведь, наверно, другие люди считали тебя особым. Избранным. Вероятно, ты и родителей своих не знаешь, правда?

Энакин хотел уже, несмотря на все союзы и договоры, подробно объяснить собеседнику, куда ему следует идти со всеми своими предположениями, но…

Вспышкой — старое воспоминание: Совет джедаев, немолодой рыцарь, только что вернувшийся из миссии на Татуин: «Я нашел сосредоточие Живой Силы, магистры. В человеческом ребенке».

Он сам этого не видел — много лет спустя рассказал Оби-Ван Кеноби, бывший тогда падаваном этого рыцаря.

«Он зачат самой Силой — это следует из слов его матери».

— Видишь ли, мы, майяр, можем узнавать по отблеску в Силе, кем именно из Валар создан другой майя. А уж не узнать того, кто сотворен твоим собственным создателем — это из ряда вон выходящее. Тебе, кстати, не приходило в голову, почему все в Валиноре настолько враждебно вас встретили?

— Намо действительно называл нас созданиями Мелькора, но я полагал, что это ошибка, — нерешительно заметил сбитый с толку Энакин.

— Ошибка, как же! — Саурона явно веселила эта беседа. — Думаю, ты сам понял: как говорят люди, я — твой брат, Энакин.

— Знаешь что?! Я — человек, моя мать была человеком, и я не вижу причин считать себя кем-то другим! — С этими словами Скайуокер резко метнулся прочь и спустя мгновение его призрак растворился где-то за Черными Воротами — Мораннон. Саурон минуту еще смотрел вслед:

«Беги от моих слов, сколько хочешь. От своей природы и своей Силы тебе все равно не сбежать».

* * *

Настоящие переговоры начались позже. И в куда более узком кругу.

Они собрались на одном из верхних уровней башни: Траун, Лея, Саурон и Хэлкар. Ученица-ситх весьма хотела бы видеть и лорда Вейдера, пусть даже в призрачном варианте, но он куда-то исчез, а все попытки ментального обращения наталкивались на глухую стену щитов.

Здесь уже не было гордых речей и пафосных слов — не к месту они при обсуждении, например, цепочки подчинения в случае совместных операций. Лея была в своей стихии:

— Так или иначе, но я, как представитель Империи, обязана знать, в какой ситуации окажутся мои люди. И решать, насколько безопасно и уместно их участие…

— Если у вашего народа подобные вещи всегда решают едва повзрослевшие девицы, то удивительно, что ваши мужчины вообще выбираются за пороги своих домов, — заявил Хэлкар довольно резко.

— О, несомненно, вы намного превосходите нас в опыте путешествий, — мягко отозвался Траун. — Что ж, буду рад узнать от вас побольше насчет обитателей близлежащих планет.

— Увы, столь дальние странствия у нас не очень популярны из-за невозможности вернуться, — вмешался в обмен колкостями Повелитель Тьмы.

— В любом случае, — продолжал потихоньку гнуть свою линию чисс, — как старший офицер Империи из присутствующих на вашей планете, я отвечаю за своих подчиненных и обязан знать детали операций, в которых они участвуют, — выдержав некоторую паузу, и убедившись, что его слова не встречают возражений, добавил он: — И кстати, взятые ими пленные также должны быть в моем распоряжении.

Лея мгновенно ощутила, как подобрался Первый назгул. «Так, а вот здесь будут проблемы»

— Насколько мне известно, сейчас в этой крепости находится девушка, к отцу которой у нас всех есть определенные требования, — ученица-ситх решила не ходить вокруг да около, — и поэтому я хотела бы по возможности присутствовать на переговорах с представителями ее народа.

— Если они состоятся, — хмыкнул Хэлкар.

— Простите?

— За всю нашу историю эльфы еще ни разу не соглашались на переговоры с нами, — ответил Саурон на удивленный вопрос Леи.

— Даже ради своих пленных родственников?

— Даже ради своих пленных родственников.

«Хатт! Проблемы куда серьезней, чем я думала». Сенатор Скайуокер несколько секунд размышляла, пытаясь сообразить, как поступил бы в такой ситуации первый политический гений Галактики — Император, однако на ум приходил только одно: «Отправил бы свою Руку, Мару Джейд, разбираться на месте». А ведь это вариант!

— В таком случае, остается лишь одна возможность — кому-то придется пробраться в Имладрис,... — начала было Лея и осеклась: слишком уж странно отнеслись к ее словам Саурон и Ангмарец:

— Вы оттуда живой не вернетесь. И никто из ваших людей — тоже.

