«Колыбельная для стражей» (джен)

В самом сердце Конкорда, за пределами досягаемости света и надежды, располагался Зал Отражений. Это было исполинское пространство, высеченное из цельного черного обсидиана. Стены его, отполированные до зеркального блеска, не отражали реальность — они поглощали её, оставляя лишь холод и гнетущую тишину, которую нарушало только мерное гудение систем охлаждения.

По центру зала возвышался монументальный информационный стол. Над его поверхностью в хаотичном танце кружили потоки данных: схемы звездных систем, коды доступа к старым архивам и пульсирующие красным отчеты о потерях. Вокруг стола замерли семь массивных кресел. На них не было плоти — лишь голограммы, проекции тех, кто когда-то правил реальностью. Их лица были неразличимы, стерты «битым» цифровым кодом, превращая их в аморфные, вечно дергающиеся помехи.

Но истинная жуть скрывалась за спинками кресел. Там, в полумраке, стояли семь вертикальных криокапсул, опутанных нитями жизнеобеспечения. Внутри, в глубоком анабиозе, ждали своего часа Творители: могучий Лев, пара чешуйчатых Драконов, два хищных Волка, гибкая Змея и массивный Медведь. Их разумы, соединенные в единую сеть, и были «Семеркой».

Атмосфера в зале была пропитана ядом их планов. Голограммы обменивались резкими, искаженными фразами, обсуждая окончательный захват Вселенной.

— Старая система еще сопротивляется, — проскрежетал голос одного из Волков, и его цифровая проекция вздрогнула. — Выжившие огрызки кода... саботажники... они замедляют конвергенцию.

— Это временно, — отозвалась Змея, чья голограмма извивалась, словно дым. — Когда Колыбельная зазвучит повсюду, сопротивляться будет некому.

В этот момент массивные двери зала дрогнули. Внутрь, едва переставляя лапы от ужаса, вошел фенек. Маленький вестник казался песчинкой на фоне обсидианового величия. Он дрожал так сильно, что его когти тихо клацали по камню. Он знал: одно лишнее движение — и Творители сотрут его из реальности, как ненужную строчку кода.

Остановившись у края стола, фенек упал на колени, не смея поднять взгляд на искореженные лица голограмм.

— О... Великие... — пролепетал он, задыхаясь от страха. — Я принес вести.

Голограммы замерли. Семь пар невидимых глаз уставились на него.

— План с «Колыбельной»... он сработал. Фрегат замолчал. Экипаж уничтожен. Сопротивление в этом секторе стерто.

В зале повисла тишина, еще более жуткая, чем прежде. А затем Лев медленно поднял прозрачную руку, и цифровые помехи на его лице сложились в подобие зловещей улыбки.

Арион Пустовержец, чей голографический лик Льва на мгновение стабилизировался, расплылся в хищной, довольной улыбке. Цифровой шум вокруг его головы на секунду сложился в подобие короны. Он медленно повернулся к мерцающему силуэту Змеи.

— Ну вот, Седда Шепчущая... — его голос вибрировал от самодовольства. — Ты отлично придумала с этой «Колыбельной» и ложной целью. Заманить этот жалкий фрегат прямиком в пасть аннигилятора... Изящно. Даже для тебя.

Седда едва заметно качнулась, ее хвост из битых пикселей хлестнул по обсидиановому полу, выбивая искры статического электричества. Но триумф длился недолго.

— Рано радоваться! — резко выкрикнул Ксенос Пламя Кода, и его кресло Дракона вспыхнуло багровым светом. — Где подтверждение? Я не верю словам этого мелкого посыльного. Космос полон теней, которые могут сойти за обломки.

— Именно, — подхватил второй Дракон, Игниус Тень Раздора, подавшись вперед так, что его искаженное помехами лицо оказалось почти в центре стола. — Нам нужно неопровержимое доказательство. Я слишком плохо сплю в своей капсуле, чтобы доверять планам Шепчущей на слово. Она всегда играет в свою игру, выгадывая долю секунды для своего собственного кода.

— Да хватит вам! — огрызнулся Фенрир Пожиратель Звезд, ударив призрачным кулаком Волка по столу. — Брут Сокрушитель блестяще реализовал техническую часть, подготовив ловушку, а Седда дала идею. План Медведя и Змеи сработал, признайте это!

Второй Волк, Хати Ловец Света, угрюмо покачал головой, и его цифровой силуэт пошел крупной рябью.

— Тут я даже и не знаю... Может, стоит прислушаться к Драконам? Вспомните нашу первую попытку. Эта Крыса тогда выжила, — он произнес имя «Фолли» с такой ненавистью, что воздух в зале, казалось, похолодел еще на несколько градусов. — Выжила и смеялась нам в лицо из глубин старой системы. Она — баг, который мы никак не можем исправить.

— Это всё вы виноваты! — внезапно прошипела Седда Шепчущая, и ее голос сорвался на высокий ультразвук. — Кто из вас облажался в прошлый раз? Кто позволил Хати упустить след и вытянуть эту тварь оттуда, когда она уже была в наших руках? Моя «Колыбельная» не дает осечек!

