Цена свободы (гет)

Риз.

Арена горела ярким пламенем. Стражники радостно добивали оставшихся ещё в живых разбойников. И эльфы, и местные словно с цепи сорвались, и я не успел поискать пленников. Сожалея об их участи, я печально вздохнул и очень надеялся, что Руфис успел сбежать. Он не стал возражать или торговаться, а просто сделал, как я сказал. Весьма необычно, особенно для эльфа.

— Ваше сиятельство, — подбежал ко мне один из командиров, — что делать с теми, кто сдался?

— Их много? — поинтересовался я.

— Около сотни, — подтянулся Нарус, — и все утверждают, что они прибыли по приглашению, и требуют защиты и компенсации потерь имущества.

— Хм, — я посмотрел на Седого, задумчиво разглядывающего пожар, — гостей и вправду так много?

— Нет, конечно, — пожал он плечами, а я кивнул и снова обратился к командующему:

— Свяжи всех вместе и приставь охрану. Так и скажи, что делаете исключительно для защиты, — командующий хмыкнул, а я продолжил, — и труби боевое построение, в город пойдём.

— Боевое? — удивился Нарус. — Но город и так уже наш.

— Но ещё не все об этом знают, — зло растянул я губы в ухмылке, а Седой покосился на меня и побледнел.

Он больше не спрашивал, почему я решил действовать сам, а просто выполнял мои команды. Молодец! А теперь я хочу увидеть реакцию наместника — костёр, который мы развели в лесу, очень сложно не заметить.

Мы подошли к стенам. Как я и ожидал, ворота были открыты, а на башнях стояли мои люди. На улицах города было уже тихо, но трупы, хаотично разбросанные по мостовым, говорили, что бой был.

— Ваше сиятельство, — подъехал ко мне Войнич, держа в поводу ещё одного коня.

— Докладывай, — вскочил я в седло и неспешно поехал в центр.

— Сопротивление подавлено. Все значимые объекты захвачены.

— Сопротивление? — подъехал к нам Седой, уже тоже где-то поймавший лошадь. — Стражники?

— Нет, — покачал головой Войнич, — твои ребята молодцы. Наёмники. И личная охрана наместника.

— А сам он где? — поинтересовался я.

— В ратуше! Заперся и требует королевского суда, обвиняя вас в нарушении границ и захвате чужих территорий.

— Вот как, — протянул я.

Похоже, в мою свадьбу он не поверил. Или что-то знал? Мы неторопливо подъехали к центральному зданию города, и прямо перед копытами в мостовую вонзилась стрела, высекая искры из булыжников. Лошадь тревожно заржала.

— Стойте там! А то мы не посмотрим ни на звания, ни на привилегии, — раздался голос наместника, а Седой сдавленно выругался.

— А ты чего такой храбрый? — с усмешкой поинтересовался я.

— Король уже получил жалобу! — уверенно ответил мне мужчина. — Даже если у тебя действительно есть бумаги, то они не имеют силы. За отсутствием невесты брак не консуммирован! А значит, ты просто захватчик!

— Любопытно, — протянул я.

То есть про пропажу Ру он знает и собрался сыграть на этом? Хотя старый граф особо и не скрывал, но чтобы это связать со мной и попытаться использовать на ходу, поставив на кон жизнь... Отчаянная голова, этот наместник. Все ждали моего ответа.

— Хорошо, — крикнул я в ответ, — подождём карательные войска его величества. Надеюсь, город выдержит такой долгий постой моего войска. Они очень спешили и боюсь, совершенно забыли про обозы.

— Да сколько ты там привёл? — ехидно поинтересовался наместник. — Пару сотен? А вам ещё и разбойников охранять.

— Ну, положим, не пару, — я зевнул, — а разбойники? Какие разбойники? На моих землях я разрешаю их казнить сразу, если вина очевидна. Зачем их ещё и кормить зазря? В общем, желаю удачи в суде. Пойду, подыщу домик себе поуютнее. А да, — я чуть затормозил, разворачивая коня, — там твои гости жалуются и тоже будут рады суду, полагаю. Да и я обязательно пришлю счёт за их охрану. Посоветуешь, где их разместить?

— Они не мои гости! — возмутился наместник.

— Ну, это ты судье расскажешь, — хохотнул я, трогая коню бока, — я видел их бумаги, там твоя печать стоит.

— Погоди! — остановил меня наместник. — Тебе же это тоже невыгодно? Давай обсудим?

Изнутри ратуши донеслись звуки боя, на землю что-то упало, разлетаясь с чавкающим звуком. Я остановился и заинтересованно развернулся. Передо мной лежало тело наместника с перерезанным горлом. Седой, растеряв все слова, молча пучил на него глаза. Двери ратуши распахнулись, и оттуда вышла Мадам, очень мило мне улыбаясь.

— Нечего с этой подлой тварью договариваться! Он и так всех дурачил не один год, прикрываясь братьями.

Седой выматерился, да ещё с такими забавными оборотами — надо будет попросить повторить, если сможет.