«Хаттова дрянь! Все-таки у нас серьезные проблемы».

* * *

Есть мир — Арда. Дальше есть известная вселенная — Эа. А за ней нет ничего, лишь Пустота. Бесконечная. Безжизненная. Всепоглощающая Пустота. И есть Грань, отделяющая Пустоту от мира. И пересекать эту Грань не дозволено никому.

Они знали это с самой зари своей жизни. Еще до того, как создали — все вместе — Арду. И потом — не сомневались. Никто. Кроме одного. Мелькора-отступника.

Вопрос не веры или доверия — восприятия. Ты чувствуешь мир — каждую птицу и травинку, каждый камень и каплю воды — ощущаешь, как самого себя. Это естественно и привычно. Человек сказал бы «привычно, как дышать», но ты не человек, и дышать-то как раз непривычно и необязательно — просто одно из тех мелких действий, необходимых для удобства оболочки-плоти. Не более того.

Поэтому так сложно бывает общаться с другими расами — даже эльфы, наиболее близкие к ним существа в Арде, хотя и чувствуют мир, но не так ясно, и все-таки больше полагаются на зрение и слух. Что уж говорить о других... Им всем приходится верить — в существование Грани, Пустоты и тому подобных вещей, а ты все это просто ощущаешь — своим сознанием. Есть черта, за ней схлопывается пространство, исчезает восприятие — и это Грань. Дальше, сколько не тянись, ничего не ощутишь — Пустота. Она пугает и притягивает одновременно — хотя за десятки тысячелетий просто приучаешь себя не обращать внимание в ту сторону. Не смотреть. Чтоб лишний раз не искушаться желанием шагнуть в эту черную бесконечность — неужели и впрямь ничего?

А сейчас — шагнуть придется.

Пустота близко — узкая воронка, спустившаяся с небес. Вокруг нее словно искажается пространство: внутри же его просто нет. И надо заставить себя сделать шаг туда — в это самое Ничто и Нигде. Потому что по бокам стоят Ороме и Тулкас со своими майар, дожидаясь, когда ты выполнишь приговор Круга.

Чуть поодаль, в стороне, — остальные Валар. Напряженное молчаливое ожидание большинства: «Сам уйдешь или помочь?» Намо медленно обвел их взглядом. Они словно ожидают чего-то… Чего? Что он напоследок объявит какое-нибудь пророчество, как не раз бывало прежде? Или проклянет их? Или, чего доброго, из Врат Ночи сейчас выберется Мелькор?

«Уходи. Вернешься — расскажешь, что там» — мимолетное прикосновение другого разума. Манве?! Сомневается?! Или показалось? Контакт был прерван так резко, как установлен: вместо открытого разума — глухая стена щитов.

«Сказать им напоследок что-нибудь?» Намо перехватил цепь, сковывавшую руки:

— До встречи, — и прежде чем кто-то успел осознать, что могло подразумеваться под этими словами, Владыка Судеб шагнул в Пустоту.

* * *

Адмирал Пиетт сорвался с койки в своей каюте. Звонок мог означать лишь одно: пришло время выйти на связь с Императором. Первая мысль: усталость от работы над всякими бумажными делами вроде поставок топлива и продовольствия на «Исполнитель» вряд ли окажется уважительной причиной, если Палпатину придется просидеть у голотерминала больше десяти минут в ожидании ответа адмирала.

Второй (и более верной) мыслью было осознание того, что звонил личный коммлинк, а не будильник. «Хвала Силе!»

Вызывали из медцентра.

— Адмирал, вы должны это увидеть сами, — произнес приборчик голосом главврача, доктора Лек’нера.

Минуту Пиетт решал дилемму: идти в медчасть (за пять километров от каюты) или лечь еще подремать, но неподдельный энтузиазм вкупе с изумлением, звучавшие в голосе главврача, все же склонили чашу весов в сторону первого. «Ну, Лек’нер, помоги тебе Великая Сила, если только «это» не окажется чем-то стоящим», думал адмирал, стоя на платформе горизонтального лифта.

— Это настоящий феномен, адмирал Пиетт! — оказалось, коммлинк был просто не в состоянии передать весь тот энтузиазм, который охватил медика. — Я никогда не видел ничего подобного! Вне всякого сомнения, мы на пороге величайшего открытия тысячелетия…

— Доктор Лек’нер, — прервал Пиетт его восторженные речи. — Извольте доложить о происходящем коротко и по существу.

Ученому мужу от медицины явно не пришлась по вкусу жесткая реплика адмирала. Ничего. Здесь военный корабль, а не университетская аудитория.