Фенек, чувствуя, что гнев Семерки вот-вот обрушится на него, громко и судорожно сглотнул. Звук получился неожиданно громким в наступившей после крика Змеи тишине. Все семь пар искаженных глаз — Ариона, Седды, Брута, Ксеноса, Игниуса, Фенрира и Хати — уставились на маленькое существо.

— У... у нас есть подтверждение, — заикаясь, выдавил фенек. — Там, в секторе аннигилятора, находился один из наших скрытых сторожевых буев. Он... он смог записать финал.

Дрожащими лапами фенек активировал передатчик. Над информационным столом, прямо поверх данных о галактиках, развернулась зернистая видеопроекция. На ней было отчетливо видно, как фрегат, словно пьяный, медленно и покорно входит в переливающееся марево аннигилятора под воздействием ритмичных вспышек «Колыбельной». Корабль не сопротивлялся. Он просто шел навстречу своей гибели, в самую сердцевину абсолютного распада.

На обсидиановом столе вспыхнула зернистая проекция. Словно опьяненная «Колыбельной», «Земфира» покорно дрейфовала в сияющую пасть аннигилятора. Арион Пустовержец наблюдал за этим, едва ли не мурлыча от удовольствия; он сам казался опьяненным этой картиной абсолютного распада.

Но в следующую секунду триумф сменился ледяным шоком.

Голограмма фрегата резко, коротким и выверенным движением, изменила курс. Против всех законов логики и навязанного ритма, «Земфира» вспыхнула ослепительным светом и с характерным хлопком схлопнулась в точку, уходя в гиперпрыжок.

— Что за…?! — голос Брута Сокрушителя прозвучал как обвал в горах. — Это невозможно! Как они вышли из-под влияния?! Мои расчеты не допускали пробуждения сознания на таком этапе!

— А я говорил! — взвился Ксенос Пламя Кода, его цифровая проекция Дракона выросла в размерах, обдавая стол искрами гнева. — Я чувствовал, что тут что-то не то! Эта морда — Фолли — он словно кость в горле, которую мы никак не можем проглотить!

В зале поднялся разъяренный шум. Семь голосов слились в какофонию обвинений. Седда Шепчущая шипела на Медведя, обвиняя его в неисправности излучателей, Хати Ловец Света рычал на Драконов, а Игниус Тень Раздора уже вовсю твердил о предательстве внутри самой Семерки. Все пошло прахом.

Фенек побледнел настолько, что его шерсть казалась серой в свете лазеров. Он чувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Плохой гонец — мертвый гонец, особенно если он разозлил Создателей Тьмы. Семь пар глаз — хищных, древних и беспощадных — одновременно обратились к нему. Воздух в зале загустел, превращаясь в удушливый вакуум.

— Ты… — пророкотал Арион, и его Лев медленно поднялся со своего места, становясь исполинским. — Ты пришел сюда праздновать наш позор?

Фенек, заикаясь и едва не теряя сознание от ужаса, затрепетал лапами над пультом, отчаянно пытаясь исправить ситуацию.

— Н-не совсем так! Прошу, Великие, досмотрите! — его голос сорвался на писк. — Они выпрыгнули из гипера… но не туда! Расчеты их навигатора под влиянием «Колыбельной» все же дали сбой! Они вышли из прыжка прямо в горизонте событий Черной Дыры Сектора-9!

Он вывел новую голограмму. На ней «Земфира», изрядно потрепанная прыжком, висела на самом краю непроглядной тьмы. Корабль отчаянно боролся, его двигатели ревели, выбрасывая столбы пламени, но гравитация гиганта неумолимо затягивала фрегат в бездну.

— То, что не смог сделать аннигилятор, доделает сама Вселенная, — прошептал фенек, надеясь, что эта информация спасет ему жизнь. — Они попали под влияние черной дыры. Теперь это лишь вопрос времени.

На обсидиановом столе пульсировала проекция: «Земфира», крошечная и беспомощная, билась в невидимых тисках черной дыры. Арион Пустовержец наблюдал за этим с тяжелым прищуром. Его всё ещё снедала ярость из-за осечки с аннигилятором, но зрелище того, как сама ткань пространства пожирает его врага, приносило мрачное удовлетворение.

— Глупцы... — Седда Шепчущая медленно провела призрачным языком по губам, её голос сочился чистым ядом. — Могли тихо распасться в аннигиляторе и уйти в утильсбор, став частью системы. А теперь их пожрет сама первозданная Тьма. Какая расточительная смерть.

— Аха-ха! Глупцы! — Брут Сокрушитель торжествующе ударил по столу, отчего данные вздрогнули. — Смотрите, они пытаются вырваться! Форсируют двигатели... Но у них кишка тонка тягаться с такой гравитацией!

Внезапно Ксенос Пламя Кода подался вперед. Его драконьи глаза сузились, изучая детали проекции.