— А как же королевский суд? Надеюсь, у вас и доказательства есть? — полюбопытствовал я. — Убийство наместника — тяжкое преступление.

— Есть, но король может ничего и не узнать, по крайней мере от него точно, — она кивнула на остывающее тело, — все письма перехвачены и уничтожены. А убийство, — она снова мило улыбнулась, — спишем на разбойников?

— Ну, они уже точно возражать не будут, — улыбнулся я в ответ.

— Я уже приказала прибраться в ратуше, — поклонилась она мне, — если вы не против, пусть ваши войска сверх необходимого останутся за городом? Мы обеспечим их всем, что потребуется. А пока, — она посмотрела на меня снизу вверх, подойдя вплотную, — может, подождёте у меня?

Я протянул Мадам руку, помогая забраться ко мне, и она не преминула этим воспользоваться, прижавшись очень плотно. Я кивнул Войничу подождать в казармах и заняться лагерем, а сам свернул к борделю. Сзади не отставал Седой.

— Что? Даже не проверишь, как там дела?

— Успею, — отмахнулся капитан, — мне намного интереснее узнать подробности.

— Можно же и завтра? — мурлыкнула Мадам.

— Лучше прямо сейчас, — ухмыльнулся Седой, — вчера мы тоже договаривались на завтра, а оно вон как повернулось.

* * *

Расположившись на уютных красных диванчиках, мы потягивали хорошее вино, а Мадам с обожанием смотрела на меня, да ещё и глазки строила.

— Это же вы, да? — спросил я, делая долгий глоток.

— Извините, что не предупредила, — потупила она глазки, — но да. Когда наместник узнал, что вы от графа Дивейна, он сильно испугался. Так что пара фраз, информация о пропаже дочки Мортре и намёк на то, что документы графа скорее всего не имеют силы, очень его обрадовали.

— И что он хотел сделать? Расскажите?

— Как пожелаете, — улыбнулась она, — он знал о войске и потому решил избавиться и от разбойников, и от братьев, и от вас, а потом доложить графу, если его притязания законны, или королю о случившемся свою правильную точку зрения, очень горюя о вашей утрате.

— Я думал, он понял, кто я на самом деле, — задумчиво протянул я.

— Увы, нет. Как и все мы, он просто не мог представить, что граф самолично рискнёт головой и ввяжется в столь рискованное мероприятие. Даже я не смогла в это поверить, — она виновато улыбнулась, — простите?

— У вас остались сомнения на этот счёт? — приподнял я вопросительно брови.

— Конечно, нет, ваше сиятельство, — потупила она глазки и поправила лиф, причём так, что её груди стали ещё сильнее выглядывать наружу, — мне только одного жаль, — она особенно тяжело вздохнула и стрельнула в меня глазами, — что вы так и не стали чемпионом арены.

— Отчего же? — ухмыльнулся я. — Стал, причём абсолютным. Ведь я уничтожил разбойников вообще всех, а про метод достижения цели в правилах ничего не написано.

Она мелодично рассмеялась, подсаживаясь ко мне поближе.

— Мне всё больше нравитесь вы и ваши методы.

— Какая страшная женщина, — наконец выдавил из себя Седой, сидевший до этого молча.

— Я прощаю вам эти слова только из уважения к возрасту, — резко ответила ему Мадам.

— Он же не про внешность, — встал я на сторону капитана, — примите это за комплимент, ведь капитан прав.

Она снова мелодично рассмеялась.

— А со мной-то что? — уже смелее поинтересовался Седой, осторожно отпивая из бокала.

— А с вами, мой друг, совсем плохо, — я хитро посмотрел на него и с удовольствием отметил, как он побледнел, — вас ждёт очень много работы и новое назначение на должность начальника городской стражи. Устраивает?

Он недоверчиво кивнул и попробовал улыбнуться, но вышло так себе.

— А с наместником как? — теперь полюбопытствовала Мадам.

— А с наместником всё сложнее, — вздохнул я, — его кандидатуру обязательно должен одобрить король, так что нам надо написать подробное и очень убедительное письмо, правильно изложив всё произошедшее. Поможете?

Оба утвердительно закивали. Ну что же, Оксиден теперь мой. Начало положено.

Руфис.

В горле жутко пересохло, а перед глазами плавали цветные круги. Я открыл глаза и осторожно осмотрелся. Небольшая комната, чистая и вполне уютная. Всё закончилось? Где я? Повернув голову, заметил дремлющего в кресле Дирта и что-то записывающего очкарика.

— Очнулся? — не поворачиваясь, спросил он. — Попробуй сесть?

И я попробовал. К горлу тут же подкатила тошнота, и я лёг обратно, пытаясь удержать спазмы. Когда мне это удалось, я хрипло спросил:

— Что со мной?

— Истощение, — усмехнулся Рамус, — оно и не удивительно, ты так эту змею приложил. Прям ух! Ещё раз так сможешь?

Застонав, я с трудом припомнил последние события. Что значит «сможешь»? Как я вообще это провернул? Ведь Лафи забрала амулет. Лафи! Я сжал челюсть. Так подставить, а потом просто уйти! Надо было сбежать ещё вчера.

