Цена Рекорда (гет)

Вечер на ферме «Сладкое яблоко» был теплым, но для Радуги воздух казался густым и тяжелым. Она сидела на краю длинного деревянного стола, чувствуя себя лишним элементом в идеально отлаженном механизме семьи Эппл. Перед ней стояла тарелка с яблочным пирогом, но она едва прикоснулась к нему.

Эпплджек, Твайлайт и Пинки сидели рядом. Разговор шел о простых вещах: урожае, новых книгах в библиотеке, планах на лето. Всё было так, как раньше, но Радуга видела, как подруги время от времени бросают на неё короткие, изучающие взгляды. В воздухе висел вопрос, который никто не решался задать вслух.

— Знаешь, Дэш, — Эпплджек отставила кружку с сидром и посмотрела прямо на неё. — Мы ценим то, что ты делала эти недели. Тайная починка мельницы и разгон туч... это в твоем стиле. Но давай начистоту. Ты вернулась другой. Ты больше не смотришь в небо. Ты вздрагиваешь от каждого всплеска воды.

Пинки Пай, которая до этого молча жевала кекс, вдруг замерла и серьезно посмотрела на Радугу.

— Твои глаза, Радуга... В них поселилась какая-то тень. Раньше там были только молнии и скорость. Где ты была всё это время? Что там произошло, в лесу?

Радуга почувствовала, как горло перехватило спазмом. Она посмотрела на свои копыта. Обломок удочки, который она теперь всегда носила в потайном кармане попоны, казался раскаленным.

— Я... я жила в заброшенном домике, — начала она тихим, надтреснутым голосом. — А потом у озера.

— У озера? — переспросила Твайлайт, подавшись вперед. — Мы обыскали всё побережье в первый месяц. Почему мы тебя не нашли?

— Потому что я не хотела, чтобы меня нашли. Я хотела исчезнуть. Я думала, что если я просто перестану летать, то всё закончится. — Радуга сделала глубокий вдох, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Там был старик. Пегас. Он тоже не летал. Он кормил меня, когда я умирала от голода. Он сказал мне, что нельзя обмануть свое сердце...

Она замолчала. В саду воцарилась мертвая тишина. Слышно было только, как стрекочут цикады в траве.

— И что с ним случилось? — мягко спросила Флаттершай, которая незаметно подошла к столу и положила копыто на плечо Радуги.

И тут плотину прорвало. Радуга рассказала всё. Про обвал. Про секунды, когда она стояла на берегу и не могла пошевелиться. Про мокрые бинты, которые не поддавались. Про взгляд старика перед тем, как вода сомкнулась над его головой. Она говорила сбивчиво, захлебываясь слезами, впервые выпуская эту боль наружу.

— Я просто стояла! — выкрикнула она, закрывая лицо копытами. — Я самая быстрая пони в Эквестрии, и я просто смотрела, как он тонет! Я сняла бинты слишком поздно... Слишком поздно!

Она ждала, что сейчас они встанут и уйдут. Что Твайлайт скажет, что такой трусихе не место среди носителей Элементов. Что Эпплджек назовет её предательницей.

Но вместо этого она почувствовала тепло. Друзья не отшатнулись. Они окружили её, сжимая в тесном, плотном кольце.

— О, Радуга... — прошептала Пинки, прижимаясь к её боку. — Почему ты не пришла к нам сразу? Ты несла этот ужас в одиночку...

— Потому что я думала, что это мой конец, — всхлипнула Дэш. — Что я больше не имею права на дружбу. Не имею права на небо.

Эпплджек взяла её за копыта и заставила посмотреть себе в глаза.

— Ты совершила ошибку, Дэш. Страшную, горькую ошибку. И этот старик... его уже не вернуть. Но он был прав в одном: небо у тебя внутри. И ты начала искупать эту вину еще до того, как пришла сюда сегодня. Ты спасла Эппл Блум, хотя тебе было до смерти страшно. Ты помогала нам всё это время.

— Мы не можем отменить то, что случилось, — добавила Твайлайт. — Но мы можем помочь тебе нести этот груз. Теперь ты не одна. И если ты хочешь снова летать — мы будем стоять на земле и страховать тебя, пока ты не почувствуешь уверенность.

Этой ночью Радуга впервые за много месяцев спала не в сырой каморке, а на сеновале фермы. Ей всё еще снилось озеро, но теперь в этом сне старик не тонул. Он просто сидел на берегу и кивал ей, указывая наверх. Она проснулась на рассвете. Небо над Понивиллем было нежно-розовым. Радуга расправила крылья. Они всё еще ныли, но тяжесть, которая прижимала их к земле, стала чуть-чуть легче.