— Погодите... Что они делают? Их орудия деактивированы, но... что это за всплеск?

Силуэт «Земфиры» на голограмме затрясся в агонии сопротивления. И вдруг корабль вспыхнул ослепительным белым светом, превратившись в ярчайший прожектор, разрезающий мрак вокруг черной дыры.

— Идиоты, — усмехнулся Брут. — Они включили щиты на полную мощность? Против черной дыры? Это всё равно что закрываться зонтиком от падающей луны.

— Наверное, они просто хотели осветить себе путь в саму бездну, — довольно прорычал Фенрир Пожиратель Звезд, предвкушая финал.

Однако Игниус Тень Раздора не разделял общего веселья. Его голос звучал настороженно:

— Рано радуетесь. Эта морда — Фолли — единственный, кто годами кружил возле таких дыр. Он искал в них то, что никто не смел изучать. Он знает о горизонте событий больше, чем мы думаем.

Проекция «Земфиры» начала двоиться и искажаться. Корабль, словно гаснущая звезда, стал сужаться, теряя форму, и медленно погружаться в алчное жерло тьмы.

— Знаете, — подал голос Хати Ловец Света, — после исчезновения Цербера, Барса и Корна... этот Фолли окончательно изменился. Стал абсолютно неподконтрольным. Словно в нем самом открылась пустота.

В этот миг голограмма фрегата вспыхнула с силой сверхновой. Ослепительная вспышка на секунду залила весь обсидиановый зал, заставив даже Творителей прикрыть лица проекциями рук. А затем... тишина. «Земфира» исчезла, рассыпавшись холодными цифровыми пикселями по поверхности стола. В центре осталась лишь безмолвная, черная воронка гравитационного монстра.

— О да... — выдохнул Арион Пустовержец, и в его голосе послышалось облегчение, смешанное с торжеством. — Мы наконец-то избавились от этой занозы. Пустота забрала свое.

Фенек снова судорожно сглотнул, вжимаясь в пол. Он смотрел на пустой стол, где только что погиб фрегат, и в его маленькой голове бился один единственный вопрос: действительно ли Творцам Тьмы понравится такой финал, или это лишь начало чего-то гораздо более страшного?

— Что это было? Что за вспышка в последний момент? — голос Ксеноса Пламя Кода дрогнул, в нем слышалось не столько торжество, сколько подозрение.

Брут Сокрушитель лишь пренебрежительно махнул массивной голографической лапой.

— Очевидно же. Команда «Земфиры» просто перестаралась. Они перегрузили свои реакторы, пытаясь выжать невозможное из изношенных двигателей. Нагрузка стала критической, и они взорвались прежде, чем их расплющило гравитацией. Жалкий конец.

Седда Шепчущая медленно закрыла глаза, словно впитывая саму атмосферу расправы. На её лице, искореженном кодом, проступило блаженство. Для неё эта смерть была сладким нектаром.

— Всё, — отрезал Фенрир Пожиратель Звезд. — Теперь можно забыть про этого щенка. Он наконец-то сломался под давлением Конкорда. Он больше не представляет угрозы, как и его ржавое корыто.

Второй Волк, Хати Ловец Света, уже открыл над столом гигантский список с личными карточками неугодного персонала. Прокрутив сотни имен, он остановился на записи «Фолли». Она следовала сразу за карточкой Корна, помеченной черным маркером удаления. Хати перевел взгляд на Льва, застыв в ожидании подтверждения, готовый одним движением отправить Фолли в цифровое небытие.

Но Игниус Тень Раздора снова вклинился со своим сомнением:

— Уж больно странно это всё... Слишком ярко, слишком вовремя. Вы забываете, с кем мы имели дело.

Фенек, услышав, что в совете снова зреет спор, который может закончиться его казнью, дрожаще поспешил перебить:

— М-мы всё проверили! — пискнул он. — Сканеры буя молчат. Признаков жизни, тепловых сигнатур или энергетических следов больше нет. Как «Земфиры», так и её экипажа. Они стерты... физически стерты!

Арион Пустовержец погрузился в тяжелое раздумье. С одной стороны, он жаждал верить в конец этой долгой охоты. С другой — чуйка Дракона редко подводила их в прошлом.

В зале зависла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как мерно пульсируют насосы криокамер, перекачивая жизнь в тела спящих Творителей, и как бешено, словно пойманная птица, бьется о ребра сердце испуганного фенека.

Наконец, Арион нарушил тишину, его голос прозвучал как смертный приговор:

— Направить в этот сектор Стражей. Пусть вывернут каждый атом наизнанку, осмотрят горизонт событий и подтвердят гибель лично. Пока я не увижу отчет об обломках, карточка останется активной.

Фенек, получив приказ, не стал дожидаться продолжения. Он отвесил неуклюжий поклон и пулей вылетел из обсидианового зала, мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше от этих капсул, пока Творители не передумали и не отправили его самого в утилизатор за плохие новости.

Двери за ним сомкнулись с тяжелым вздохом, оставляя Семерку в темноте их собственных амбиций.