— Пить, — попросил я. Рамус подошёл и протянул фляжку.

— Только не спеши, это особая вода, я туда кое-какой травы добавил. Поможет быстрее прийти в норму.

Осторожно глотнув, я почувствовал, как тошнота отступает. Хотел выпить залпом, но передумал. Рамус — та ещё сволочь, так что если уж он предупредил, то точно не стоит этого делать.

— Чем всё закончилось? — снова спросил я.

— Смертью, — вздохнул мелкий, — почти всех разбойников просто вырезали. И больше всех постарались ушастые, так что смотри, прячь свои теперь ещё лучше.

Я осторожно коснулся ушей, а Рамус продолжал бубнить:

— А в городе теперь граф Дивейн командует, заходил тут в гости к Мадам. Шептались на диванчике, — он хохотнул, — знаю я, чем такое заканчивается.

Теперь я тронул кольцо. От слов очкарика стало так неприятно. Может, в конкретно этом случае он и врёт, но на самом деле так и есть. Если я вернусь к нему, он отошлёт меня в замок, а сам будет пропадать, решая свои очень важные дела. И пусть не бордели, но место рядом с ним обязательно предложит кто-то согреть, а я буду далеко, в холодной постели. Ждать, скучать или ненавидеть? От такой мысли меня передёрнуло, и решение пришло само, отодвигая все сомнения.

— Рамус, — он вопросительно промычал и в этот раз внимательно на меня посмотрел, — ты можешь отрезать мне уши?

— Совсем?! — изумился он.

— Нет, конечно. Только кончики, чтобы были как у людей?

— Ты решил совсем покинуть стройные ряды эльфов? А как же магия? Если ты будешь пользоваться ей так, как в последний раз, то она тебя убьёт.

— Я не собираюсь ей пользоваться, — потихоньку отпивая из фляги, мне становилось легче, — я собираюсь уехать из этого города.

— Ну, допустим, — кивнул очкарик, — но как? Всюду люди этого графа. Мышь мимо не проскочит, а не то что разбойники. Как минимум надо отсидеться.

— Нет, — помотал я головой, — может, вы и можете отсидеться, а меня найдут. Если не граф, то эльфы. Или думаешь, они просто проигнорируют ту пещеру?

— Но это не отменяет вопрос «как»?

— Ты можешь найти нам лютню и яркие вещи под бардов? — внезапно попросил я.

— Ну хорошо, — печально вздохнул он, — ты и я ещё можем сойти за певчих, а Дирт?

— А он, главное, пусть молчит.

— Не это главное, — покачал головой очкарик и показал запястье, — их тоже надо свести.

— Вот и займись, — устало сказал я, допивая остатки из фляги, — и принеси что-нибудь поесть.

* * *

Через какое-то время меня растолкали.

— Вставай, всё проспишь.

Я с трудом разлепил веки и сел, тихо попросив:

— Пить.

Очкарик молча протянул мне полную флягу, с завистью глядя, как Дирт засовывает в огромную пасть чуть ли не по целому цыплёнку.

— И ты давай присоединяйся, пока эта туша для пережёвывания не смела всё вместе со столом.

Дирт что-то обиженно промычал и ткнул в Рамуса пальцем.

— Ты сначала руки вымой, а потом тыкай, — фыркнул тот, подсаживаясь к столу, — вы как дети малые. То напои, то накорми, то игрушек купи.

— Игрушек? — переспросил я, не сразу поняв, о чём он, и тоже подсел к столу.

— Угу, — он кивнул на диванчик, — принёс я то, что ты попросил. Ешь, и посмотрим, как сядет.

Еда принесла силы, и я чувствовал себя почти хорошо. Переоделся в цветные чулки и кафтанчик, взял в руки лютню и осторожно тронул струны, сыграв простенькую мелодию.

— И впрямь можешь, — покачал головой Рамус.

— А вы? — спросил я.

— Придётся тебе одному выбираться, — вздохнул Дирт, — мы за бардов никак не сойдём.

— Я тебе кое-чего собрал в дорогу, там и карта есть, и вода эта, — Рамус отвёл глаза, — и письмо в трактир «Чёрный кот» называется. Отдашь хозяину, и он тебя пристроит песенки петь. Так что если готов, езжай в Лероф хоть прямо сейчас.

— А уши? — поднял я руки к голове и осёкся, удивлённо посмотрев на Рамуса.

— Ага, уже подрезал, — заулыбался он, — не болят?

Я покачал головой, удивлённо хлопая глазами.

— Не благодари, потом деньгами вернёшь, — ухмыльнулся очкарик, — последние остатки мази на тебя извёл. Да ещё и швы серёжками прикрыл. Но ты не забывай их на ночь снимать и обрабатывать. Лекарство я тоже положил.

— Тогда не буду терять время, — встал я, — и прощаться не буду.

— Бывай, — кивнул здоровяк с улыбкой, — ещё увидимся.