— А вы сами взгляните, — посоветовал ему в ответ главврач. И указал на палату, отделенную транспаристиловым окном от комнаты, в которой стояли собеседники. Пиетт не без досады последовал этому совету, осмотрел помещение, мельком глянув на какого-то человека, лежавшего без сознания на койке, и развернулся к Лек’неру:

— И где ваш феномен?

— Да вот же!

И доктор пустился в объяснения:

— … так вот, когда с мостика сообщили о погодной аномалии на планете, а потом отправили сто тринадцатый шаттл посмотреть поближе, то оказалось, что этот планетный «барьер» движется!.. Пилотов слегка зацепило, правда, они успели вернуться на борт, но заметили…

— Что значит «зацепило», доктор? — перебил его Пиетт. Последний раз такое случилось на «Предостерегающем» Трауна — шаттл слишком приблизился к «барьеру». Один пилот умер, второй остался инвалидом — кровоизлияние в мозг.

— Да ничего серьезного, — отмахнулся тот. — Скачки давления, то-се. Успели уйти вовремя. Но заметили… его, — кивок в сторону окна. — Причем безо всякого скафандра или чего-то такого. Живого. В сознании. Потом капитан Ниида приказал втянуть его лучом захвата…

В этот момент двери с шорохом разъехались в стороны, и на пороге кабинета появился первый помощник Пиетта. Быстро оценив обстановку, отдал честь командиру:

— Адмирал.

— Капитан Ниида, — ответил Пиетт. — Позвольте поинтересоваться, почему я узнаю о ЧП от главврача?

— Виноват, господин адмирал, — отозвался тот. — Но вы приказали не беспокоить.

— Вы обязаны были сообщить мне о ЧП немедленно, — адмирал с раздражением отвернулся. Ниида был ставленником адмирала Оззеля, предыдущего командира «Исполнителя», месяц назад отправившегося в мир Великой Силы — задушенного Дартом Вейдером за поступок, который, по мнению Пиетта, трудно было назвать иначе, как разгильдяство. В любом другом подразделении ему грозил бы трибунал, но Лорд Главнокомандующий предпочитал решать такие вопросы своими силами. Точнее, Силой.

«Если Ниида не прекратит вести себя как идиот, долго на «Исполнителе» не протянет», подумал адмирал: «впрочем, сейчас проблема не в этом».

— Доктор Лек’нер, вы Войну Клонов не застали, — взглянув в окно, заметил Пиетт. — И до перевода на «Исполнитель» с одаренными не сталкивались, верно?

Ученый кивнул:

— Но причем здесь это?

— При том. — «Все приходится объяснять». — Одаренные могут выжить в космосе без скафандра, доктор. Он и сознание потерял, когда оказался поблизости от «Исполнителя», так? — Главврач и капитан одновременно кивнули. — Йсаламири сработали. Ладно, — заметив, как пошевелился «гость», приказал Пиетт: — сейчас пообщаемся с ним, так что, капитан Ниида, несите сюда ящерицу. На всякий случай, пусть будет поближе.

* * *

Иногда мелочи производят едва не более сильное впечатление, чем вся картина происходящего. Первое, что бросилось в глаза — жесткие, прямые линии и углы. Никаких изысков — те, кто построил это место, явно не думали о красоте. Или же… иначе понимали это слово.

Закрыть глаза. Открыть снова. Что-то было неправильно. В корне. Потом стало ясно: пустота. Здесь не было Силы: все вокруг было каким-то неестественно тусклым и невыразительным. И страшно ограниченым: четыре стены и потолок. А дальше — будто ничего и нет.

«Это и есть Пустота?»

Вспомнил: безумная, рвущая сознание боль при переходе туда. А потом — все прекратилось — мгновенно. Сине-зелено-белой сферой плыла вдали планета, и сияли точками далекие звезды. И потоки Тьмы и Света в причудливом танце сплетались вокруг, и звенели в них отголоски далекой, неведомой жизни. Мимо скользил шаттл — он без труда узнал это творение гостей из-за Грани. Внутри были люди, и он не смог отказаться от первого побуждения — позвать их. Но вот огромный серый треугольник заполнил пространство, заслонил собою звезды, и все мгновенно стихло, Сила исчезла, и наступила пустота. Больше он ничего не помнил.

Ненормально, противоестественно, непривычно. Словно оглохнуть и ослепнуть одновременно. Лишиться не просто способа чувствовать окружающее, а части собственной сущности. Это было… страшно.

Резкая догадка: «Так вот как воспринимают мир люди!»

И кстати — о людях. Вошедших трое. Впереди — невысокий человек с утомленным лицом. На плече у него — странное животное, более всего походящее на мохнатую ящерицу:

— Я — адмирал Фирмус Пиетт, командующий имперским звездным разрушителем «Исполнитель», на борту которого мы находимся. Со мной капитан Ниида и доктор Лек’нер, — короткий кивок в сторону своих спутников. — Но кто вы?

— Мое имя — Намо. Намо из Феантури. — И догадкой: — Вы — люди Дарта Вейдера?

— Именно, — подтвердил Пиетт: «Наконец-то! Хоть что-то узнаем о Милорде.» — «Исполнитель» — личный флагман Лорда Главнокомандующего. Как случилось, что вы с ним знакомы?

* * *

Призрачная голографическая фигура сплела пальцы:

— Так вы говорите, адмирал, обитатель планеты? Но как он оказался в космосе?

— Насколько я понял по его словам, Ваше Величество, это нечто вроде наказания — изгнание за некую «Грань». Думаю, это то, что мы называем «барьером».

Палпатин некоторое время молчал, глядя в пространство перед собой.

— За что изгнали, не рассказывал?

«Ключевой вопрос».

— За помощь Повелителю Вейдеру, Ваше Величество. Местные жители планеты встретили Лорда Главнокомандующего весьма враждебно, — добавил Пиетт, заметив, как сверкнули желтые глаза Императора.

— Привезите его в Центр, адмирал. Немедленно.

* * *

Сумерки медленно опускались на Явин-4, одну из лун газового гиганта Явин, давшую приют, во-первых, богатой флоре и фауне, а, во-вторых, базе военнизированной организации, именуемой Альянсом за восстановление Республики. У подножия огромной пирамиды, построенной пять тысяч лет назад одним из древних Повелителей ситхов, сейчас метались существа множества рас, приводя в порядок десяток истребителей-«крестокрылов». За суетой внизу с вершины пирамиды наблюдали трое.

— Это и есть ваш Альянс? Вы всерьез полагаете, что это… — он на мгновение задумался над эпитетом, — сборище нескольких тысяч вчерашних подростков, десятка политиков, которым пора на пенсию, и устаревшей техники сокрушит Империю Палпатина?

— Если с ними пребудет Великая Сила, разумеется, — отозвался его собеседник. — Ее вмешательство способно творить чудеса… Ведь не сомневается же наш друг в том, что девять личностей пяти рас сумеют уничтожить Кольцо Всевластия.

Тот из компании, о котором шла речь, сам вмешался в беседу:

— Это да. Конечно, придется контролировать едва ли не каждый их шаг, но это не проблема. Хотя…

— Что? — спросил второй. Куратор Альянса, как его называли здесь.

— Скажу прямо: я был бы спокоен за хоббитов и Братство Кольца, если бы не гости из большой галактики. Слишком значительная неопределенность. Погрешность. Возможная ошибка.

Куратор Альянса хмыкнул:

— Ты сам виноват. Если бы твои Валар не вышвырнули одного из своих, проблемы Скайуокеров сейчас просто не было бы.

Его собеседник в долгу не остался:

— Ты сам говорил: перехода Люка и Леи на сторону Империи в твоем замысле не было. Если бы ты предупредил Органу держаться подальше от Мелькора…

— Господа, господа! — заговорил первый. — От того, что вы сейчас в сотый раз будете спорить, кто виноват, Империя не падет и Мордор не провалится. Нам просто надо признать: Мелькор умудрился исказить не только замысел Эру, — тут он кивнул в сторону одного из спорщиков, — но и наши собственные. И сейчас придется исходить из сложившейся ситуации.

— Которая хороша тем, что Император уверен в своем контроле над Альянсом. Если их лидеров собрал Старкиллер, ученик Вейдера, по его приказу, а в самом Альянсе полно имперских агентов, то Палпатин уверен, что знает наперед все их действия.

— Но Старкиллер искренне перешел на сторону Света. И на Корусканте об этом знают.

— Разумеется. Весьма удобная ситуация: старый ситх полагает… — Куратор осекся, глядя вверх, в небо. Возмущение Силы рвануло ткань пространства-времени. Затем с сомнением посмотрел на своего собеседника: — Источник — у твоей планеты. Так же, как в прошлый раз.

— Ничего не понимаю, — последовал ответ.

— Только не говори, что твои создания снова выставили прочь кого-то из своих собратьев, — резко заявил первый. — Одного Мелькора нам вполне хватает.